Я (не) для тебя

Понятия не имею, что ему от меня нужно… Единственный вариант – чтобы я не сдала его отцу или… Не знаю даже…

– Всё, я побежала, – целую сестру в щеку и пулей бегу в университет… Тут не так далеко… Но я всё равно опаздываю, конечно же…

И даже тот преподаватель, который никогда и ничего не говорит опаздунам срывается на мне, не запустив в кабинет…

Это просто свинство какое-то… Они все против меня ополчились…

Таня пишет сообщения, что это фигня какая-то, потому что Шадрина впустили уже после меня, и никто ему даже слова не сказала… Дурдом… Чувствую, что такими темпами я не доживу до встречи с Дороховым…

Сижу на подоконнике и глаза слезятся от обиды… Вот как выглядит жертва обстоятельств…

Склоняю голову и сканирую телефон, уткнувшись в него носом, как вдруг понимаю, что по обеим сторонам от моих ног сжимаются знакомые волосатые руки с выступающими прутьями вен.

– Госсссподи! – вздрагиваю, поднимая взгляд. – Ты меня напугал!

Он ржёт, а я вытираю слёзы со щёк.

– Ты чё? Обидел кто? Чё здесь сидишь?

– Не впустили на лекцию… За то, что опоздала… – говорю я, нахмурившись. – Это она, да? Началось? Мне конец?

– Хм-м-м, – задумчиво выдыхает Дорохов. – Чё за препод?

– По криминалистике… Алексеев…

– Дохлый аспирант, что ли? – приподнимает он бровь.

– Ну да… – отвечаю я, а он отталкивается и указывает на дверь пальцем.

– Тут?

Я просто киваю, а он со всей дури открывает дверь кабинета.

– Можно Вас? – спрашивает у него грубым басом, а у меня язык от страха немеет… Я вцеплюсь пальцами в подоконник…

Несколько секунд наблюдаю как они перекидываются фразами… Шёпотом… Дорохов, скалясь, что-то ему говорит, а потом хлопает по плечу… Я всё это время как тень… Пока вдруг Максим Александрович не поднимает на меня взгляд.

– Заходите, Полина, – говорит и исчезает за дверью, а я в шоке подхожу к Данияру, приоткрыв рот.

– Что это было?! Как ты это сделал?!

– Я уже говорил, малыш. Я – единственный твой шанс, – отвечает, щелкнув меня по носу, отчего у меня голова начинает болтаться как китайский болванчик… Чисто по инерции. – Во сколько у тебя последняя?

– В четыре… Но мне за сестрой надо в пять, – говорю я, прежде чем уйти, сжимая в руках свою сумку… Снова всё дрожит от его взгляда и поведения.

– В три жду на парковке. Нихера не знаю, – отрезает он сухо и уходит… Вот так просто, оставляя меня в полном безоговорочном недо… умении…

На пару захожу, и Таня снова смотрит на меня круглыми глазами… Уж про Шадрина и говорить не берусь… Тот как сидел, так и побледнел весь… Кажется, он до смерти боится Данияра… А про нас, скажем прямо, точно начнут ходить слухи.

– Это не то, что ты подумала, – бурчу Тане, умирая от стыда.

– Да ну… – говорит подруга и ржёт надо мной.

– Правда… Я даже не могу объяснить… Но у меня с ним ничего нет, клянусь, – оправдываюсь, чтобы хотя бы в чьих-то глазах не выглядеть жалкой подстилкой Дорохова… Этого я боюсь больше всего, пожалуй…

– Ладно-ладно, – соглашается она. – Я верю… Но он в последнее время зачастил, подруга… – ехидно смотрит на меня. – Даже если у тебя с ним ничего нет… У него к тебе явно есть…

– Ты ошибаешься, – отвечаю, вздыхая. Не могу рассказать ей, но чувствую, что у него нет ко мне ничего такого… Возможно, скоро я пойду чего он добивается…

Так мы и сидим… И до трёх часов время бежит как песок… А я мечтаю, чтобы вселенная притормозила, потому что я не готова… Ни видеться с ним, ни садиться на его байк… О чём, очевидно, он сто процентов попросит… А может даже заставит…

Когда стрелка показывает три… Мне приходится прогулять философию… Надеюсь, мне за это ничего не будет… Я говорю подруге, что отравилась, а сама бегу на парковку за универом…

Вижу его буквально сразу… В окружении каких-то девиц…

И стоит мне подойти, как он ни с того, ни с сего обнимает меня, со всей дури прижимая к своей груди. От растерянности я не просто не сопротивляюсь, я с ног валюсь, падая на него всем станом.

