Раздели свое сердце. Императоры кристаллов

"Под такую музыку приятно засыпать" — подумала я, стоило осмыслить, что слышу не только звук гулко бьющегося сердца, но музыкальное сопровождение.

Все-таки сейчас в спальне я разволновалась больше, чем даже, когда меня раздели в гостиной.

Вскоре до слуха донеслись тихие шаги, и я невольно открыла глаза. Все трое были в комнате. Сонграр, черноволосый, космический варвар, как я его про себя называла, стоял ближе всех. Он очень красивый в своей экзотической для меня внешности. Движения его скупы, но порывисты, во всем облике легко читается несгибаемая воля, эмоциональная закрытость, уверенность человека, имеющего все и даже больше.

Раньше мне не приходилось общаться с такими людьми, но уверена — я не ошиблась. Именно от среднего брата больше всего веет энергией власти, могущества и незримой силы.

Мужчина сбросил полотенце и стремительно пошел в мою сторону. Я замерла, испугавшись. Почувствовала, как мышцы наливаются тяжестью, и постаралась дышать ровнее, расслабить тело. Однако организм отказывался слушаться хозяйку.

Мужчина бесцеремонно стянул с меня полотенца и с тела, и с головы. Мимолетом пронеслась мысль, что перед сном стоило бы высушить вновь приобретенную гриву, завтра проснусь всклокоченная. Сонграр взобрался на кровать удобнее и, подхватив меня на руки, поднял и переложил в центр.

Только я успела подумать, что впервые мне, не понимающей ни слова, ничего не пояснили, как надменный красавчик навис надо мной, упираясь выпрямленными руками по обе стороны от головы, и что-то медленно и четко произнес. Черные, как смоль, волосы, совершенно сухие и гладко расчесанные, скользнули по плечу.

Я даже брови приподняла, обозначая, что не понимаю его поведения.

Мужчина на это не обратил внимания. Спокойным, и скорее, холодным взглядом окинул мое обнаженное тело и лег рядом. Не касаясь, но близко. С другого бока устроился младшенький, это я поняла по голосу. По самые плечи меня накрыли одеялом и заботливо подоткнули под бока. Подальше от всех, с правого края, ближе к выходу, лег Талгер. Места хватило бы еще на несколько человек, или, точнее, на нечеловек.

Минут через несколько, убедившись, что поползновений в мою сторону никому не интересны, я смогла успокоиться и перестать буравить серебристый потолок с тонким узором из черных линий. Прикрыла глаза, несколько минут наблюдала за дыханием, как учили на йоге, но потом мои мысли незаметно улетели в пережевывание переживаний.

А права ли я вообще, решив расплатиться телом за жизнь и здоровье? Ведь именно такая установка, обещание, данное самой себе, удерживает меня сейчас на этой кровати, рядом с незнакомцами иной цивилизации. Если подумать привычными мерками, то все это дичь несусветная, невозможная и нереальная.

Глаза открылись сами собой и принялись следить за линиями, едва видными в сумраке комнаты. Рядом заворочался блондинчик, что-то буркнув во сне, на живот приземлился кончик хвоста. Здесь шерсти больше и она длиннее. Вот она невозможная реальность: я прекрасно себя чувствую, и на мне мужской хвост. Улыбнувшись, прикрыла глаза.

Вот бы подробнее рассмотреть, каким образом крепятся хвосты, и не мешают ли они ходить в туалет. Хотя, похоже, там все, как у котиков, приподнял и никаких препятствий. С этой дикой мыслью я и провалилась в сон.

Глава 14. Истерика

Утром проснулась и первым делом подумала, что никто из гостеприимных хозяев меня не тронул. И я, не просыпаясь, спокойно проспала всю ночь.

Было тихо, но я различила чье-то сопение за спиной и только слегка пошевелившись, поняла, что меня все-таки обнимали во сне, но не руками, а хвостами. Один за талию, а другой нахально обвивал бедро. При этом затейник находился в каком-то сантиметре от главного эрогенного местечка моего тела.

Опасаясь разбудить хвостатых инопланетян, я, не шелохнувшись, взялась рассматривать экземплярчик перед собой. Диспозиция не изменилась. На животе, лицом ко мне и почему-то мимо подушки, спал Сонграр.

