Не сказка для малышки

Он замедлился. Потом остановился. Навис надо мной, тяжело дыша, и я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня.

— Поворачивайся, — приказал он, вынимая.

Я перевернулась на спину. Мое тело было мокрым от пота, волосы слиплись, грудь тяжело вздымалась.

Он навис надо мной — огромный, с этим чудовищным членом, блестящим от моей влаги.

— А теперь, — сказал он, разводя мои ноги шире и нависая сверху, — трахну тебя как следует. Лицом к лицу. Хочу видеть, как ты кончаешь в четвертый раз.

Он вошел.

Я застонала, обхватывая его ногами за талию. Теперь боль почти прошла — осталось только жаркое, мокрое, неистовое трение.

Он двигался глубоко, медленно, насаживая меня на себя.

— Смотри на меня, — приказал он, и я открыла глаза.

Его лицо было близко — красивое, опасное, с горящими глазами. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было что-то собственническое, животное.

— Моя, — прорычал он и ускорился. — Моя маленькая сучка. Теперь будешь только моей.

Я не могла ответить. Только стонала и кричала, чувствуя, как внутри снова нарастает оргазм.

— Давай, — прошептал он. — Кончай для меня.

Я закричала, выгибаясь, и кончила, чувствуя, как он напрягся и замер, прижавшись бедрами к моим. Его член дернулся внутри меня, и он застонал — глубоко, хрипло, удовлетворенно.

Он упал на меня и я чувствовала, как его сердце колотится где-то рядом с моим.

— Теперь ты не девочка, — прошептал он мне в ухо. — Теперь ты женщина. Моя женщина.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы текут по щекам.

Боль прошла. Осталась только пустота внутри — и странное, дикое чувство свободы.

Он поцеловал меня.

Не так, как в первый раз — жадно, хищно, завоевывая. А медленно. Глубоко. С каким-то странным, почти нежным спокойствием, будто у него было все время мира. Будто он уже знал, что я никуда не денусь.

Его губы скользнули по моим, язык лениво прошелся по нижней губе, и я выдохнула в этот поцелуй — тихо, обессиленно, растворяясь в его власти.

Он отстранился, опираясь на локоть, и посмотрел на меня сверху вниз. В темноте его глаза казались черными, но в них плясали какие-то искры — то ли отблески уличных огней, пробивающихся сквозь шторы, то ли что-то другое, опасное, от чего внутри снова начинал скручиваться тугой узел.

— Зачем пришла, то и получила, маленькая, — сказал он, и в голосе не было насмешки. Одна констатация факта. — Как звать-то тебя?

Я сглотнула. Голос не слушался.

— Алиса, — прошептала я, чувствуя, как мое имя звучит чужеродно в этой комнате, пахнущей сексом, потом и его дорогим парфюмом.

— Алиса... — протянул он, пробуя на вкус. — Страна чудес, значит.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то собственническое, почти звериное.

— Что ж, Алиса, я Тимур. И ты теперь моя.

Сердце пропустило удар. Моя. Он сказал это так просто, будто речь шла о какой-то вещи, которую он только что купил. Или завоевал. Или отвоевал.

— Не ваша, — выдохнула я, находя в себе силы возразить. — Вы женаты.

Взгляд его потемнел. На секунду мне показалось, что он сейчас взорвется, но он только вздохнул — тяжело, устало, как человек, который уже сто раз объяснял одно и то же.

— Да бля, развожусь, — бросил он, и в голосе проскользнуло раздражение.

— Вот разведитесь сначала, — сказала я, и сама удивилась своей смелости.

Он прищурился. Наклонился ближе, так что его дыхание коснулось моих губ.

— А че это на "вы"?

— Вы старше, — ответила я, и это прозвучало жалко даже для меня самой.

— И? — Его бровь поползла вверх. Он снова навис надо мной, прижимая меня к кровати своим телом. Я чувствовала его член — снова твердый, снова готовый — у своего бедра. — На "ты" давай. Маленькая. Я тебя на член насадил, внутри был, кончить заставил — какое нахуй "вы"?

Я покраснела. До кончиков ушей, до шеи, до груди, на которой еще остались следы его поцелуев.

