Танцующая для дракона. Книга 4. Небо на двоих

Немного.

Его, гения информационных технологий, никто не обыграет. Никогда.

Тот случай в школе стал первым успехом, и успех впоследствии продолжался. Именно он влез в систему управления флайсом отца и уронил его с высоты на хребты гор. За все, что он сделал. За всю его жестокость, за все его пренебрежительно-снисходительные взгляды, за это гадливое выражение лица, когда отец говорил, что сил в нем не хватит даже чтобы виара толком построить.

К сожалению, он не знал, что с ним была мать.

Ее он убивать не хотел. Правда не хотел и по-своему любил... отчасти. Потому что эта вялая, не смевшая даже толком открыть рот в присутствии отца женщина никогда за него не вступалась.

Как бы там ни было, именно та ситуация научила его все проверять и перепроверять перед тем, как действовать. Конечно, всегда случаются форс-мажоры, но многое можно предусмотреть, предугадать и просчитать. Если действовать разумно, любую ситуацию можно переиграть и обернуть себе на пользу.

Сейчас главное не торопиться.

Несколько глубоких вдохов и выдохов стянули зрачки в тонкие точки, ледяная корка на ладонях начала таять.

Да, все что ему нужно сейчас - это время.

Пусть даже его не так много: выборы уже совсем скоро, и кандидатуру Джермана приняли к рассмотрению.

Стоило об этом подумать - и спокойствия как не бывало. По стеклу поползла паутина инея, в отражении в глазах полыхнуло пламя. Нет, надо же додуматься - полукровку, этого дерьмового недоноска посчитать достойной кандидатурой! Это он должен был предложить свою взамен безвременно почившего дядюшки.

Рычание и хруст привели в себя.

Ромбовидный светильник превратился в ледяной пласт и осыпался крошкой к его ногам. Глядя на тающие в воздухе искры-кристаллики, он плотно сжал ладонь, унимая пульсирующее на ладони пламя, а потом резко направился к дверям.

- Единственный Гранхарсен, которого я уважал, сейчас в больнице.

- Ты мне предлагаешь расплакаться или самоуничтожиться?

Ненавистный Ландерстерг и еще более ненавистный полукровка застыли друг напротив друга в его приемной. Девица-секретарь цветом лица напоминала вечно заснеженную верхушку пика Рохт. Заметив его, Ландерстерг сверкнул потемневшим взглядом и вышел.

Этот заносчивый гад напоминал ему того самого красавчика, которого исключили из школы: с той лишь разницей, что тот вообще был человеком. При всем при этом смотрел свысока и во взгляде его читалось: «На что ты вообще способен, малявка?»

И где он сейчас?!

- Не переживай, кузен. - Полукровка хлопнул его по плечу. - У некоторых чувство собственной значимости эту самую значимость перевешивает.

Его передернуло, но он изобразил подобие улыбки. Смотреть на Джермана Гроу было невыносимо: явился сюда со своей небрежной прической, напрочь игнорируя принятый в компании дресс-код, и все девицы пускали по нему слюни. Даже эта идиотка из его приемной.

- Пойдем в кабинет? Или так и будешь на меня любоваться?

Не найдя в себе сил ответить что-то, что его сейчас не выдаст, указал в сторону дверей. Он мог бы размазать его: просто выпустив огонь, который собирал так долго, всю свою мощь. Практически щелчком пальцев или около того, но это разрушило бы все, к чему он так долго шел. Поэтому сейчас он будет притворяться столько, сколько придется, и будет на стороне Гроу до тех пор, пока не настанет время нанести удар.

Какой - он пока еще не решил.

В ту самую минуту, когда он об этом подумал, телефон недоноска взорвался мелодией.

Какой-то роковой композицией, которую тот сам в свое время напел в дерьмовом мюзикле с названием «Мир без тебя» - высшая степень самолюбования. Что ж ему не сиделось на месте, если все его амбиции сводились к таким вот постановочкам, от которых большинство нормальных людей просто тошнит.

- Да, Сиб. Как добралась? Отлично. У нас тут самый разгар веселья.

Гроу приподнял бровь:

- Серьезно? Надеюсь, на выходные у тебя получится вырваться. Целая неделя без тебя - это кошмар.