Волосы все тем же гладким черным шелком разметались по простыне и спине мужчины. Борода и усы аккуратно подстрижены. Нос совсем немаленький, с небольшой горбинкой, брови широкие, с легким изгибом над раскосыми, глубоко посаженными глазами. Между ними и сейчас видна глубокая морщинка, также вдоль лба посередине пролегала еще одна постоянная спутница уравновешенных людей.

Но, то людей, а предо мной весьма качественный, я хотела сказать, с хорошим генофондом, представитель иной расы. И физиогномика может иметь иной расклад.

В остальном кожа гладкая, оттенок загара вполне человеческий. На спине начинались диковинные татуировки из непонятных, но гармонично вписанных друг в друга множественных узоров. Они плавно переходили на руки почти до пальцев. Необычно и очень ему подходят эти росписи.

Еще на руке были странные, наверное, часы на широком, в пару оборотов вокруг запястья, серебристом ремешке и еще один черный плетеный браслет. На пальцах целых два перстня, а в ушах сережки, и не просто гвоздики, а длинные, висячие, с синими камнями. И как только ему удобно спать с такими украшениями. Для меня было диковато видеть обвешанного цацками мужика, но этому шло и делало его еще более брутальным.

Жаль, место крепления хвоста, да и сам хвост, можно рассмотреть, только если убрать одеяло. Однако к такому экстриму в своей жизни, я еще не готова.

Рассматривая тело, я не увидела, что Сонграр уже открыл глаза, в которых застыли искристые льдинки, цвета яркой бирюзы. Стоило мне посмотреть в его лицо, как я зависла именно на глазах. Зрачок овальный, черный, будто дышит, а радужка темно-синяя с внутреннего и внешнего края и светло-голубая, словно светящаяся в центре. Безумно красиво.

Несколько долгих мгновений мы не двигались и даже не моргали. А потом он, не отпуская моего взгляда, начал медленно приподниматься на руках. Остановился, нависнув надо мной гигантской скалой. Фирс целую вечность, вместившуюся в секунду, изучал мое лицо, а потом поцеловал. Я даже не сразу осознала, что происходит, а потом и думать стало поздно. Меня завоевывали, не давая вздохнуть.

Это был странный поцелуй, не побудивший меня ответить и вообще вызвавший только недоумение. Однако стоило мужчине оторваться от меня и заглянуть в лицо, я поняла: он хотел видеть мою реакцию на его посягательство на тело, личные границы и ничего более.

Поэтому стоило его руке лечь на талию и начать путешествие вверх, я скинула наглую конечность. В ход пошел хвост. Теперь я знала, чей разведчик оказался почти вплотную к лону. Его.

Теперь мы оба изучали личные границы и подходы друг к другу.

Пятая конечность шевельнулась и скользнула по половым губам. Пытаясь избавиться от никому не нужных домогательств, я заметила, что Сонграр отлично владеет и этой конечностью. Буквально с ювелирной точностью.

Поскольку руками и зажиманием бедер я не пришла к положительному результату, то решила не дергаться и просто покачала головой, показывая, что я против. Как ни удивительно, но это сработало: он убрал с меня хвост.

Все происходило в полной тишине и без тени улыбки. Он продолжил нависать, а потом снова, но теперь медленно наклонялся ко мне. Опустив взгляд на его губы, я заметила, что они средней полноты, четко очерчены и слегка приоткрылись. От него приятно пахло.

Сознательно решив подразнить эту глыбу льда, я медленно облизала свои и посмотрела ему в глаза.

Мгновение — и меня поглощают требовательные, жадные губы в стремительном, захватническом поцелуе. Мне моментально стало жарко. Я ответила со всем огнем, что загадочный инопланетянин за долю секунды разжег во мне.

В чувства нас привело ворчание откуда-то сбоку. Оказывается, мы разбудили Эгорга. Я не понимала языка, но его нудный гундеж ни с чем не спутаешь. Наверное, поэтому глядя в глаза черноволосого дьявола, целующегося, словно Бог, я не испытала смущения. Мне было смешно.