— Повтори, — приказал он тихо, почти шепотом. — Тимур.

Я сглотнула.

— Тимур, — произнесла я, и это имя обожгло губы.

— Вот, — он удовлетворенно кивнул и лег рядом, но руку оставил на моей талии — тяжелую, горячую. — Зеленоглазка из страны чудес. Запомнила?

Я кивнула. Зеленоглазка. Никто меня так не называл.

— Теперь трахать тебя буду, — добавил он буднично, как о чем-то само собой разумеющемся.

— Нет, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Он замер. Повернул голову и посмотрел на меня с таким выражением, от которого у меня похолодело все внутри. В глазах — удивление пополам с опасным весельем.

— Во как, — протянул он. — Еще и спорит.

Он резко перекатился на меня, раздвинул мои ноги коленом, и я почувствовала, как его член упирается в мой все еще мокрый вход.

— Еще что ли засадить для профилактики? — прорычал он мне в губы. — Чтобы неповадно было спорить с тем, кто только что сделал тебя женщиной?

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Он не шутил — я видела это по его глазам. Он был готов сделать это снова. Прямо сейчас. Без подготовки, без нежностей — просто взять, потому что мог.

— Я... — начала я и замолчала.

— Что? — Он наклонился ближе, касаясь губами моего уха. — Боишься? Правильно. Бойся. И запоминай, маленькая Алиса. Когда я говорю, что ты моя — это не предложение. Это факт.

Он поцеловал меня в шею — прямо в пульсирующую жилку — и отстранился. Сел на край кровати, спиной ко мне, и я увидела его широкие плечи, мышцы, перекатывающиеся под кожей.

— Одевайся, — сказал он холодно. — Я отвезу тебя домой.

Я не двигалась.

— Я сказал, одевайся, — повторил он, не оборачиваясь. — Или ты хочешь остаться?

В его голосе не было угрозы. Было обещание. И я поняла — если останусь, следующая ночь будет еще жестче. И он не спросит моего согласия.

Я села на кровати, нащупала трусики, дрожащими руками натянула их. Платье оказалось порвано — лямка оторвалась, и я придержала его рукой на груди.

— Вот, — он бросил мне свою рубашку, не оборачиваясь. — Надень. И пошли.

Я надела его рубашку сверху платья, завязала узлом на поясе придав более менее вменяемый вид. Она пахла им — табаком, виски, чем-то терпким и опасным.

Он встал, надел брюки, даже не взглянув на меня, достал из шкафа футболку, надел, потом протянул руку.

— Идем, Алиса.

Я взяла его ладонь. Большую, горячую, жесткую и подумала — боже, что я наделала.

Он вывел меня через черный выход, мимо охранников, которые почтительно кивнули ему. Усадил в черный джип, сам сел за руль и завел двигатель.

— Адрес, — бросил он, не глядя.

Я назвала.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно на ночной город и чувствовала, как его рука лежит на моем колене, как будто это само собой разумеющееся место для его руки.

Когда мы остановились у моего подъезда, я потянулась к двери.

— Алиса, — сказал он, и я замерла.

Он повернулся ко мне. В свете уличных фонарей его лицо было жестким, но в глазах — что-то неуловимое. То ли любопытство. То ли обещание.

— Завтра в восемь вечера я заеду за тобой, — сказал он. — Не заставляй меня ждать.

— Я не пойду, — выдохнула я.

— Пойдешь, — он усмехнулся. — Я не спрашиваю.

Он наклонился и поцеловал меня — быстро, жестко, а потом открыл дверцу с моей стороны.

— Иди. Выспись. Завтра ночь будет длинной.

Я вышла на дрожащих ногах. Джип уехал, а я стояла у подъезда, в его рубашке, с порванным платьем и не понимала, что только что произошло.

Телефон завибрировал. Смс от неизвестного номера:

«Не вздумай заблокировать. Спокойной ночи, Алиса из страны чудес. Сладких снов. Я уже знаю, что тебе приснится.»

Глава 5. Спокойной ночи

Я влетела в квартиру, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди. Его рубашка — огромная, черная, пропитанная его запахом — все еще была на мне. Я сжала ткань в кулаках и зажмурилась.