Надо будет последить за ней. Послушать их разговоры. Насколько он помнил, у них было сочетание огней.

- Я тоже тебя целую. Удачи на съемках.

Полукровка нажал отбой и посмотрел на него:

- Даже не представляешь, какая это задница, когда твоя будущая жена - актриса.

Гроу прошел в кабинет, и он последовал за ним.

Так, будто это был не его кабинет, а этого недоноска!

В мыслях крутилось что-то очень важное, что-то такое, едва осязаемое, едва уловимое, и пока что он не мог понять, что. Но ничего, в самое скорое время он со всем разберется. Гроу еще пожалеет, что сунулся на его территорию, очень сильно пожалеет. Сидел бы в Аронгаре, с этой своей Танной Ладэ и в таэрран - остался бы жив, а так повторит участь своего папаши...

Папаша!

Вот оно. То самое, что он упускал.

Мимо Гроу прошел, с трудом сдерживая улыбку. Нет, он не будет убивать его.

Сам.

Он сделает все иначе.

Устроившись в кресле, сцепил руки на столе.

- Зачем ты хотел меня видеть?

Глава 3. Танни

Глава 3

Павильон встретил меня непривычно бодрой суетой и совершенно новыми декорациями. Учитывая, что нам предстояло снимать с конца (эта часть сценария была проработана быстрее всего именно за счет того, что изменения в ней были минимальные), я даже не удивилась.

- Танни!

- Привет!

- Танни!!!

Меня встречали чуть ли не как народного героя (ладно, героиню), из-за чего я чувствовала себя несколько стремно. Новость про Лархарру распространялась, как пожар под ураганным ветром, я же считала, что ничего особенного не сделала. Разве что исправила свой косяк, и на этом предпочла бы тему свернуть. Потому что мысли про Ферверн и про отца Гроу сейчас точно были лишними.

Преодолев поток приветствий и дружеских обнимашек (надо признаться, я по ним скучала), я наконец прорвалась в гримерную, где Гелла с ассистентками уже дожидались меня.

- Соскучились? - поинтересовалась я, сбрасывая сумку.

- Безумно, - проникновенно ответила Гелла. - Падай.

- Ох ты ж драконья...

Я не сдержала восхищенного возгласа. Наряд, который тоже меня дожидался, был не просто красивым, он был роскошным. Тонкая ткань, струящаяся, парящая, украшенная каплями переливающихся речных жемчужин. То есть в оригинале были речные жемчужины, а это что такое, я понятия не имела, но выглядело оно круто. И очень, очень, безумно дорого.

Гелла кашлянула, заправляя за ухо отросшую прядь, тоже бирюзового цвета, в тон бабочке-татуировке.

- Впечатлилась? Теперь падай.

- Оно крутое, - сказала я, не в силах отвести взгляд от платья, к которому еще полагалось много всего.

- А то. Не каждый день Ильеррская замуж выходит.

Я икнула и все-таки села на стул, где за меня тут же взялись с подобающим рвением.

- Как себя чувствуешь после перерыва?

Гелла явно была настроена поговорить, и я, в общем-то, тоже. Потому что несмотря на кучу принятых мной умных решений, меня сейчас все равно потряхивало. В частности, я не представляла, как мы сработаемся с Джамирой. Нет, она показалась мне адекватной, но мне многие по жизни казались адекватными.

- Отлично. А ты?

- Я еще не поняла. Расскажи лучше, как тебе удалось найти общий язык с Гайером.

- Да я в общем-то не находила, - пожала плечами, - мы с ним просто синхронно расстроились по поводу заморозки Ильеррской, а потом я взяла его на слабо.

Гелла фыркнула, отставляя флакон и кивнула ассистентке, которая тут же метнулась за каким-то очередным хитромудрым средством. Если честно, я даже не представляла, что это такое, но подозревала, что благодаря всем нанесенным на меня слоям макияжа пару килограмм набирала точно.

- Скоро мы едем в Лархарру.

- Как скоро?