– Отпусти, – цежу, пока они все косятся на меня. И вдруг чувствую его дыхание на ухо:

– Она на нас из окна палит…

Молчу… Всеми силами пытаюсь не заорать и не ударить его… Просто терплю его объятия. Пока все, кто стоял вокруг изучают мой внешний вид. Господи, от него так мощно пахнет одеколоном. Он что на себя литр вылил???

Уже чувствую, что вот-вот у меня начнётся аллергия… И я задохнусь прямо здесь и сейчас, но он, наконец, отпускает.

– Ладно, барышни, мы отчаливаем, – бросает им, а я мнусь, не зная, что мне делать.

– Мы можем… Не ехать на этом? Прогуляться… Или…

– Держи, – грубо толкает он шлем мне в руки. Я чувствую, как меня сносит волной самобичевания… Точно так же как он возит своих многочисленных подружек… Теперь позади буду я… И обнимать его придётся… Господи… Только не это…

– А ты что без шлема будешь?

– Без. Я свой сестрёнке твоей отдал.

– Ты дурак, да? А если упадёшь… Разобьёшься…

– Не упаду. Я прекрасно вожу, малышка. Запрыгивай…

Кое-как мне удаётся напялить на себя этот кошмар… И то пришлось для этого снять очки… Не повезло мне, что у нас снег бывает редко, поэтому он почти круглый год ездит на этом… Периодически чередуя поездки на дорогущих машинах… Но лучше бы он приехал сегодня на одной из них, чем на этом…

Дорохов поправляет ремешок и застёгивает его, хлопнув по визору.

– Садись! – добавляет, пока показывает мне мощь своего мотоцикла. Стоит на месте и рычит.

И только я усаживаюсь сзади, аккуратно обняв, как он приподнимает свою косуху и заставляет меня обхватить его под ней. Меня моментально жжёт… Какой же он горячий… Боже…

– Крепче держись, – кладёт руку на мои… У меня по коже проносится импульс… И давление моментально подскакивает... Как и пульс.

Я не верю в то, что происходит… Ещё недавно он не знал ни меня, ни моё имя… Я и представить не могла, что хоть когда-то сяду на это… Обниму его и всякое такое…

Надеюсь, Таня или кто-то из группы ничего из этого не видел… Иначе я точно умру от стыда и сплетен… Ничего хорошего из этого не выйдет…

Не успеваю я закончить мысль, как мотоцикл пулей дёргается с места… А Дорохов всё это время сжимает мои руки, пока мы не выезжаем на большую дорогу… Лишь там он переключается на полное управление… И я остаюсь сама по себе… Наедине с его кипящим телом, располагающимся под хлопковой тканью мужской рубахи. Чувствую, что начинаю гореть вместе с ним…

Самое главное не откинуться бы по дороге…

Глава 6.

Данияр Дорохов

Она меня задела тогда в машине. Видать, за живое.

Я не привык, чтобы мне отказывали. И чтобы смотрели вот так. С вызовом. Мол, ты мне не указ, я тебя не хочу, и ты мне не нравишься…

Я тупо поставил себе цель, если честно. Сломать её, чтобы потекла, как другие. И пока ей следую. Слишком уж она вся какая-то зажатая, сдержанная и несчастная…

Изначально подумал, что притворяется, чтобы под шкуру мне залезть, но нет…

Не притворялась…

Даже сейчас, когда едем с ней в наш загородный дом в элитном посёлке, она держит меня так, будто готова переломить пополам, лишь бы себя спасти в случае опасности… Ни намёка на возбуждение или какое-то подобное отношение к моей персоне… Даже симпатией не пахнет.

Наоборот… Она смотрит на меня так, будто от меня дерьмом несёт…

Я вообще впервые с таким сталкиваюсь.

Интересно, пиздец…

Наверное, хочется проверить свои возможности… Я же всегда был падок на риск и азарт.

Когда останавливаю мотоцикл, её продолжает колотить. На ровном месте трясётся как сумасшедшая. Кое-как расцепляет руки, и то с моей помощью, а потом отряхивается от меня как от грязи, слезая с моего зверя. Стаскивает шлем и тут же надевает на себя свои уродские очки.