Перед глазами стояло: его лицо, его руки на моих бедрах, его член внутри меня. Как он рычал. Как я кричала. Как кончала снова и снова, теряя контроль над собственным телом.

— Блядь, — прошептала я в пустоту. — Я нарвалась на маньяка. Извращенца. Тирана.

Я вскочила, заметалась по комнате. Телефон был зажат в руке, экран горел сообщением от неизвестного номера: «Тимур. Не вздумай заблокировать. Спокойной ночи, Алиса из страны чудес. Сладких снов. Я уже знаю, что тебе приснится.»

— Да пошел ты, — выдохнула я и нажала «заблокировать».

Руки дрожали. Я сбросила его рубашку на пол, как будто она могла укусить, натянула свою пижаму — большую, мягкую, с медвежатами, такую детскую, такую нелепую после того, что только что произошло. Залезла под одеяло, свернулась клубочком и попыталась успокоить дыхание.

Все. Заблокировала. Он не достанет меня. Я просто не открою дверь. Не отвечу. Исчезну. Забуду. Переживу этот кошмар и вычеркну.

Телефон завибрировал.

Я вздрогнула, посмотрела на экран. Новое сообщение. С другого номера.

Я открыла.

«Еще раз и будешь на коленях завтра сосать, пока не скажу, что хватит.»

Воздух застрял в легких.

Я перечитала. Раз. Другой. Третий.

Внутри все сжалось — от страха, от унижения, от того, что где-то в самой глубине живота вдруг снова проснулся этот дурацкий, запретный узел. Я сжала бедра и зажмурилась.

Не смей. Не смей возбуждаться от этого. Он псих. Он маньяк. Он контролирует тебя. Блокируй.

Я заблокировала и второй номер.

Телефон тут же завибрировал снова. Третий номер.

«У меня их сотня, маленькая. Не трать мое время. Завтра в восемь. Я знаю твой адрес. Не заставляй меня подниматься.»

Я сглотнула.

Горло пересохло. Пальцы заледенели. Я смотрела на экран и не могла пошевелиться.

Я посмотрела на дверь. На замок. На цепочку.

Слабо. Если нужно, он и выломать сможет...

Телефон завибрировал снова.

«Спокойной ночи, Алиса. Выспись. Я буду следить.»

Я не стала блокировать. Просто положила телефон экраном вниз, свернулась клубочком и закусила губу. Закрыла глаза и провалилась в тревожный сон, полный темных глаз, огромных рук и его хриплого шепота: «Моя. Теперь ты моя.»

Глава 6. Утро

Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на телефон, как на гремучую змею. Его последнее сообщение все еще горело на экране: «Спокойной ночи, Алиса. Выспись. Я буду следить»

Спать я, конечно, толком не спала. Всю ночь ворочалась, вздрагивала от каждого шороха, прислушивалась к звукам за окном. А под утро, когда начало светать, во мне что-то щелкнуло.

Злость.

Настоящая, жгучая, вышибающая дурь из головы злость.

Кто он такой, в конце концов? Владелец клуба? Ну и что? Трахающийся в разводе мужик с кольцом на пальце? Какого черта он диктует мне, что делать? «Завтра в восемь», «не заставляй меня ждать», «будешь на коленях сосать»...

— Да пошел ты! — сказала я вслух, и мой собственный голос придал смелости.

Я схватила телефон, разблокировала его дрожащими пальцами и начала печатать. Быстро, зло, не думая о последствиях.

«Это была разовая акция. Лавочка закрыта! Я в ваши сучки не нанималась! Трахайте жену! Оривидерчи!»

Я нажала «отправить», выдохнула и швырнула телефон на подушку.

Вот так. Точка.

Я встала, подошла к окну. На улице было серое утро, моросил дождь, и это как нельзя лучше соответствовало моему настроению. Я чувствовала себя разбитой, но свободной. Да, я переспала с незнакомцем. Да, это было жестко, грубо, животно. Но это был один раз. И никто не заставит меня повторить.

— Разовая акция, — повторила я себе, как заклинание. — Закрыто.

