Единственная, кого не выбрали

Его тон не оставлял места для раздумий. Я послушно выбралась из кареты, спускаясь на окровавленный снег. Плащ был настолько большим, что волочился по земле, но его тепло было спасительным. Я больше не чувствовала пронизывающего холода. Это было не просто тепло ткани. Оно исходило изнутри плаща, как от живого существа. Его магия? Стихия? Неважно. Это было чудо.

— Ваша милость, а что же нам теперь делать? — Спросила я, поспешая за ним, когда он быстрым шагом направился к краю дороги, в сторону густого леса.

— Нужно найти укрытие. Скоро стемнеет, а в лесу ночью не выжить.

Я кивнула, пытаясь не спотыкаться о плащ и непривычную обувь. Мой взгляд невольно метнулся туда, где должна была быть повозка с Лукой. Его тела среди погибших я не видела.

Принц, будто угадав мои мысли, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Твой друг выжил. Я дал ему лошадь и велел скакать назад, в замок, к Грегори. Передать, что нужна помощь, и указать, где искать.

Лука жив. Слава Озону. Он в безопасности. Он едет за помощью. Значит, не всё потеряно. Но новая волна тревоги накрыла меня.

— Мы отстаем от Элеонор, — продолжил принц, прокладывая путь через глубокий снег к более плотному участку леса. Его голос был ровным, но я слышала в нем скрытое раздражение, досаду. — У неё была фора всего в один день пути. А теперь… теперь она доберется до границ Зимы быстрее. Я должен нагнать её.

Перед тем как уйти с места побоища, принц замер, осматривая грустную картину. Его взгляд скользнул по дорогому, но теперь порванному и запачканному кафтану, а затем перешел к телам стражников в их практичных, прочных латах.

— Подожди здесь, — бросил он мне и направился к одному из мертвых солдат — тому, что был повыше ростом.

Я отвернулась, слыша, как скрипит замерзшая ткань и металл. Через несколько минут он вернулся. Теперь на нем были кожаные поножи, нагрудник и наплечники поверх его собственной тёмной рубашки. Лат было неполный комплект, но достаточно, чтобы выглядеть как простой, но хорошо экипированный воин-наемник, а не как королевская особа. Волосы он стянул грубым кожаным шнуром. Довольно умный ход. В его дорогой одежде мы были бы мишенью для любого, кто её увидит. В этих латах — просто проезжие, пусть и подозрительные.

Он также собрал то немногое, что осталось от разграбленной повозки: пару почти пустых мешков, из которых торчали краюха черствого хлеба и кусок копченого сала. Из кареты он вытащил толстую, мягкую подстилку, на которой мы сидели, и всучил её мне.

— Неси. Пригодится.

Мы шли несколько минут в тишине, продираясь сквозь заснеженный подлесок. И тогда в голове созрел самый главный, самый неудобный вопрос. Вопрос, на который я боялась услышать ответ, но не задать его уже не могла.

— Но ведь теперь я для вас балласт… — начала я тихо, едва успевая за его длинными шагами. — Почему… почему вы вернулись за мной?

Он остановился так резко, что я чуть не врезалась в него. Обернулся. Его лицо, освещенное косыми лучами уходящего солнца, казалось вырезанным из льда. Но в его глазах, когда они встретились с моими, не было ни ледяного расчета, ни презрения.

— Потому что я не оставлю тебя здесь умирать, — сказал он просто, без пафоса, как будто это было самым очевидным правилом на свете. — Идём. Нужно найти пещеру или хотя бы густую ель, пока есть свет.

Он снова повернулся и пошёл, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, утопая в снегу и в его плаще, в тепле, которое он мне дал, и в словах, которые переворачивали все мои представления о нем.

Он не оставил меня умирать. Он вернулся. Впервые за всю мою жизнь кто-то, обладающий властью, не выбросил меня, как мусор, когда я стала неудобной.

Он вернулся.

Визуал к главе:

Глава 15

Прах

Принц шёл быстро, уверенно, прокладывая тропу через глубокий снег, а я, задыхаясь, волоча его огромный плащ и нелепую подстилку, едва поспевала за ним. Мы шли уже около часа, направляясь, как мне казалось, в никуда. Лес сгущался, солнце клонилось к горизонту, окрашивая снег в кроваво-оранжевые тона. Нужно было найти укрытие. И скоро.