– Завязывай, а… Не так же противно было, да?

– Зачем мы сюда приехали? Что это такое?

– Это…Единственное место в моей жизни, где никогда не было и не будет Марины, – усмехаюсь я, а она удивленно смотрит. – Это загородный дом, который принадлежал моей матери… Иди… Я всё объясню. Здесь хотя бы можно поговорить спокойно… Без нервов…

Смотрит она, конечно, с недоверием, но всё же слушается и идёт к двери. А я следом…

Достаю ключ и открываю. Приезжаю сюда редко, потому что это священная обитель. Здесь не трахаются, не курят, не бухают…

Здесь я обычно бываю в одиночестве с самим собой… Чтобы подумать… Обо всём, что происходит в моей жизни.

Я всей своей душой ненавижу отца…

Абсолютно всё, что я делаю, так или иначе связано с ним… С желанием поставить его на место, опозорить и превосходить… Во всём…

Ведь моя любимая мама умерла из-за него…

– Какой огромный…

– Я бы предпочёл услышать это в другой обстановке, – угораю я, а она вся краснеет, округляет глаза и смотрит на меня так, будто я её унизил… – Да шучу я, блин. Расслабься.

– Так и… Я сяду сюда, ладно? Давай уже разговаривать…

– Куда ты так торопишься…?

– Я же говорила…

– А-а-а точно… За сестрой… Больше некому забрать? Что родители? – интересуясь, присаживаюсь напротив скромного стула, что она выбрала…

– У нас только мама. Данияр… Ну?

– Так… – скрещиваю я руки на колене в замок, предварительно закинув ногу на ногу. – Я собирался обсудить с тобой то, что мы будем говорить Марине и всем окружающим… Как мы будем себя вести…

– Ч-ч-что? – в изумлении спрашивает она. – Причём тут… Причём тут окружающие??? Ладно, твоя мачеха…

– Очень даже при том… Она не поверит, если не будет показухи.

– Ты что? Да у тебя каждый раз разные девушки, Данияр!

– В этом и суть, прикинь… Если она будет думать, что ты разовая… Рядовая… Она тебя отчислит… Просто на раз-два…

– А тебе-то какая разница?! Если она всё равно меня растопчет…

– Может я не хочу, чтобы ты слила нас отцу раньше времени? – отвечаю вопросом. – К тому же… У меня свои планы… На свою семью… Это понятно?

– Нет, непонятно… Я вообще не понимаю, что в твоей голове… Я бы не увидела вас и всё было хорошо… Но она думает, что ты мне нужен… И деньги предлагала…

– М-м-м, много?

– Миллион, блин!

– Бери, – говорю я, рассматривая ногти на руках.

– Что?! – в ужасе спрашивает маленькая терпила. Похоже, что она привыкла хавать от жизни… У неё прям на лице написано, что она – не сахар.

– Что? С неё не убудет, а ты хоть шмотья нормального купишь… Да может операцию на зрение сделаешь… Чё плохого?

– Ушам своим не верю… Я никого не планировала шантажировать… Для меня всё это неприемлемо! Я просто мечтаю молча учиться дальше…

– Пфффф, какая ты душная, пиздец… – выдаю, скрепя зубами. Мы здесь сколько? Пять минут… А она меня уже бесит несусветно…

Как только всё это случилось… И маленькая серая мышь, увидев двух котов, занятых делом, свинтила прочь из туалета, Марина тут же ощетинилась и начала истерить. Ведь для неё потерять авторитет отца и все коврижки – непростительная оплошность… Она трахается со мной с моих шестнадцати. Можно, конечно, сказать, что это она такая извращённая пизда, что совратила сына собственного муженька, но это только если не знать меня…

Едва я её увидел, понял, что буду трахать. За спиной у своего папочки. Лишь бы больнее уколоть, когда он узнает об этом… Потом всё завертелось… Ебаться мы с ней стали чаще, и она молила меня ему не рассказывать. В глубине души я думал, что будет прикольно, если отцу расскажет именно эта блондинистая девочка – ангелочек…

Но когда Марина начала рыпаться на неё… Мол ей конец. Я её прикончу… Пришлось взять ситуацию под контроль…

Сказав, что этот персик уже под моей защитой…

Хотя я изначально видел, что персик будет сопротивляться до победного… Ведь та реакция в машине не могла обмануть. Она не просто стеснялась или боялась меня… Она не желала иметь ничего общего. Я прям-таки во взгляде уловил пренебрежение…

Вот мне и стало интересно, что я могу с этим сделать… Как изменить ситуацию… И так удобно, что она теперь зависит от меня… Ведь боится мою ебанутую мачеху.