- Понятия не имею. Там пока все утрясают, но ходят слухи, что в ближайшее время. Джамира тоже не горит желанием с этим затягивать, потому что съемки в другой стране - это лишняя попаболь. К тому же, там еще согласуют график с новым постановщиком трюков, его в срочном порядке выдергивают с какого-то проекта. То есть не выдергивают, ему придется совмещать, но все это тоже надо как-то урегулировать.

«Высотные трюки и сцены с огнем тоже ставлю я. И исполняю заодно».

Эти воспоминания оказались совершенно точно не в тему, и я затолкала их туда, где обычно случается боль при съемках в другой стране.

- Круто, - ответила я, чтобы что-то ответить.

- Глаза закрой.

Я закрыла.

- Просто хочу сказать, что ты молодец, Танни.

Я поперхнулась и открыла глаза так резко, что чуть не получила в один из них кисточкой.

- А вот сейчас не молодец! - рявкнула Гелла.

- Прости, когда ты милая, я немного пугаюсь.

- Учись бороться со своими страхами. И глаза закрой.

Я снова закрыла и снова подумала про трюки. Гроу обещал трюки мне, но получается, что в Лархарре у меня все-таки будет дублерша (с Джамирой у нас никакой договоренности не было). Ладно, проведу это время с пользой: буду смотреть, как другая вместо меня прыгает в огненное кольцо, потягивать сладкую шипучку и заедать прожаренным до хруста беконом. Можно еще заполировать замороженным кремом со вкусом лици, для полного счастья.

При мысли о гастрономических изысках в животе заурчало. То ли мой организм перестроился, то ли ночной обжор с Бэрри (я ела пиццу, она - вяленое мясо, потом она ела пиццу, а я вяленое мясо) требовал продолжения, но есть мне захотелось дико.

- Можно Лиру позвать, а? - попросила я, не открывая глаз.

- Уже можно.

- Девочки?

Одна из помощниц Геллы кивнула и исчезла за дверью.

- Что такое? - поинтересовалась гример. - Наверх смотри.

- Есть хочу, - печально призналась я. - И пока ты не взялась за губы...

- Ты же раньше по утрам не ела.

- Все мы меняемся.

- Но учти: есть тебе придется быстро.

- Я на все согласна, - вздохнула и обернулась, когда за спиной открылась дверь.

Впрочем, можно было не оборачиваться: вошедшие все равно отражались в зеркалах. В данном случае вошедшая.

- Привет, Танни. - Сибрилла прошла в гримерную и остановилась рядом со мной. - Надо поговорить.

Да, это определенно именно то, чего мне не хватало для полного счастья.

- Мне не надо, - сказала я и отвернулась.

- Надо мне.

- У тебя своя гримерная, можешь там говорить, сколько захочешь. И вообще, мы делом заняты, если ты не заметила.

- Дело подождет. - Она посмотрела на Геллу. - Выйди. И вы тоже.

Последнее относилось к девочкам-ассистенткам, но, прежде чем Гелла успела ответить в своем духе, ответила я. Развернувшись, спрыгнула со стула, оказалась с ней лицом к лицу. Не будь у Сибриллы извечных каблуков, она была бы ниже, но не судьба.

- Слушай, я не в курсе, как ты здесь оказалась. Хотя судя по тому, что все-таки оказалась, тебе стало жадно платить неустойку. Мы делаем одно дело, это я понимаю, и я собираюсь выложиться на сто процентов. От тебя требуется одно: вне съемочной площадки ко мне не лезть. Все, что ты хочешь мне сказать, скажешь через Хеллирию. Мы друг друга поняли?

Она была идеальна. Нет, я с удовольствием нашла бы в ней недостатки, перечислила и сложила в уголок памяти, чтобы себя успокоить, но их не было. От нее веяло ледяной силой, от шелкового инея волос - естественностью и красотой, в голубых глазах совершенно точно не было линз, а платье подчеркивало тонкую талию и высокую грудь. При мысли о том, что эту самую грудь лапал Гроу потемнело в глазах. Нехорошо так потемнело, поэтому я буквально за волосы вытащила себя в реальность, чтобы не сделать ничего лишнего. Хватит уже, наделалась.

- Хорошо, - сказала она. - Я поняла.

- Отлично, - подтвердила я. - До встречи на съемках.