И тогда вдалеке, сквозь чёрный частокол елей, показался тёмный, зубчатый силуэт скалы, одинокой горы, вросшей в равнину. Принц, не говоря ни слова, изменил курс и повернул прямо к ней. Он не прогадал. Подойдя ближе, мы обнаружили в основании скалы глубокую расщелину, почти пещеру, скрытую свисающими ледяными сосульками и снежным навесом.

Внутри было темно, сыро и тесно, пространства хватало чтобы поместиться вдвоем. Пол был каменным, усыпанным щебнем и сухими листьями, занесенными ветром. Но место выглядело так… будто здесь уже мог кто-то обитать. Но никого не было. Следов свежего костра или помета тоже.

— Здесь и устроим привал, — сказал принц, сбрасывая с плеч мешки и осматривая стены скупым взглядом. — Мне нужно выспаться. Мне важно выспаться.

Фраза прозвучала как важный приказ самому себе. Он выглядел бледным под слоем грязи, и в его глазах, обычно таких острых, читалась глубокая, накопленная усталость.

Я молча принялась за дело. Развернула тёплую подстилку из кареты на самом ровном месте у дальней стены. Сверху набросила его плащ, на двоих, наверное, хватит. Получилось подобие примитивной, но многослойной постели.

— Я… я могу охранять ваш сон, Ваше Величество, — предложила я робко. В конце концов, это всё, что я сейчас могу сделать.

Он усмехнулся, коротко и беззвучно.

— Мой сон будет довольно… глубоким. Я истратил много ресурсов в драке. Ничего серьезного, — добавил он, заметив, должно быть, мой испуганный взгляд. — Но мне нужно восстановить энергию. А это означает, что я должен уснуть. И крепко.

Он сделал паузу, глядя на меня так, будто оценивая, пойму ли я.

— Знай, что ты не сможешь меня разбудить никоим образом. Я буду вне доступа. И тебе придется пару часов подождать, пока я не восстановлю силы.

Я кивнула, проглатывая комок в горле. Значит, на несколько часов я останусь одна с беспомощным принцем в глухой пещере. Отличная перспектива.

И тут моё любопытство пересилило страх. Я уже и так в такой переделке, что хуже, наверное, не будет.

— Ваша светлость… ваши силы… — начала я, не решаясь закончить.

Он посмотрел на меня, с толикой усталой снисходительности.

— Вода. Моя стихия вода. Поэтому, прежде чем уснуть, я наполню для тебя флягу. — Он достал из-за пояса пустую металлическую флягу, которую взял у стражника. Закрыл глаза, сосредоточился. В ладонях у него, из ниоткуда, появилась тонкая струйка чистейшей, прозрачной воды. Она наполняла флягу без единого звука, будто рождаясь прямо из воздуха. Когда она была полна, он протянул её мне.

— Поешь и попей. И если будет холодно… просто прижмись ко мне.

Я чуть не выронила флягу. Кровь ударила мне в лицо, щёки пылают. Кто я такая, чтобы удостоиться такой… чести? Близости?

Он, кажется, не заметил моего смущения или сделал вид. Его тон был чисто практическим.

— В целях выживания, конечно, — добавил он, как будто читая мои мысли. — Пока я в сознании, я могу контролировать температуру и влажность вокруг себя. Но когда усну… магия отключится. Тебе станет холодно. Огонь разжечь можем, но дым и свет могут привлечь нежданных гостей. Поэтому лучше прижаться к источнику тепла. Ко мне. Это эффективно и безопасно.

Он говорил об этом так, будто объяснял устройство механизма. Без тени смущения. Как о логичном, единственно разумном решении.

Я могла только кивать, сжимая в руках сосуд с водой. Он сел на подстилку, прислонился спиной к стене, снял латные перчатки. Его движения стали замедленными, тяжелыми.

— Ешь, — приказал он, указывая на мешки. — И не шуми.

Он закрыл глаза. Его дыхание почти сразу стало глубоким и ровным. Но это был не обычный сон. Его лицо полностью расслабилось, став почти безжизненным. Он не шелохнулся. Я осторожно коснулась его руки, кожа была прохладной, но не ледяной. Он действительно уснул.