Сначала я улыбнулась, потом хихикнула, но выражение лица персонального айсберга оставалось настолько серьезным, а нытье сбоку потешным, что я захихикала снова. А потом задорный смех буквально захватил меня настолько, что вскоре я держалась за живот.

Внезапно разномастные эмоции обрушились на меня, и я икала от смеха, вытирая бегущие из глаз слезы. Рыдать и плакать практически одновременно мне еще не приходилось.

Сонграр отодвинулся, сев на пятки, смотрел на меня, хмурясь, а Эгорг с каким-то вопросом коснулся моего плеча, вызвав этим еще более истеричный смех. Я дернула плечом, успев заметить совершенное недоумение на красивом лице. Его стильная удлиненная стрижка была в беспорядке, и это привело к новому витку истерики.

Икота, после дикого, с моей точки зрения, поведения была логичной расплатой. Мне было весьма неловко, но показывать смущение фирсам, я не хотела. Потому села поближе к спинке кровати, обнимая руками согнутые колени и положив на них подбородок. Хотелось спрятаться, но и понаблюдать за мужчинами.

Внутри меня сейчас царила блаженная пустота вместо эмоциональной бури, и я этому бесконечно радовалась, и тело уже не напрягалось так, как вчера. Мне почти хорошо, только хочется умыться, и уже слегка голодно.

Талгер, старший и, вероятно, самый благоразумный из братьев, решил пораньше сбежать от нас и потому не застал моего выплеска эмоций. А вот свидетели не понимали, что произошло, и теперь активно спорили.

Черноволосый отбивал атаки младшенького своей непробиваемостью, отчего бесил Эгорга еще больше. Поняв, что они таким непродуктивным способом могут бесконечно выяснять отношения, я встала с кровати, подняла с кресла вчерашнее полотенце и, замотавшись в него, подошла к мужчинам. Меня не заметили, поэтому похлопала Эгорга по плечу. Именно он сейчас что-то громко и эмоционально доказывал Мистеру Невозмутимость.

Глава 15. Испытание шопингом

Парень удивил тем, что напрягся, потом резко расслабился от легких прикосновений, медленно повернулся ко мне и посмотрел на меня удивленно. В его глазах стоял немой вопрос: "Что хочет эта женщина?". Было видно, что Эгорг готов сделать что угодно, лишь бы подопечная больше не плакала, то есть не смеялась, а еще точнее, не истерила.

Сонграр словно из другого теста вылеплен, именно вылеплен. Слишком другой. Он смотрел остро, внимательно, серьезно. Мужчина отсканировал мое лицо с десяток раз, потом и тело, завернутое в тканевую броню от бирюзовых взглядов. Изучая, вероятно, он пытался понять, насколько я больна, и чего еще от меня ждать.

Нужно выручать мужика, а то мало ли, заклинит что-то и где-то от слишком интенсивного умственного процесса. Или сам надумает лишнего, а мне расхлебывай. И неизвестно, что хуже.

Какие фразы мне вчера говорили во время ужина, припомнить не удалось, поэтому включила примитивизм: показала на рот, погладила голодный животик и состроила грустную мордашку. В пантомимы решила поиграть с младшеньким, он мне более понятен.

Старший в это время отошел, а вернулся со стопкой одежды. Указал на дверь в ванную комнату и вышел.

Умываться и принимать душ безоговорочно помогал Эгорг. Терпеливо и спокойно, заново рассказывая и показывая, как все работает.

А мне здесь начинает нравиться. Немного я стала понимать их и мотивы поступков.

После завтрака, на котором изучающие взгляды обжигающими радарами были направлены исключительно на меня, хвостатые няни предложили упаковаться в костюм по типу: комбинезон инопланетный, закрывающий все тело от шеи до середины кистей на руках и до щиколотки на ногах.

Мне он напомнил пазл из одинаковых ромбиков, которые облепляют тело, образуя нечто вроде прочной и гибкой брони. Слишком плотно облепляет тело, слишком тонкий материал. В нем я чувствовала себя голой и уязвимой, но выбора мне не предоставили.

Вчетвером мы вышли из дома на площадку с припаркованным транспортом. Вытянутые, обтекаемые и переливающиеся на ярком утреннем солнце летательные средства лишь слегка разнились формой, размером и оттенками стального и белого цветов. Здесь мужчины разделись.