И развернулась к ней спиной, вообще развернулась так, чтобы ее не видеть, что достаточно проблематично в комнате, где полно зеркал. Цоканье ее каблуков отдавалось ударами в сердце, пока она шла к двери. Это самое сердце бухало в груди так, что заглушало все остальное, я с трудом вернула себя на стул и уставилась на свое отражение.

- Я уже говорила, что ты молодец? - поинтересовалась Гелла.

- Ты в курсе, что она должна была вернуться?

Сейчас, после ее ухода, меня слегка потряхивало. Внутри. Но внутри не страшно, правда?

- Нет, - Гелла покачала головой. - Судя по всему, это решилось в последний момент.

Я глубоко вздохнула.

- Ладно. Продолжим?

- Да пора бы уже.

К счастью, сегодня по графику съемок у меня не было сцен с Хеллирией, и это определенно обнадеживало. Зачем Сибрилла приперлась - не понимаю. Поговорить, насладиться моим выражением лица? Ну, очевидно, насладилась. Хотя, судя по выражению ее смазливой мордашки, наслаждение было неполным, не отразилось на нем вселенского торжества.

С чего она вообще передумала?!

- Танни, ау, - позвала Гелла. - Не залипай.

- Где?

- Где ты там залипаешь. Не самое лучшее это место.

- Дай шанс Паршеррду.

Она приподняла брови и замерла с карандашом в руке.

- Прости, что?

- Ты меня прекрасно слышала. Все мы иногда дурим от отчаяния.

- Во-первых, - свирепо сказала Гелла, - посмотри вверх и влево. Во-вторых, я кастрирую Бирека, и больше никогда ни слова ему не скажу. А в-третьих, ты реально думаешь, что мне нужны твои советы?

Глаза у меня слегка слезились (вообще достаточно сложно смотреть вверх и влево, когда отовсюду яркий свет, и да, слезились они именно поэтому).

- Ну ты же думаешь, что твои мне нужны. Так что здесь у нас с тобой все взаимно.

Гелла открыла было рот, потом его закрыла и взялась за дело с таким рвением, что поговорить больше не удавалось никому. Ассистентки летали по ее поручениям как мячики, пришедшая Лира выяснила, что есть я уже не хочу и спросила насчет кофе, но кофе мне тоже по какой-то странной случайности не хотелось.

Если использовать Сибриллу как средство для похудения, то это вообще супер. Стоит о ней подумать - и аппетит пропадает. Интересно, это только сегодня так будет, или вообще? Если вообще, то буду думать о ней почаще.

Потом меня одевали, потом к нам присоединился Бирек, и спустя время Ильеррская готова была выходить замуж. Не знаю, как насчет Ильеррской, но я опять была не готова и всеми силами уговаривала себя, что все происходит так, как должно. Но все равно не могла поверить в то, что сейчас выйду в декорации и услышу не его «Полетели!», а голос Джамиры, и что она там скажет.

- Ну, ты как? - поинтересовался Бирек.

Поинтересовался у меня, тем не менее глядя на Геллу, которая кидала на него ну очень многозначительные взгляды. Молча.

- Хорошо, - сказала я и дернула его за рукав. - Я проболталась. Про Паршеррда. Прости.

Он вскинул брови, потом махнул рукой.

- Да ладно. Ты главное иди и сделай все так, чтобы все упали.

Это я могу, да.

- Состояние у меня сейчас прямо как по сценарию, - сказала я. - Так что надеюсь, что все получится.

- Конечно получится, - усмехнулся Бирек. - Это же ты.

И вытолкнул меня за дверь так шустро, что я не успела ответить.

По пути на съемочную площадку я даже особо не старалась придать своему лицу хоть мало-мальски ильеррское выражение. Стоило мне приблизиться к повороту на декорации, как притихшая на время трясучка вернулась, в груди разливалось странное огненно-ледяное чувство, которое я прогнала парочкой глубоких вздохов. Что я в самом деле, в первый раз, что ли.

Давай, собралась и пошла.

Раз, два...

На мысленное «три» я шагнула вперед и увидела Джамиру. Она уже беседовала с актером, с которым нам предстояло играть первую сцену в новой постановке, а заметив меня, махнула рукой:

- Танни! Привет. Иди к нам, есть у меня одна идея...

