Митра . Искательница

Дней бесшумно приоткрылась, и внутрь юркнул кто-то высокий. Я мгновенно оказалась у него за спиной и уже занесла лампу для удара, как вдруг на всем втором этаже разом зажегся свет.

Мужчина резко развернулся, вскидывая оружие. Светлые глаза прищурились, оценивая противника через прицел двустволки, направленной мне прямо в лицо. Неприятненько, я вам скажу.

— Стой где стоишь, ворюга, — процедил он. — Брось лампу и медленно подними руки.

— Нифига себе предъявы нынче у грабителей, — фыркнула я, не опуская своего импровизированного оружия. — Эй, дядя, ты что-то попутал. Это ты вторгся на мою территорию.

Мужчина замешкался, явно пытаясь сопоставить факты и мой помятый, но совершенно не испуганный вид.

— Как зовут? — спросил он, испытывая меня тяжелым взглядом.

— Что, решил познакомиться перед тем, как прострелить мне голову? Очень мило.

— Ты давай пошути мне еще, шутница, — он многозначительно щелкнул затвором.

— Да ладно, ладно, спокойнее. Какие все нервные. Митра я. Если официально — Митродора.

Мужчина тут же убрал палец с курка, опустил двустволку и, перехватив её одной рукой, протянул мне ладонь:

— Я Джеймс. Сосед. Думали, уже и не приедешь.

Я замешкалась, прикидывая в уме: протянуть ему руку в ответ или всё-таки втащить этой самой лампой?

— У вас тут прикол такой? — я выразительно кивнула на ружье. — Особое посвящение в соседи?

Мужчина слегка покраснел и отвел взгляд, но честно ответил:

— Извини, что напугал. Мы с женой увидели отблески света в окнах и решили, что сюда забрался грабитель. Кражи у нас тут редкость, но мало ли... Вот и пошел проверить.

Я выдохнула с колоссальным облегчением. Слава богу, это не наемник Стивенсов пришел меня прикончить. Напряжение наконец отпустило тело. Решив больше не нагнетать атмосферу, я опустила лампу и спросила уже спокойнее:

— Ладно, проехали. Тогда у меня два вопроса: как вы включили свет и как вообще вошли? Я лично закрыла входную дверь на засов.

— Пойдем покажу, заодно с Розой познакомлю. Она там, внизу, караулит, — ответил Джеймс.

Я двинулась следом за ним. Доверяй, но нож на всякий случай наготове имей — в моем деле эта поговорка, переделанная на личный лад, работала безотказнее любой другой народной мудрости. Я аккуратно достала нож из ножен, спрятав лезвие в сгибе рукава. Ну мало ли что.

При включенном свете дом и его обстановка выглядели вполне сносно. Немного генеральной уборки — и здесь даже можно будет нормально жить.

Мы спустились по лестнице. Внизу, около чулана, я заметила миловидную женщину лет тридцати пяти. Взъерошенная, явно выдернутая прямо из сна, она мертвой хваткой сжимала в руках самую обычную деревянную скалку. Увидев Джеймса, который тут же сделал ей успокаивающий жест рукой, женщина стыдливо спрятала свое грозное оружие за спину и широко, приветливо улыбнулась.

— Это Митра, дорогая, — представил меня Джеймс. — Наша новая соседка. Она просто не разобралась, как включать свет, поэтому и ходила тут в темноте.

Я натянула свою лучшую дежурную улыбку.

— Я Роза, — представилась женщина. — Наша кофейня прямо напротив, мы там же, на втором этаже, и живем.

Она махнула рукой в сторону витрины. Я украдкой взглянула в окно: через дорогу, в тусклом свете уличного фонаря, действительно виднелась аккуратная вывеска «Кофейня у Рози».

— Приятно познакомиться, — пробормотала я.

— Пойдемте, теперь покажем, где тут включается главный тумблер и где находится запасной выход во двор, — позвал Джеймс, открывая дубовую дверь кладовой.

К моему удивлению, эта на первый взгляд неприметная кладовка внутри оказалась оборудована еще одной дверью, которая вела глубоко вниз. Я недоверчиво прищурилась, сильнее сжимая нож, припрятанный в рукаве куртки.

— Только после вас, — вежливо пригласила я, сделав пригласительный жест рукой.

Каменные ступени привели нас в полуподвальное помещение. К счастью, ничего зловещего или ужасного, как успела нарисовать моя уставшая фантазия, здесь не оказалось. Это была уютная, чистая летняя кухня. Вдоль стен стояли стеллажи с аккуратными банками солений и контейнерами для круп, в углу примостилась древняя, но крепкая плита и обеденный стол со стульями. Чуть дальше, за кирпичной перегородкой, гудел бойлер и виднелась прачечная. Под самым потолком располагавались узкие продолговатые окошки, а в конце коридора чернела массивная дверь.

— Вот здесь тумблер, — Джеймс указал на щиток у входа. — А эта дверь ведет прямиком во внутренний задний двор. От нее у нас есть дубликат ключей на случай чрезвычайных ситуаций. Мэри сама дала, мало ли что.

Рози в подтверждение его слов негромко позвенела увесистой связкой в руке.

Джеймс украдкой сжал руку Рози в успокаивающем жесте. Она явно нервничала. Я решила не торопить события и забрать ключи позже, а сейчас — на правах полноправной хозяйки этого заведения — радушно встретить гостей. Союзники в этом городишке мне точно не помешают.

— Раз никто уже не спит, да и я сама сегодня вряд ли усну, предлагаю попить чаю, — я растерянно пробежалась взглядом по кухне, пытаясь сориентироваться. — Ну или что тут вообще имеется в закромах. А вы заодно расскажете мне про старушку Мэри и этот город.