Со мной остался, на мое удивление, Талгер. Мужчина явно был старше остальных братьев. Его характер оценить в полной мере я не могла, но он предпочитает осмотреться, оценить ситуацию и только потом принимать решения. Все это он делал без спешки. За мной наблюдал с завидным спокойствием, отдавая должное и пище, и прочим делам.

Чувствовать себя обезьянкой, сидящей в клетке, все понимающей, но не могущей сказать и слова против, такое себе удовольствие. Но именно эти ассоциации в своем положении, я старалась отгонять. Мне нужен позитив и бодрость духа, а уныния я в больничке наелась, больше не тянет.

Яркой, отличительной чертой его внешности, кроме седых волос, был, как я сначала подумала, шрам. Позже поняла, что это не рубец, а скорее рисунок, тату или что-то в этом роде. Часть лба, бровь, верхнее и нижнее веки перечеркивало изображение молнии. На загорелой коже серебристый росчерк смотрелся контрастно, но гармонировал с оттенком волос. Они у Талгера длинной ниже лопаток и густые, прихваченные сверху, частично заплетенные в косу, частично распущенные.

На меня этот представитель фирсов глядел, можно сказать, доброжелательно. Иногда на тонких, красивых губах играла ироничная, едва заметная улыбка. Больше всего она отражалась в лучиках морщинок у глаз и в пульсирующих зрачках.

Его рука теплым и надежным захватом пленила мою руку.

— Мирослава, эринай моу, — произнес он, стоило нам подойти к дальнему, совершенно очаровательному аппарату белого до синевы цвета, и приглашающим жестом предложил устраиваться.

Я устроилась в белоснежном эргономичном кресле, а дверь неспешно и совершенно бесшумно опустилась на свое место. Талгер в это время обошел машину и сел на место водителя. Руля как такового не было, но под левой рукой было нечто вроде джойстика. Мужчина словно бы лениво, почти незаметно управлял им.

Сидя внутри аппарата, я не чувствовала ни скорости, ни того, что мы, собственно, летим, только меняющийся вид из окна говорил о движении. Я смотрела на футуристические здания и удивлялась. Мне до сих пор приходится убеждать себя, что все это реально и происходит со мной, здесь и сейчас. Такова моя новая реальность. Да что там, я до сих пор не всегда могу поверить, что я снова здорова.

Каких-то десять минут, и мы приземлились у зеркального, необычной формы строения. Это оказался магазин. Гигантского размера голограммы завлекали яркими одеждами на движущихся изображениях. Двигались они на самом деле. Я споткнулась на ровном месте, заметив, что изображение, сквозь которое просвечивает противоположная стена, идет к нам навстречу. Голографический мужчина пошел рядом и, чуть склонившись, заговорил со мной.

С другой стороны от моего спутника шагала женская голограмма, на которую Талгер не обращал внимания.

Заведя меня внутрь одного из салонов, мужчина присел в кресло, а на мой вопросительный взгляд, он обвел рукой пространство, дескать, дерзай. И я дерзнула. Огляделась. На множественных голограммах, движущихся, стоящих и сидящих в самых разных позах, был вполне узнаваемый деловой стиль. Я хмыкнула: прикольная замена вешалкам, манекенам и живым моделям.

То есть мне предлагают выбрать деловые костюмы. Ок.

Я прошла чуть вперед, и голограммы оживились, словно живые люди, посмотрели на меня и поспешили в мою сторону. Эта живость слегка обескураживала, в какой-то момент я ощутила легкую панику, но толпа вовремя притормозила, демонстрируя наряды поблизости. Вздох облегчения, что меня не погребло под картинками, был явственным. Однако смотреть, как на мой испуг отреагировал Талгер, я не стала.

Сначала я решила определиться с цветами. Здесь довольно жаркий климат или попросту в разгаре лето, не особо важно. В соответствии с личным вкусом выбирала вещи светлых расцветок пастельных тонов.

Через двадцать минут вдумчивого выбора робот привез несколько платьев персикового, стального и белого цветов, костюмы в основном с юбкой, приятных мне оттенков и один брючный комплект черного цвета. Уж очень хорошо он смотрелся на моей прозрачной копии.