Я сидела рядом, прислушиваясь к звукам леса снаружи и к его тихому дыханию. Съела крошечный кусочек хлеба и сала, сделала глоток воды, она была удивительно чистой и свежей, будто только что из родника.

Темнело. Холод, которого раньше не было, начал просачиваться в пещеру, пробираясь сквозь плащ. Я закуталась в него плотнее, но дрожь все равно начинала пробегать по спине.

Он сказал, что я могу прижаться к нему если замерзну.

Я посмотрела на его неподвижную фигуру. На этого могущественного, жестокого, непредсказуемого человека, который вернулся за мной и теперь спал так беззащитно. Принц. Я бы ни за что…

Но холод был реальным. А его тело… источником тепла.

Собрав всю свою смелость, я легла рядом с ним на подстилку, спиной к стене, лицом к его плечу. Потом, затаив дыхание, осторожно придвинулась ближе, пока мой бок не коснулся через тонкую ткань его рубашки и складки плаща. Тепло. Исходившее от него тепло было тусклым, но ощутимым. Живым.

Я лежала, не смея пошевелиться, слушая биение собственного сердца и его ровное дыхание. Его близость была одновременно пугающей и… успокаивающей. В холодной пещере, в кромешной тьме надвигающейся ночи, он был единственной точкой тепла и реальности.

И я поняла, что охраняю не только его сон. В эти часы я, ничтожная поломойка, охраняю самого принца Королевства Лоска. И от этого осознания внутри стало и страшно, и… тепло.

Визуал к главе:

Глава 16

Прах

Пока он спал, у меня было время подумать. Вода. Конечно же, его стихия вода. Теперь всё вставало на свои места. В его покоях тёплая ванна, набранная без помощи слуг. В карете равномерное, неестественное тепло, несмотря на мороз за окном. И даже сейчас, пока он бодрствовал, в пещере не было сырости, воздух казался сухим и согретым. Это был он. Его сила, тихая и постоянная, как подземный источник.

И я поняла кое-что ещё. За всё это безумное время, что я рядом с ним, он ни разу не причинил мне зла напрямую. Напротив. Он позаботился о Лоре, прежде чем уехать, по крайней мере я хочу в это верить. Он не бросил меня умирать в карете, вернулся, дал свой плащ, велел следовать за собой. Он кормил меня, пусть и скудно, напоил волшебной водой, дал укрытие. Даже сейчас, в своём беспомощном сне, он был… спокоен. И его спокойствие передавалось мне.

Я думала, что он будет отличным королем. Если он так заботится о простолюдинке вроде меня, пусть даже из практических соображений, то что он сможет сделать для целого королевства? Его вода оросит поля, напоит людей. Он будет справедливым. Он должен быть.

Я лежала, прижавшись к нему боком, и слушала тишину леса и его дыхание. А ещё, его сердце. Оно билось под тонкой рубашкой ровно. Мне вдруг страшно захотелось убедиться, что это не сон. Я осторожно, еле-еле, протянула палец и коснулась его груди, чуть ниже ключицы. Через ткань я почувствовала ритмичные, живые толчки. Такое спокойствие разлилось по моей собственной дрожащей душе, какого я не чувствовала никогда. Даже с Лорой, всегда был фон тревоги за завтрашний день, за удары, за еду. Сейчас, в этой пещере с принцем-незнакомцем, мне было… безопасно. Я закрыла глаза, собираясь последовать его примеру.

И тут послышались шаги. Тяжелые, неуверенные, хрустящие по снегу снаружи.

Я замерла, глаза распахнулись в темноте.

Шаги приблизились, остановились у входа. Послышалось шумное сопение, бормотание.

И в пещеру ворвался огромный мужчина. Он заполнил собой весь проем, заслонив бледный свет луны. Я почувствовала запах спиртного и немытого тела. Его глаза, маленькие и свиные, метнулись по нашему убогому лагерю.

— Это кто тут занял мое место? — Прохрипел он, голос был сиплым и недобрым.

Паника, острыми когтями, впилась мне в горло. Я прижалась к стене, к неподвижному принцу, пытаясь сделать себя меньше.