Я улыбнулась и шагнула вперед.

- Мои чувства к тебе - это танец над пропастью. Рано или поздно я сорвусь, и тогда почувствую крылья, которых я лишилась по воле судьбы. Почувствую так ярко, как если бы они раскрылись у меня за спиной.

Я смотрела в глаза мужчины, за которого собиралась замуж. Смотрела и не чувствовала ничего, ни единого слова из того, что говорила сейчас.

- Мои чувства к тебе - это хождение по хрупкому льду, который уже идет трещинами. Когда я уйду под воду, я буду видеть только твое пламя. Сильнее и ярче которого не знал никогда.

В идеале мы стояли на башне, откуда открывался прекрасный вид на Ильерру, сейчас мы стояли на фоне зелененького полотна. Потом умельцы вроде меня дорисуют все остальное, и будет зрителям и башня, и массовка (массовку, кстати, дорисовывать не придется, она тоже будет стоять на фоне зелененького полотна).

- Стоп. Танни, ты вообще где?

В отличие от Гроу, у Джамиры это не звучало как: «Детка, выйди с площадки, тебе самое место в уборщицах». Хотя может, стоило бы - по крайней мере, когда Гроу на меня орал, мне хотелось орать в ответ, а тут вдруг стало стыдно.

- Извини. Выпала. Такое больше не повторится.

Джамира внимательно на меня посмотрела:

- Повторится, и я хочу знать, почему.

На нас пялилась вся съемочная группа, у которой сжатые сроки. Пялился и мой жених, то есть жених Теарин, с которым мы познакомились до первого дубля. Это, кстати, был третий дубль (первый не состоялся, потому что сбился он, второй показался Джамире унылым дерьмом - да он и был унылым дерьмом, если честно), а третий... третий вот.

- Слишком большой перерыв, - сказала я. - Сложно вот так сходу влиться.

- Ты все это время не бралась за Ильеррскую? - Джамира приподняла брови.

- Нет.

Ну а что я могла сказать? При одном взгляде на архивы у меня начинал дергаться глаз, я даже сценарий читала вчера, поздно вечером, и сегодня во флайсе. Слишком много воспоминаний он провоцировал, и по ходу, справиться с этими воспоминаниями наскоком не получится. Разве что постепенно.

- М-да. Танни, если есть какая-то проблема, я должна об этом знать.

Проблема в том, что ты не он. Проблема в том, что мы расстались. Проблема в том, что я все еще продолжаю об этом думать, хотя обещала себе, что не стану.

Попробуй тут не стань, когда на тебя пялятся зрачки камер, и каждый осветительный и светоотражающий прибор напоминает о нем. Даже вон тот стул, и вон та куртка, брошенная на спинке.

Так, все.

- Нет. Проблемы нет...

- Ну я бы так не сказал, - меня перебил гаффер, пялящийся куда-то за спину Джамиры.

Я подхватила его взгляд и увидела бодро шагающего Гайера в новеньком хрустящем костюме. На этот раз он явился без шкафообразного сопровождения (видимо, отсутствие Гроу на съемочной площадке придавало ему смелости).

- Почему зависаем? - поинтересовался у Джамиры. - Я, кажется, объяснял, что у нас очень плотный график.

- И я вас прекрасно поняла. Но мы же хотим получить на выходе яркий фильм, а не наспех сляпанную историю, в которую не поверит даже младшеклассник.

- Младшеклассники у нас по рейтингу не проходят, - не остался в долгу Гайер. - Так что мне плевать, как вы это сделаете, но вы ускоритесь. Думаю, не надо напоминать, что ваш предшественник был снят исключительно из-за попустительского отношения к срокам? Несмотря на всю свою гениальность.

Умение Гайера опустить было таким же тонким, как хвост дракона. К слову, сняли Гроу вовсе не из-за этого, но я предпочла промолчать. Я вообще в последнее время подозрительно много молчала.

- Мы уложимся в отведенные сроки. - Непробиваемость Джамиры я бы сравнила с драконьей чешуей. - Думаю, мне не стоит напоминать, что мы с вами делаем одно дело и в равной степень заинтересованы в том, чтобы все получилось наилучшим образом? Второй смены режиссера Ильеррская может не пережить.