Примерила только белое платье-футляр с воротником стоечкой и открытыми плечами, в нем и осталась.

Остальное даже примерять не стала. Голограммы сразу приобретают размеры клиентов и предлагают только то, что подойдет покупателю. Клиенту только и остается кивнуть в знак одобрения. Осваивая меню, обнаружила, что можно подобрать полный образ с сумочками, шарфиками, обувью, вплоть до белья и парика в тон.

Я пользовалась исключительно методом "тыка" и картинками, так как местного языка не знаю, а Талгеру было интересно, как я справлюсь.

Глава 16. Проверка на вшивость?

Дальше гулять, любопытно вертеть головой и шопиться было проще. Мы посетили отдел нижнего белья, и я сумела купить не только себе удобные и очень сексуальные штучки, но и на глаз постаралась подобрать нечто вроде земных боксеров для своих хвостатых мужчин. Это было забавно, я несколько минут рассматривала, как они устроены в райне пятой конечности.

Около копчика довольно большое каплевидное отверстие с застежкой, похожей на магнитную, иногда дырочка для задней конечности закрытая, то есть в том месте ткань идет в нахлест. Кстати, все мои трусики теперь с пикантной капелькой пониже поясницы. На мой взгляд, смотрится убойно. Для местных дам — это физиологическая необходимость, а для меня — эротический элемент.

Конечно, переводить отношения в горизонтальные я не спешу, ибо нервно это как-то, их-то больше одного. Да и не понимаем мы друг друга, временно, смею надеяться. Но соблазнять хочется, значит, будем чуточку хулиганить.

Своим выбором я немало озадачила сопровождающего, уж очень удивленным было выражение на его холеном, волевом лице. Да, нестандартно. Меня мягко приручают к рукам и прикосновениям, а я и себе прозрачных штучек набрала, вызывающих однозначные мысли у мужчин, и подарки выбрала ого-го. Вместо нейтральных запонок или рубашек — трусы. Пусть озадачатся, почему я так поступила, и радуются стильным расцветкам, а не экстравагантным утятам, или кто там был нарисован на зеленой лужайке.

Будет забавно, если решат, что я фетишистка, ведь уже пыталась изъять оную часть гардероба.

Они совершенно правы, что не накидываются на меня, желая взять любой ценой, а знакомятся, ага, как умеют. Я пока не готова к интимным отношениям. Сама провоцировать личную тестостероновую троицу не стану и одевать откровенное белье не буду до поры до времени. Но пусть лежат пока в гардеробе, глаз радуют.

У меня слишком давно не было таких маленьких женских радостей. И надежда на них с каждой операцией и прогнозами врачей падала.

Потом мы зачем-то зашли в магазин париков. Я приподняла брови, прошлась, рассматривая искусственные шевелюры порой самых невообразимых расцветок и причесок.

Особенно меня впечатлила закрученная башня из волос, украшенная цветами и крупными, блестящими камушками. После этого зрелища я поспешила на выход.

Присмотревшись к гуляющим гуманоидам, поняла, что мода здесь такая — на парики. Но нет, может, позже побалуюсь, но пока мне хватает впечатлений и без искусственных волос. А вот в нашей палате эти разноцветные шевелюры пошли бы на ура, но мы с соседками радовались и простым косынкам на безволосых головах.

Мои волосы мне очень нравятся, зачем парик? Парится под ним? Хотя зимой, если здесь есть это время года, вместо шапки можно поэкспериментировать.

Вообще, я люблю, вернее, любила до болезни интересные жизненные эксперименты. Не во вред себе или окружающим, но мне порой нравилось эпатировать народ, а еще больше нравилось смотреть на произведенный эффект. Студенты — народ лихой, и друзья часто меня поддерживали всей группой.

Однажды мы решили ходить босиком всегда и везде. Опыт был, эм, интересный. Самые стойкие продержались месяц, а потом мы обулись и вздохнули с облегчением. Я еще долго приводила ступни в порядок, замачивая и натирая всем, чем возможно. К тому же именно в тот месяц я обзавелась тремя шрамиками на ступнях.