– Учиться дальше ты не будешь, если продолжить в том же духе. Я уже предупреждал…

– И что… Что тогда делать?

– Всё просто… Для всех мы станем парой.

– Нет, это уму непостижимо…

– Это уму непостижимо! – взвизгиваю я, изображая её. – Ты можешь не быть такой нудной, а?

Она молчит, но чуть ли не пускает пар из ноздрей.

– И что… Мы будем обниматься и… Всякое такое…

– Целоваться, да, – вытягиваю губы, а она с отвращением щемится к спинке стула.

– Фу! Фу, фу! Не подходи!

Пиздец, мне обидно… Я ещё никогда этого не испытывал. Аж внутри всё скручивает. Будто я за секунду из парня номер один, из зачётного ёбаря превратился в какого-то ушлепанского задрота.

– Ты меня не беси, слышь!!! – нападаю, стискивая челюсть. – Нужна ты мне, нахер. Очкастая ботаничка!

– А ты… Ты… Склад венерических заболеваний!

– Хах, – ржу я над её ругательством. – Не угадала, малыш. Я всегда предохраняюсь. И пилотки не целую, так что…

– Фу! Фу! Замолчи! – выдаёт она истерично. – Хватит с меня! Увези обратно!

– Нет! Мы ещё не договорили…

– Данияр, я не буду целовать твой рот, я предупреждаю!

– Ладно, можешь член целовать, я не против…

Не успеваю сказать это, как она толкает меня в плечо. Причём так мощно и озлобленно. Явно не боится оказывать сопротивление.

– Ничего не буду целовать!

– И как ты себе это представляешь?

– Да мне пофиг как! Нет и всё.

Смотрю на неё и бешусь… К ней на хромой кобыле не подъедешь…

Ладно, зайдём с другой стороны…

– Пойдёшь со мной на новогоднюю тусу.

– Что? Ты как ребёнок! До неё ещё целый месяц! Возможно твоя мачеха уже забудет, как я выгляжу!

– О, поверь, малыш… Она не забудет. Ты же видела, как препода взъелись… Дальше будет хуже… Пока она не поймёт, что у нас с тобой что-то есть… А там и с концами отвянет, наконец…

– А тебе не стыдно? – выпаливает она, состроив жалкую гримасу. – Ну, это всё… Она ведь жена твоего отца… Практически твоя мама…

На этот моменте у меня внутри всё, сука, решится как замок из песка… Ещё и в этом месте… Такие слова… Пиздец…

– Она. Мне. Никто… А он тем более, – цежу я с расстановками, копаясь в карманах в поисках сигарет… А мелкая так и сидит, не поняв, что сказала не так.

Не знаю уж, что у неё за отношения в семье…

Но делать такие выводы пиздец нелогично…

Ни один человек мира тебе не заменит мать. Это раз.

А два… Я ненавижу отца и его блядскую натуру… Если бы не он…

Она была бы жива… И я бы таким не был…

Видимо, Полина видит, что задела меня, потому что молчит, пока я не выхожу на улицу и не начинаю курить…

Минут пять там стою, и она ныряет за мной следом… Подходит сзади и пищит.

– Но ты ведь с ней спишь…

– Меня заебало с ней спать, – отвечаю честно. – Я искал причины слезть…

По идее мне вообще на неё насрать. И на отца тоже. В том толчке секс произошёл спонтанно. Она меня выбесила. Начала опять высказывать за очередную девчонку. В ней постоянно просыпалась ревность. Она их как траву косила одну за другой… А эту… За этой я побежал, только чтобы Марина мозги мне не ебала… А вычислил я её сразу, достаточно было выцепить одного ботана и спросить у него про очкастых мелких блондинок у нас в универе, чья одежда закрывает больше девяноста процентов тела… И всё… Мне сразу же дали имя и группу.

Но зацепила же… Ещё понравилось, как она стремилась съебаться… Просто скрыться от меня среди дворов… А потом момент с фотографией… Как она встала в позу за свои нюдсы.