Я пошла в душ. Стояла под горячей водой, смывая с себя его запах, его прикосновения, его власть. Мыла волосы два раза. Терла кожу мочалкой, пока она не покраснела. Потом долго смотрела на себя в зеркало.

Синяки на бедрах — следы его пальцев. Следы на шее — от его губ. И странная, тянущая боль внизу живота — напоминание о том, как он входил в меня.

— Заживет, — сказала я своему отражению. — Все заживет.

Я надела джинсы, кофту с высоким воротником, заварила кофе и села на кухне. Телефон лежал на столе экраном вниз. Тишина.

Ни одного сообщения.

Я ждала. Минуту, пять, десять. Ничего.

— И правильно, — сказала я себе. — Что он мог ответить? «Ок, пока»? Вот и всё.

Я выпила кофе, съела бутерброд и почувствовала, как ко мне возвращается спокойствие. Я справилась. Я поставила его на место. Я свободна.

В двенадцать часов дня пришло сообщение. С нового номера, конечно.

Я открыла, усмехнувшись. Ну что там? «Ты пожалеешь»? «Я тебя найду»? Что еще может написать уязвленный мужик?

«Лавочка, говоришь? Интересно. А кто кончал и кричал на всю комнату? Забыла уже? Могу прислать запись с камер. У меня в комнате их четыре. Хочешь посмотреть на себя со стороны?»

Кофе застрял в горле.

Я перечитала. Потом еще раз.

Камеры.

Четыре камеры.

Он записал всё.

Мои пальцы задрожали, когда я набирала ответ.

«Вы блефуете.»

Ответ пришел через три секунды.

«Проверим? Сброшу на почту. А заодно твоей подружке Дине. И маме. И бывшему. Как тебе идея, Алиса?»

Мир поплыл перед глазами. Я вскочила из-за стола, чуть не уронив кружку.

— Нет... — прошептала я. — Нет, нет, нет.

Я перезвонила на этот номер. Поднялся автоответчик. Я набрала снова — молчание. В третий раз — то же самое.

Через минуту пришло сообщение:

«Не дергайся. Будешь послушной — видео останутся только у меня. Будешь рыпаться — улетят в общий чат твоей группы в универе. У тебя же есть одногруппники? Будет весело.»

Я опустилась на стул, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Вот оно. Не свобода. Не «оривидерчи».

Клетка.

И ключ у него.

Я сидела, сжимая телефон, и смотрела на его последнее сообщение. Потом пришло новое:

«В восемь. Будешь готова. В платье. Без трусов. Я проверю. Опаздывать нельзя.»

Я не ответила. Просто положила телефон и уставилась в стену.

В голове билась одна мысль: «Я сама влезла в это. Сама. Танцевала. Согласилась пойти. Села к нему в машину.»

Я не знала, что делать. Позвонить в полицию? Сказать, что меня шантажируют видео, на котором я добровольно трахалась с владельцем клуба? А потом объяснять, зачем я вообще туда пошла? Зачем надела это платье? Зачем лишилась девственности с незнакомцем в vip-комнате?

Меня вывернет наизнанку. И Дину подставлю. И себя.

Я посмотрела на часы.

Четыре часа дня.

До восьми оставалось четыре часа.

Глава 7. Ночь со зверем

Я стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на свое отражение. Глаза красные, опухшие. Под глазами — синяки от бессонной ночи. На шее — следы его губ, которые я пыталась замазать тональным кремом, но они все равно проступали сквозь слой косметики, как клеймо.

Платье висело на дверце шкафа. Шифоновое платье, легкое, невесомое. Я погладила ее рукой и почувствовала, как внутри все сжимается.

«Без трусов. Я проверю.»

Я сняла трусы. Бросила их в стиральную машину, будто хотела стереть сам факт их существования. Осталась в одном платье — тонком, легком, почти прозрачном при ярком свете. Ветер с открытого окна задувал под подол, и я чувствовала себя обнаженной. Беззащитной.

«В восемь. Не опаздывай.»

Без пятнадцати восемь я уже стояла у подъезда. Черный джип ждал у тротуара. Двигатель работал. Он сидел внутри — я видела силуэт за тонированными стеклами.