Талгер реагировал спокойно на любые мои действия, приступы любопытства или долгое зависание около непонятных тряпочек или предметов. Мужчина присутствовал рядом, словно охранник. Мне с ним было легко. Его наблюдающие глаза смотрели доброжелательно, с легкой иронией, как на резвящееся любимое дитя. Собственно, почти так и было.

Я постаралась сбросить с себя скованность от внешней чуждости окружающего мира и получить удовольствие от предоставленной возможности приобрести необходимые личные вещи. Мужчина ни на чем не настаивал, просто наблюдал за мной. Похоже, именно это ему и было интересно.

Я внимательно посмотрела на спутника. А ведь, правда, запусти козу в огород… То есть дай женщине безлимитную карту и привези в торговый центр — многое узнаешь о ее предпочтениях, характере и аппетитах. Но и я многое узнаю о своих хвостатых нянях. Они не жадные, вполне адекватные, умеют держать себя в руках. А этот, похоже, еще и познал дзен. Интересно, сколько ему лет? На вид около сорока пяти.

Столько времени ходит за мной, а хвост до сих пор мерно покачивается и даже глаз не дергается. Я это отметила, потому что мой первый парень даже при обычном походе за продуктами очень скоро начинал ныть: "Давай скорее", "Долго еще?" и все в таком духе.

После париков был магазин косметики. Я много лет не наводила макияж и еще какое-то время обойдусь. Местных реалий не знаю. Даже крем для своего типа кожи подобрать не смогу. Живых консультантов, которых можно было бы озадачить жестами, тоже нигде не было. А накрашенные в разной степени яркости голограммы меня не понимали.

Уверена, с их уровнем развития можно в любой момент заказать и уходовую, и декоративную косметику. Наугад ничего брать не стала.

Зато в отделе со всякими бытовыми мелочами вроде расчески, заколок, зубных щеток, ватных дисков я задержалась надолго. Упаковка и представление товаров — все иное, и я зависала напротив каждого выставленного образца, иногда пытаясь определить, что это и для чего.

В итоге очередной пакет получился весьма объемным и тяжелым. Все мои покупки складывались на специальную платформу. Она самостоятельно парковалась на ближайшем парковочном месте и подлетала при необходимости поставить очередной пакет рядом с остальными и снова отлетала, чтобы никому не мешать.

Глава 17. Блокнот, обед и поцелуй

Понять всю систему торгового центра, больше похожего на улей с его бесконечными отделами и все возрастающим потоком фирсов, я не пыталась, но порой залипала на удивлявших меня вещах. Как, например, на таких платформах. Удобные штуки.

После многочисленных отделов с одеждой, косметикой и париками внимание привлек небольшой закуток с канцелярией. Здесь даже освещение было иное. Мягче, не такое ослепляющее, как везде, где мы ходили до этого.

Оглянувшись на Талгера, заметила довольную и теплую улыбку на губах мужчины. Поняла, что он специально привел меня сюда. Не стала разочаровывать спутника, выбрала себе наборы потрясающих ручек и карандашей и еще каких-то штук по совету Талгера. Взяла фантастически прекрасные блокноты, тетради и планеры интересных форматов.

Своим мужчинам тоже организовала по наборчику такой красоты.

Я видела, что они пользуются голограммами и, вероятно, бумажные аналоги для них архаичны. Хотя листы на ощупь не похожи на бумагу, буду временно пользоваться этим термином.

Выходила из отдела жутко довольная, и очень не хотелось сгружать пакеты с милыми моему сердцу вещичками на платформу. Еще через несколько минут, я поняла, что на этой планете слыхом не слыхивали об эскалаторах или лифтах. Они все передвигаются, упрощенно говоря, на дощечках или платформах, меньшего размера, чем грузовые или та, на какой я каталась в день аукциона, отчего мне стало очень страшно. Видела я, какие виражи вытворят местные на внешне безобидных девайсах.

Мы подошли к стоянке белоснежных платформ. Талгер, пару раз стукнув носком ботинка в боковую стенку, активировал голограмму управления летательным средством. При этом мужчина все подробно показывал и рассказывал мне. Машинально повторяя про себя слова, я старалась запомнить последовательность действий. Потом он внезапно свернул голограмму и дезактивировал летную досточку, она плавно переместилась на парковочное место.