Любая другая давно бы и ноги раздвинула за то, чтобы я внимание на неё обратил… А эта… Завыёбывалась… Почти сразу понял, что целка… Но даже целки со мной мгновенно таяли, как масло на сковороде… Чего не скажешь об этой мадаме.

Наверное, это работает от обратного… Такой как я просто не способен смириться, что существуют люди вроде неё… Если я даже мачеху склонил к сексу в свои шестнадцать, то уж эту явно завалю в итоге.

– Может… Данияр, может ты найдёшь себе другую причину? – спрашивает она шёпотом, и я оборачиваюсь. Смотрю на её испуганный подавленный вид, но улыбаюсь.

– Неееет… Мне нравится, эта.

Конечно, я издеваюсь. Нихрена она мне не нравится. У меня ведь такиииие были… Такие, с-с-сучки…

А у неё… Ну… Сиськи, максимум двойка… Жопа совершенно обычная…

Да вдобавок эти очки…

Глаза… Наверное, это единственное, что в ней красивого. Всё.

Остальное, ну, никак не в моём вкусе… Она даже брови свои не выщипывает. Да и тушью могла бы хотя бы ресницы намазюкать. Всё бы выразительнее было… А то как тень.

Траурное выражение лица сменяется ещё более несчастной гримасой.

– Ой, всё, не ной, – тут же иду я обратно, а она семенит за мной.

– Если… Она будет видеть, что у нас что-то есть, она меня не тронет? Преподаватели не станут меня выгонять и всякое такое…

– Блин, малыш… Если ты с Дороховым тебе даже кофейный автомат будет кофе бесплатно выдавать, – заявляю с важностью, а она кривит губы, скрещивая руки на груди. – Ты же не поверила, да?

– Нет. Так же, как и с преподавателями…

– И зря… Ой зря… Они передо мной по струнке ходят…

– Данияр, если я соглашаюсь, – хмурит она брови. – Обещай мне одно… Ты не будешь лезть в мою душу. В мою семью. В моё личное пространство… Это всё не по-настоящему…

Детка, как же ты ошибаешься… Очень скоро ты сама будешь думать, что всё по-настоящему…

– Обещаю, – протягиваю ей руку, а она с недоверием, но даёт мне свою в ответ… Наверное, и секунды не проходит, как я резко дёргаю её на себя и касаюсь губ своими…

Только бесполезно пытаться. Мало того, что она сжала челюсть, так ещё и тут же ударяет меня в лоб ладонью и начинает плеваться, судорожно вытирая свои губы и обзывая последними словами…

Ладно, придётся нарушать свои обещания и влиять на неё через маленькую копию, которой я отдал самое важное и любимое в своей жизни…

Начало положено…

Глава 7.

Полина Слицина

Это и есть мой первый поцелуй? Боже… Какой же он наглый, бессовестный, бесчеловечный тип! Вытираю губы, снимая с них его вкус... Терпкий от табака, мятный от жвачки, а сладкий… Сладкий… Я так и не могу понять или распробовать… Что это такое…

Но ощущать это невыносимо… Коктейль настолько жгучий, что всё внутри горит синим пламенем.

– Не вредничай, – идёт он следом за мной. – Поехали за сестрёнкой…

– Ч-ч-что? Нет! Ни за что! – тут же встаю в позу. Это последнее место, куда я разрешу ему соваться. Мой дом, моя семья. Моя крепость! И ничья больше! – Тебе туда нельзя!

– Так уж и нельзя? – приподнимает он бровь, а я скрещиваю на груди руки.

– Именно так, Данияр. Если хочешь, чтобы наш с тобой договор на чём-то держался, нужны правила. Одно из таких – границы! Не трогай мою сестру, не подходи к ней ближе чем на десять метров, ты понял?! – наезжаю на него и, мне кажется, у меня глаза огнём горят. Настолько я сейчас агрессивная. Впервые чувствую какую-то силу внутри… Готовую снести его к чёртовой матери, если тронет моё личное.

– Воу-воу… Полегче, Кхалиси, я понял, – выставляет он ладони вперёд. – Так теперь тебя и буду называть…

– А ты, видимо, Джон Сноу?

– Смотрела Игру престолов… Уже не конченая… Я рад.

– Да иди ты, Дорохов… Я нифига не шучу, я серьёзно! Я согласна на твои условия… Обнимашки там… И всё. Понятно? И то не знаю, для чего это тебе вообще нужно… Столько девочек вокруг…

– Садись давай, бесячая, – снимает он с меня очки, а я только и успеваю, что вздрогнуть. Да и без них превращаюсь в слепого котёнка.