Я подошла. Замерла. Рука зависла над ручкой двери.

«Убеги. Сейчас. Пока не поздно.»

Но я знала — поздно было вчера. В тот момент, когда я кивнула и пошла за ним в комнату.

Я открыла дверь и села на пассажирское сиденье.

Он не смотрел на меня. Сидел, положив руку на руль, и смотрел прямо перед собой. На нем была черная футболка, обтягивающая широкие плечи, и джинсы.

— Пристегнись, — сказал он, даже не повернув головы.

Я пристегнулась.

Он выехал. Молча. Я молчала тоже. Город проплывал за окном, но я не смотрела. Я смотрела на его руки — большие, сильные, с длинными пальцами, которые вчера были внутри меня. Которые заставляли меня кричать.

Мы остановились у высотного здания в центре. Он заглушил двигатель, вышел из машины, открыл мою дверь.

— Выходи.

Я вышла. Ноги дрожали. Он взял меня за руку — крепко, не спрашивая — и повел в подъезд. Лифт. Зеркальные стены. Я видела нас двоих — огромного, темного, опасного мужчину и маленькую, дрожащую девочку в прозрачном платье. Рядом с ним я выглядела ребенком.

— Какой этаж? — спросила я тихо.

— Верхний, — ответил он.

Лифт открылся. Квартира. Большая. Дорогая. Темные тона, кожаные диваны, панорамные окна. За окнами — весь город как на ладони.

Он закрыл дверь. Повернулся ко мне. Скрестил руки на груди.

— Раздевайся, — сказал он спокойно, будто попросил снять пальто.

Я замерла.

— Что?

— Ты слышала. Платье. Сними.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как страх и злость борются внутри меня.

Он сделал шаг ко мне. Я шаг назад. Он еще шаг — я уперлась спиной в стену.

— Тимур... — начала я.

— Я сказал — сними, — повторил он, и в голосе появилась сталь.

— Нет! — крикнула я, и голос сорвался. — Ты тиран!

Слова повисли в воздухе.

Он замер. Посмотрел на меня. Долго. Пристально. В его глазах не было злости — было что-то другое. Любопытство. Удовольствие. Будто он ждал этого. Будто моя злость была для него частью игры.

— Тиран? — переспросил он, наклоняя голову. — Интересное слово, маленькая.

Он шагнул ко мне, прижал к стене, уперевшись ладонями по обе стороны от моей головы. Я чувствовала его дыхание на своем лице. Его запах. Жар его тела.

— А кто тебя заставлял танцевать передо мной? — спросил он тихо. — Кто заставлял кивать, когда я звал в комнату? Кто заставлял снимать трусы по первому требованию?

— Вы... — прошептала я, и осеклась.

— Я? — он усмехнулся. — Нет, маленькая. Это ты сама. Я просто дал тебе то, чего ты хотела. И ты хотела этого. Каждую секунду. Каждый дюйм. Каждый мой толчок.

Он провел пальцем по моей щеке, спустился к шее, к ключице.

— Ты кончала, помнишь? Кричала. Сжимала меня так, что я думал — сломаешь. Это не я тиран, Алиса. Это твое тело — оно тиран. Оно хочет того, чего боится твоя голова.

— Отпусти, — прошептала я, но голос дрожал, и в этом «отпусти» не было силы.

— Нет, — ответил он просто. — Не отпущу. И ты не хочешь, чтобы я отпускал. Скажи честно — когда ты последний раз чувствовала себя такой живой?

Я молчала. Потому что он был прав.

— Вот и я о том же, — сказал он, отстраняясь.

Он отошел к бару, налил себе виски, сделал глоток. Я осталась у стены, прижимаясь к ней спиной.

— Значит, тиран, — проговорил он задумчиво, глядя в окно. — Хорошо. Буду тираном. Но знаешь что, Алиса?

Он повернулся ко мне. Взгляд — тяжелый, темный, собственнический.

— Даже тирану нужна королева. Будешь моей королевой.

— Я не хочу, — выдохнула я.

— Хочешь, — он поставил бокал и медленно пошел ко мне. — Просто еще не поняла.