- Вы сейчас мне угрожаете? - подобрался Гайер.

- Напротив. Очень рассчитываю на поддержку коллеги.

- Замечательно. В таком случае вы не будете возражать, если я останусь и понаблюдаю за процессом.

Это был даже не вопрос, но Джамира ответила:

- Разумеется, нет.

Гайера слегка перекосило, но в его случае это было нормально. Он по жизни ходил либо с перекошенной физиономией, либо как проглотивший арматуру. Сейчас это было нечто среднее: он направился к стулу (тому самому, который напоминал мне про Гроу), пристроил на нем свой начальственный зад и приготовился внимать.

Джамира же повернулась ко мне:

- Танни, сейчас у Теарин такой период, когда она погасла. Если ты понимаешь, о чем я.

О да, я как никто понимаю, захотелось сказать мне. Вместо этого я кивнула.

- Мы с тобой обсуждали это перед сценой, но в тот момент, когда он произносит эти слова, она оживает. Ты помнишь, почему?

- Помню, - кивнула я. - Потому что вспоминает Даармархского.

- Теперь скажи, что мешает ожить тебе?

Оживать - это больно.

- Ничего, - я покачала головой. - Ничего не мешает.

Джамира сдула упавшую на лоб челку и улыбнулась.

- Хорошо, если так. Потому что он уже неоднократно намекал мне на то, какая великая честь оказана женщине, ставшей режиссером потенциально перспективного блокбастера.

- Что, прямо так и сказал? - поинтересовалась я.

- Нет, разумеется, он же не хочет оказаться в суде. Но смысл был в точности такой.

Я фыркнула.

- Слушай, я правда сделаю все от меня зависящее, чтобы ему тут стало скучно, и он ушел.

- Чтобы скучно - не надо, - сказала Джамира. - Сделай так, чтобы у него челюсть отвисла.

- Думаешь, это реально? Для него творчество это уже давно просто бизнес.

- Вот-вот. И если челюсть отвиснет даже у него, значит, с задачей мы справились.

Я кивнула.

- И еще. Танни, постарайся в ближайшее время упасть в Ильеррскую. Тебе это пригодится.

Упасть - это я могу. Главное не рухнуть.

- Хорошо, - я кивнула.

- Тогда начинаем.

И мы начали.

По традиции Ильерры венчание происходило на стене замка, откуда открывался вид на просторы государства. Сочетающиеся браком поднимались по разным лестницам, и выходили с разных сторон, из разных башен. Подъемы нам предстояло снимать потом, а пока что я просто шла навстречу мужчине, который шел навстречу мне.

Я знала, что с ним мне будет легко и спокойно.

Знала, что проведу с ним всю жизнь и не разу не пожалею о том, что стала его женой. Знала, что буду его любить, и что в этой любви не будет ни капли той, что выжигала мои вены день за днем, заставляя кусать губы от боли или сгорать в сумасшедшей страсти.

Да, эта жизнь определенно будет спокойной, как течение равнинной реки, не взрезанной хребтами гор.

Согласно традициям, на бракосочетании в Ильерре не было третьих лиц. Все собравшиеся ждали внизу, в толпе. Сейчас среди них собрались все, кто был мне дорог. Все, кроме одного, но его здесь быть не могло - и я старалась не думать об этом, глядя в глаза стоявшего передо мной мужчины. Глаза сиреневого цвета под густыми темно-каштановыми бровями, резкий волевой подбородок, нос с отчетливо выраженной горбинкой. Мой будущий муж оплетал мои руки лентой, и то же самое я делала с его сильными, широкими ладонями.

По традиции эти ленты вскидывали ввысь после клятв, и они сгорали, подхваченные огнем мужа и жены. В нашем случае ему придется сделать все самому.

- Мои чувства к тебе - это танец над пропастью, - я сказала это, чувствуя, как раскрывается в груди старая рана, сочащаяся огнем. Я сказала это, но не ему, пусть даже сейчас именно его пальцы поглаживали мою ладонь. - Рано или поздно я сорвусь, и тогда почувствую крылья, которых я лишилась по воле судьбы. Почувствую так ярко, как если бы они раскрылись у меня за спиной.