— Да-да, отлично! Я все организую. Я быстро! — Рози сразу оживилась и умчалась к выходу за припасами.

— Неудобно вышло, конечно, с винтовкой, — в очередной раз извинился Джеймс, как только мы остались вдвоем.

— Проехали, — усмехнулась я. — Зато теперь я вижу, что с такими охранниками ни одна книга из лавки точно не пропадет.

Рози, как и обещала, организовала всё по высшему разряду. Вернувшись, она мигом смахнула пыль со стола, расстелила чистую скатерть, по-хозяйски вскипятила чайник и заварила на всю компанию ароматный кофе, к которому притащила еще и целую гору свежих закусок.

Мы сидели за столом. Семья Милрой — так они представились — наперебой рассказывали историю здешних мест.

Как оказалось, этой книжной лавке было уже почти триста лет. Первая её основательница, некая мисс Димитрия Барн, происходила из семьи основателей города. Она была известна своим страстным увлечением редкими книгами, древними трактатами и мистикой. По словам очевидцев, если история не врет, Димитрия стала первой и единственной женщиной в гильдии торговцев редкими книгами — её феноменальный талант находить уникальные фолианты в итоге поборол все предрассудки того времени.

— Правда, кончила она странно, — Джеймс откинулся на спинку стула и сделал большой глоток кофе. — Лет в сорок Димитрия просто бесследно исчезла. Вышла из лавки октябрьской ночью, и больше её никто не видел. С тех пор это стало чем-то вроде традиции: лавка передавалась строго по женской линии, от одного потомка к другому. Словно это место само выбирало хозяйку из вашей крови.

В этот момент в моей голове щелкнуло. Бабка как-то обмолвилась, что меня назвали в честь какой-то прабабки по маминой линии, добавив, что имя дурацкое и мне совершенно не подходит. Похоже, пазл начинал складываться.

Рози сбегала наверх и принесла из лавки старый альбом. На пожелтевшем снимке, вглядываясь в черты лица строгой женщины, я с удивлением обнаружила, что наше семейное сходство определенно угадывалось.

— Моя прапрапрабабка, — присвистнула я, разглядывая фото и пытаясь сбить подступившее удивление. Наваждение какое-то. Я закрыла альбом и пододвинула к себе чашку. — Ладно, с корнями понятно. А что с Мэри? Расскажите подробнее.

Джеймс и Рози переглянулись. Уютная атмосфера ночного чаепития мгновенно испарилась. Рози беспокойно глянула на темное окно, словно проверяя, не подслушивает ли кто с улицы, и поправила воротник пижамы.

— Мэри не была старушкой, Митра, — тихо, почти одними губами произнесла она. — Ей едва исполнилось сорок два. И... её смерть окутана очень странными слухами.

Я подобралась. Внутренний Искатель привычно включил режим анализа.

— Вы сказали «слухами»? Официальная версия другая?

— Официально — несчастный случай, — хмуро ответил Джеймс, понизив голос. — Ее нашли полгода назад на побережье, у Черного маяка. Шериф, мэр, да и вообще все в Барно в один голос твердят, что она просто оступилась на скалах во время шторма и утонула. Город у нас маленький, тихий, портить репутацию никто не хочет. Стоит кому-то заикнуться о деталях, как на него смотрят как на сумасшедшего. Но мы... мы решили рассказать тебе все как есть. Считай это нашим искренним извинением за ружье и такой дурной прием.

Джеймс замялся, подбирая слова. Рози подвинулась ближе к столу, её голос сорвался на прерывистый, едва слышный шепот. В глазах женщины застыл настоящий, первобытный страх.

— Мэри выросла на этом побережье и знала каждую тропу наизусть. Она не могла просто упасть. Нам по секрету рассказал помощник гробовщика — они с Джеймсом дружат с детства. На теле Мэри были странные, глубокие порезы, похожие на ровные геометрические символы. А в легких нашли морскую воду, смешанную с каким-то липким черным илом, которого отродясь не бывало на нашем мелководье. Но самое жуткое... Митра, у нее были выколоты глаза. Чисто, профессионально удалены, понимаешь? Как... как будто её лишили возможности видеть то, на что она смотрела перед смертью. И как после этого шериф со своей бандой смеет утверждать, что это обычный несчастный случай на скалах?!

Рози судорожно сжала ладони, сдерживая дрожь. Джеймс мрачно молчал, глядя в свою чашку с остывающим кофе.

Я сделала глубокий вдох, позволяя информации уложиться в голове. Пропажа Димитрии в сорок лет, гибель Мэри в сорок два, удаленные глаза, символы, черный ил и всеобщее, пугающе слаженное молчание горожан. Картинка вырисовывалась специфическая.

Вот, значит, почему лавка стояла заброшенной последние шесть месяцев. Пока душеприказчик Мэри потел, разыскивая меня по всей стране, пока я сама не спешила вступать в права, разгребая проблемы , — Барно старательно замалчивал это зверство.

Для обывателя вся эта история пахла проклятием и чертовщиной, но мой циничный, привыкший к жестокости разум видел здесь другое: изощренный ритуал и масштабный заговор местных властей. Кто-то очень сильно постарался, чтобы концы быстро и надежно спрятали в воду. И этот «кто-то», скорее всего, прямо сейчас ходит по мощеным улочкам Барно, здоровается с соседями и пьет кофе.

— За неделю до этого она сама не своя была, — глухо добавил Джеймс, заметив мою задумчивость. — Закрывалась в лавке, жгла тонны свечей и постоянно повторяла, что глубины Барно просыпаются.

— И перед самой смертью, — Рози грустно улыбнулась, — она сказала нам только одно: «Если со мной что-то случится, сюда приедет девочка из нашей крови. Та, кто умеет искать. Помогите ей».