— Простите, — прошептала я, голос дрожал. — Мы шли мимо и очень устали. Нам нужно было отдохнуть. Мы уйдем, как только…

— Он мертвый? — Перебил меня мужчина, ткнув в сторону принца толстой палкой, которую держал в руке. Палка стукнула о латный нагрудник с глухим звуком. Принц не пошевелился.

— Нет! Он… он спит. Глубоко спит, — залепетала я.

Мужчина усмехнулся, оскалив гнилые зубы. Его взгляд скользнул по мне, по моему лицу, по шёлковому платью, выглядывавшему из-под плаща, по остаткам припасов.

— Блудная парочка, — пробормотал он с презрительным интересом. — Знатные черти, заблудились в лесу. — Он плюнул на каменный пол. — Мне ничего не стоит прибить вас прямо здесь. Никто и не узнает.

Он сделал шаг внутрь, и пещера стала ещё теснее. Его глаза впились в меня с неприкрытой похотливостью. Весь его интерес к «мертвому» спутнику испарился. Его внимание было теперь всецело приковано ко мне.

— А ты, цыпочка, ничего собой… хоть и бледная. Шелка на тебе… знатные шелка.

Он наклонился, протягивая грязную, волосатую руку, чтобы коснуться моего лица. Я отпрянула, ударившись затылком о стену. Он засмеялся, низко, похабно.

— Не бойся, обласкаю… Твой кавалер не встанет, я погляжу. У меня тут укромное местечко, а ты, выходит, сама ко мне в гости пожаловала…

Он был уже совсем близко. Его дыхание, зловонное и горячее, обдало моё лицо. Его огромная тень накрыла меня. Принц лежал как изваяние, его сон был непробиваем. Никто не придет на помощь. Никто.

Я метнула взгляд вокруг в последней, отчаянной надежде. И увидела её. Прямо рядом с моей ногой, почти под краем подстилки, торчала рукоять. Кинжал. Короткий, простой, стражничий кинжал, который принц, должно быть, взял с одного из тел и сунул в мешок с припасами. Когда мы разворачивали подстилку, он, видимо, выпал и закатился сюда.

Мужчина уже нависал надо мной, одной рукой хватая меня за плечо, другой начиная стаскивать с меня плащ. Его вес прижимал меня к полу. Я почувствовала омерзительное касание его губ где-то у виска. В ушах зазвенело от ужаса и отчаяния.

И тогда я ощутила несвойственный для меня прилив храбрости и отчаяния.

Моя рука, зажатая между его телом и моим, судорожно дернулась. Пальцы нащупали холодную костяную рукоять. Сжали её.

Я не думала. Я даже не видела ясно. Только чувствовала его мерзкий вес, его запах, его дыхание. И всю свою жизнь унижений, страха, боли.

Я вонзила кинжал ему в шею. Изо всех сил. Резко, вбок, туда, где под кожей бился пульс.

Раздался хриплый, удивленный звук. Не крик. Скорее, булькающий выдох. Его хватка ослабла. Он отстранился, глаза выкатились от непонимания. Он попытался схватиться за шею, где из раны хлестала тёмная, горячая струя, заливая мне руки, лицо, платье. Потом он рухнул на меня всем своим огромным, внезапно тяжелым телом.

Я лежала под ним, не в силах пошевелиться, не в силах даже вскрикнуть. Я чувствовала его последние конвульсии, слышала, как клокочет что-то у него в горле. Потом наступила тишина. Тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только моим собственным прерывистым, истеричным всхлипыванием.

Ужас, отвращение и паника смешались во мне в один клубок. Я попыталась вытолкнуть его с себя, но он был невероятно тяжелым. Его вес придавливал меня к полу. Я билась, задыхалась, но сдвинуть его не могла. Плач перешел в беззвучные рыдания. Я лежала под теплеющим трупом, в луже его и своей крови, и смотрела в темноту пещеры, где неподвижной статуей лежал принц.

Так прошел час. Может, больше. Время потеряло смысл. Я перестала бороться, перестала плакать. Просто лежала. Чувствовала, как холод от камня просачивается сквозь одежду, как кровь на моей коже липнет и застывает.

И вот его палец дрогнул. Потом другой. Он сделал глубокий, шумный вдох, будто вынырнув из очень глубокой воды. Его веки медленно поднялись.