Чувствую его горячее дыхание, обжигающее лицо… И цепенею, когда он напяливает на меня шлем.

– Держись, давай…

Садится впереди и раздаёт указания… После чего всё начинается по-новой…

Мне приходится его обнимать… Прижиматься к нему… И он делает рывок…

Через несколько минут мы уже летим по трассе… Я всю свою жизнь боялась этих дурацких мотоциклов… И сейчас чувствую, как у меня всё тело атрофируется…

Когда подъезжаем к детскому саду, я чуть ли не срастаюсь с его аппаратом воедино… И не могу слезть… Просто руки не расцепляются. Я как робот, у которого сели батарейки… Застыла в одной позе.

– Чё прилипла что ли? – издевается он, посмеиваясь, а я тут же слезаю, стаскивая с себя этот дебильный шлем.

– На! – толкаю в него, а он лыбится.

– Так… Я понял… А проводить до дома вас можно? – кричит он, но я уже ухожу.

– Нет! – бурчу напоследок… И уже когда подхожу к двери здания… Слышу рёв мотоцикла и выдыхаю… Он свалил. Слава Богу…

А у меня до сих пор губы огнём горят после его попытки затолкать язык мне в рот… Ужасно. Почти уверена, что таким образом можно подхватить герпес или сифилис…

– Полинааа!!! – бежит ко мне Миланка. Такая сегодня довольная. – А скажи Пашке, что у меня есть мотоциклетный шлем, а то он мне не верит! – горделиво заявляет, схватив своего друга за рукав кофты.

– Есть-есть, одевайся. Вот же он, – достаю из кабинки, и она вцепляется в него обеими руками, а мальчишка округляет глаза.

– Ух ты… Ваааау, – добавляет Паша. И у неё столько счастья на лице, будто её самые заветные мечты сбылись.

– Ты ещё видела этого мальчика… Дани… Даня… Да…

– Нет, Милка, не видела, – напяливаю на неё куртку.

– А шапка?

– Там тепло! Очень…

– У тебя волосы растрепались… – замечает она, и я тут же смотрю на себя в зеркало. О, ужас! Я вот такая чувырла с ним прощалась?! Господи, неудивительно, что он ржал, когда смотрел на меня… – А ещё у тебя щёки красные… – продолжает хитрая жопа, очевидно, мечтая вывести меня на эмоции… Она та ещё провокаторша… И всё она понимает. Несмотря на свои шесть лет.

– Нормальные у меня щёки! И волосы тоже! – прилизываю я их руками. – Всё. Идём!

Пока возвращаемся, Милана что-то трындит, бесконечно мерит новый подарок и прыгает с ним в руках, как маленький йо-йо…

– Господи, малыш. Успокойся уже, а! Я не видела твоего Данияра. Он мне никто. Мы вообще редко пересекаемся… Потом как-нибудь отдам ему шлем.

– Вот ещё! Он мне подарил, значит, он мой!

– М-дааа… Логика…

Она смеётся, мы наконец приходим домой и начинаем готовить ужин, стирать вещи, убираться и так далее по списку…

Однако, очень скоро в районе семи часов вечера мне приходит сообщение.

«Во сколько приходит твоя мама?».

Блин… Я до сих пор не могу привыкнуть, когда вижу на экране «Данияр Дорохов». У меня аж озноб по телу проносится…

«После восьми».

«Отлично. Я заеду. Прокатимся».

«Данияр, нет! Я еле села на твою махину… Мне плохо от этих поездок. Я и скорость несовместимы!».

«Я приеду на тачке, расслабься».

Блин… И вот какие теперь искать аргументы? Как же он меня напрягает.

«Это обязательно? Ведь мачеха не увидит».

«Обязательно или соглашению конец».

«Ладно».

После этого отправляю гневный смайлик. Символизирующий то, как он меня раздражает… Он же как пиявка, которая все соки из тебя высасывает…

До нужного времени я вся на эмоциях… И опять это повышенное потоотделение, страх, жажда… Желание спрятаться в свою ракушку…

Одеваюсь я совсем просто, чтобы он там ничего себе не надумал.

Спортивный плюшево-флисовый костюм, кеды и волосы собираю в хвост. Самый удобный для меня наряд.