Он остановился в двух шагах.

— Сними платье. Сама. Сейчас. Или я сниму. Но тогда ты будешь стоять передо мной голая не в этой комнате, а у окна. Чтобы весь город видел, какая красивая девочка пришла ко мне в гости.

Я сглотнула.

Руки дрожали, когда я взялась за подол. Медленно, очень медленно, я потянула платье вверх.

Он смотрел. Не отрываясь.

Ткань скользила по бедрам, по животу, по груди. Я подняла руки, стянула платье через голову и осталась перед ним полностью обнаженной.

Он молчал. Просто смотрел — долго, жадно, изучающе.

— Красивая, — сказал он наконец. — Самая красивая из всех, кто здесь был.

Он подошел, провел пальцем по моему животу, спустился ниже.

— Трусов нет. Умница.

Его палец скользнул между моих ног. Я всхлипнула — я была мокрой. Снова. Уже.

— Видишь? — прошептал он мне в ухо. — Даже когда ты меня ненавидишь, твое тело хочет меня. Это правда, Алиса. И от нее не убежишь.

Он поднял меня на руки, как пушинку, и понес в спальню.

— Сегодня, — сказал он, укладывая меня на огромную кровать, — ты не будешь сопротивляться. Ты будешь просить.

— Не буду, — прошептала я.

— Будешь, — он навис надо мной, разводя мои ноги. — Я сделаю так, что ты забудешь, как говорить «нет».

Он навис надо мной, и я почувствовала всю тяжесть его тела — горячего, твердого, пахнущего виски и властью. Его колени раздвинули мои бедра шире, и я оказалась полностью открытой перед ним. Беззащитной. Его.

— Смотри на меня, — приказал он, и я послушалась.

В темноте его глаза горели как у волка, который загнал добычу и сейчас будет рвать. Но в этом взгляде было что-то еще. Не просто голод. Жажда. Жажда именно меня.

— Ты дрожишь, — сказал он, проводя пальцем по моим губам. — Боишься?

— Да, — прошептала я честно.

— Правильно, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было жестокости. Было предвкушение. — Бойся. Но знай — больно уже не будет. Я сделаю так, что ты забудешь, как жила без меня.

Он наклонился и поцеловал меня. Не так, как в прошлый раз — требовательно, грубо. Нет. Медленно. Глубоко. Его язык входил в мой рот, имитируя то, что он собирался сделать ниже, и я застонала, чувствуя, как между ног становится влажно.

— Уже течешь, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Чувствуешь? Сладкая, мокрая, готовая.

Он спустился ниже. Его губы прошлись по моей шее, покусывая, посасывая, оставляя следы, которые невозможно будет скрыть. Плечо. Ключица. А потом — грудь.

Он взял сосок в рот, и я выгнулась, вцепившись в его волосы.

— Тимур... — простонала я.

— Молчи, — прорычал он, не отрываясь. — Сейчас только я говорю. Ты только слушаешь и чувствуешь.

Его язык кружил вокруг соска, покусывал, облизывал, заставлял меня извиваться под ним. Вторая рука сжимала другую грудь — сильно, оставляя красные следы.

— Красивая, — пробормотал он, поднимая голову. — Самая красивая грудь, что я видел. И никто до меня не брал. Только я.

Он спустился ниже. По животу — дорожкой из поцелуев. К пупку, где задержался на секунду, обводя языком. А потом его руки развели мои ноги еще шире, и я почувствовала его дыхание там — между ног, где всё горело и пульсировало.

— Нет... — прошептала я, пытаясь свести бедра. — Не надо...

Он поднял голову, и его взгляд был таким, что я замерла.

— Я сказал — не двигаться, — прорычал он. — Или ты забыла, кто здесь решает?

Я сжала губы и развела ноги обратно.

— Умница, — кивнул он и опустился лицом между моих ног.

Первое же движение языком заставило меня вскрикнуть.

Он лизал меня — медленно, глубоко, проникая языком внутрь, обводя клитор по кругу, заставляя меня терять рассудок. Я вцепилась в простыни, выгибаясь ему навстречу, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное.