Звёздочка для рэкетира. (не) романтичные 90-е

— Вот смотри, я сейчас типа умерла! — Инна забралась на диван, скрестив руки, точно Ленин в Мавзолее.

— Сплюнь, дурёха!

— Тс-с-с, тихо. Так вот, я — мертвец и не могу двигаться, что бы ни произошло. Твоя задача — рассмешить меня. Можешь делать что угодно, время пошло!

— Э, погоди, какое ещё время? — опешил Макс.

Он не сразу сообразил, что можно сделать. Сначала глупо кривлялся и корчил рожи, но Аникей даже не улыбнулась — держалась молодцом. Максим даже пытался жонглировать яблоками, но рассыпал их и снова чуть не поскользнулся. В подростковые годы парень был неуклюжим, и с такой неловкости Инна всегда смеялась. Сейчас же она едва сдерживалась. Так старалась, что даже глаза заслезились. А Макс в это время вспомнил про универсальное оружие — щекотку. Стоило ему только притронуться к подруге, как она истерично завизжала:

— Сдаюсь! Сдаюсь, ты победил! Только это нечестно, — фыркнула девушка. — Теперь ты умирай, а я буду тебя смешить.

Позиции сменились — Высоцкий поудобнее устроился на диване и автоматически прикрыл глаза, за что получил лёгкий толчок в бок. «Не спать, Максим Александрович!» — скомандовала Инна и приступила к игре. Она действовала более деликатно, ведь знала, что Макс может рассмеяться с любой ерунды. Аникей слегка наклонилась, пристально заглядывая другу в глаза.

Ах, как же её манили эти чудесные светлые глаза! Инна сходила с ума, вглядываясь в их красоту. Максим в целом казался ей безумно привлекательным и мужественным. Он мог даже не стараться, но всё равно всегда выглядел безумно хорошо. А что уж говорить про его характер…

Бедная Инна впала в ступор. Трепет от влюблённости заполонял её сердце. Ей хотелось погладить друга по волосам, провести ладонью по его щеке, вкладывая в движения всю нежность и восхищение. Аникей представляла, как могла бы нежно поцеловать друга в краешек губ. Она невольно склонилась ещё ближе. «Рискнуть?» — спрашивала девушка сама себя, надеясь услышать ответ извне.

— Бу! — вдруг, совершенно внезапно и резко, дёрнулся Макс, хватая Инну за руку и заливаясь звонким смехом. — Ты бы видела своё лицо! Испугалась что ли? Да ладно тебе, смешно ж. Смотри, там дождь прекратился. Может до игровых автоматов сгоняем?

— Дурак! Блин… Там же лужи, как дойдём?

— Да чё тебе эти лужи, на спину мне запрыгнешь! Собирайся давай!

Глава 6. Опора рухнула

Мыслями Высоцкий находился где-то за гранью реального мира. Он вроде и был в ресторане, но при этом ощущал себя так, точно находится на пороховой бочке. Бешеный прилив энергии, обострение чувств, энергия! Одним словом — эйфория. Музыка и женские голоса сливались воедино. Сначала этот звук веселил и подбадривал, заставлял чувствовать себя в центре Вселенной и хотеть ещё больше внимания. Но тут появилась она и ощущение превосходства сменилось мучительным стыдом. Инна не должна была видеть его в таком состоянии. Высоцкий бы хотел сделать всё, чтобы оградить её от невзгод, от пороков этого мира и от себя самого. За эти два года он медленно опускался на дно и не хотел тянуть милую сердцу подругу за собой. Она — единственный лучик света, что остался в его жизни. Инна не заслужила видеть эту грязь и подноготную бандитской жизни.

Её голос выделялся на фоне всех остальных. Она стояла прямо перед ним и ждала ответа, а Макс не мог подобрать нужных слов — засмотрелся. Тонул в её глазах, опускаясь ниже, ниже, ниже… Аникей явно похорошела, но её взор сохранил юношеский блеск, а улыбка оставалась такой же лучезарной. То ли это были последствия изменённой реальности, то ли приглушённый свет в заведении и правда подсвечивал Инну так, словно она была ангелом, сошедшим с небес. Ангелом-хранителем, ради которого хотелось выкарабкаться из грязи навстречу свету. «Высоцкий! А я красивая?» — спросила она, заставая его врасплох.

«Да конечно красивая! Блин, да она… Самая лучшая! — думал Максим, но не мог сказать это вслух, не хотел обнадёживать подругу и давать ей надежду на взаимность. — Пусть лучше считает меня моральным уродом, но не влюбляется…».

— Поняла, Макс. Хорошего вечера! Я, наверное, пойду… Рада была повидаться! — Аникей, не дождавшись ответа, кротко улыбнулась и пошла в сторону выхода. В её словах не было ни капли злости, только принятие. Сердце при этом разрывалось на части.

Саша Медведев, наблюдая за ситуацией со стороны, быстро подбежал к приятельнице. Они, пусть и не были близки, относились друг к другу очень хорошо. Девушка друга сразу становилась «своей», и раз уж Александр решил помочь ей и оградить от ошибок Макса — он это сделает. Тем более Медведев и сам был против новых пристрастий Высоцкого.

— Инна, подожди! Он тебе сказал что-то? Обидел?! — парень аккуратно дотронулся до плеча девушки, останавливая её.

— Да в том-то и дело, что ничего не сказал… — слегка расстроенно выдохнула Аникей. Она наигранно улыбнулась, не желая давить на жалость. Но как же ей хотелось расплакаться и попросить об утешении. Не так она представляла эту встречу. — Сань, всё хорошо. Я устала просто, а у вас тут и так своя компания собралась, не хочу мешать. Очень рада была повидаться! — девушка на прощание помахала рукой и поспешила уйти. С каждой секундой ей становилось всё более невыносимо находиться здесь.

— Ты надолго у нас? — обеспокоенно окликнул её Саша.

— Не знаю! — не оборачиваясь ответила Инна. Проходя мимо стола, за которым сидела вся компания, она широко улыбнулась Борису, Константину и их избранницам. К чувству ревности добавилась зависть. Почему кто-то сходился, строил семьи и жил счастливо, а Инне так не везло?!

Медведев проводил приятельницу взглядом, но стоило ей только покинуть ресторан, как он устало потёр виски. И устал он не от внезапно объявившейся Инны, а от выходок Макса, что в последнее время поступал всё более неразумно, поддаваясь необузданным инфантильным порывам. Грузной неторопливой походкой Александр подошёл к другу. Кажется, началось.

Макс медленно начал волноваться и впал в ступор, беспокойно переводя глаза из стороны в сторону и шмыгая носом. Сердце колотилось как пропеллер, а на лбу проступила капля пота. Девушкам, что так старались заманить Высоцкого на танцы, было плевать. Кто-то недовольно цокнул языком и отошёл искать другую цель, кто-то продолжал крутиться рядом и ещё более настойчиво пытаться завладеть мужским вниманием. Медведев уже был свидетелем того, как друга накрывала неконтролируемая паника. Ничем хорошим это не заканчивалось. Часто она перерастала либо в агрессию, либо в стремление закрыться в себе, забиваясь в угол.

— Макс! — Саша быстро нагнал его, стараясь не портить вечер и говорить любезно, — Дамы, мы вас оставим ненадолго. Прошу не скучать, скоро вернёмся! — успокоив подруг и просто знакомых, Медведев положил Высоцкому руку на спину, подталкивая его отойти в сторону уборной. — Макс, нормально всё, слышишь меня?

— Сильно налажал? — понемногу возвращаясь в реальность, тихо спросил Максим.

— Разберёмся сейчас… — фыркнул Медведев. Он заглянул в уборную и, убедившись, что там нет посторонних, злобно подозвал друга зайти следом. — Дыши ровнее… Ага. К умывальнику подойди, умой лицо, — командовал Саша, терпеливо дожидаясь, пока Макс окончательно успокоится и выполнит все поручения. — Умылся? А теперь объясняй, что это за херня была.

Медведев не так часто вёл серьёзные разговоры, предпочитая шутить или сходу грубить, но в моменте он был холоден как никогда. Прислонившись спиной к кафельной стене, он презрительным взглядом окинул Высоцкого.

— Клянусь, я сам не понял. Сидели, трещали, а я понимаю, что надо произвести впечатление. Ну, чтобы она не скучала, понимаешь? Отошёл, нюхнул… — Максим почесал затылок в попытке вспомнить дальнейшие действия. — Потом выхожу, а там музыка, все чёт довольные, завертелось как-то. А тут Инна подошла такая… Да ты сам видел, как она выглядела! И спрашивает, типа, «Я красивая?». А я что отвечу?! Она же реально красивая, а я кем стал? Ну, кем?! Да никем, понимаешь ты, нет?

— Ты по ней страдаешь уже… Сколько? Со школы, Макс! Ради тебя девушка приехала с другого конца страны, а ты не сделал ни-че-го, чтобы она осталась? Ну ты и дебил…

— «Инна, я тебя очень люблю, но сейчас я под коксом! И завтра буду под коксом, и послезавтра…»! Так сказать? Пусть она лучше думает, что я мудак, чем будет надеяться на что-то… — Макс внезапно остановился, осознавая нечто очень важное. Он всегда боялся быть обузой для Инны, а сейчас узнал, что она приехала сюда не за попыткой начать жизнь заново, а ради него… — Ради меня? Серьёзно?

— Какие вы… — хотел было выругаться Медведев, но сдержался. — Ради тебя, Макс. Чего делать будешь? Адрес её дать?

— А? Не, не надо адрес, — Высоцкий понимал, где искать подругу. Им было необязательно общаться каждый день, чтобы досконально знать друг друга. Сильнейшая связь так и не ослабла за два года. Даже не попрощавшись, Максим выбежал из уборной, лишь бы успеть объясниться перед Инной.

Саша нервно усмехнулся, с трудом веря в хороший исход ситуации.

Более того, сам Макс не верил в счастливый финал. Он не знал, что будет говорить, просто бежал и искал. Он бы мог навешать девушке лапшу на уши и клясться в любви, но рядом с ней Высоцкий хотел быть честным. Хотя бы частично. Макс клялся себе, что будет защищать подругу от всех невзгод. И вот, кажется, появилась возможность избавить её от главной помехи.

Глава 7. Туфелька для Золушки

Аникей, покинув ресторан, остановилась прямо у его дверей. Девушка всматривалась в потемневшее небо, разглядывая звёзды. Однажды, ещё будучи школьниками, Инна и Макс впервые вышли погулять ночью вдвоём. Максим, наслушавшись от друзей разных фактов про небо, звёзды и планеты, делился интересностями с подругой. Та терпеть не могла астрономию, но внимательно слушала всё. Если бы она тогда знала, чем в будущем обернётся такая дружба, то продолжила бы общаться с Максом? Конечно…

«Идиотка! — Аникей ругала сама себя, медленно шагая подальше от злосчастного ресторана. — Зачем было сюда переться? Высоцкий, Высоцкий… Тьфу ты, навязаться ему решила! Надо было оставить его в покое. Вот кто он, а кто я? Он таким статным стал, смотреть приятно. Хороший, добрый… И занятой наверняка, в делах весь. А я кто? А никто! Молодец, Инна, браво! Приехала добиваться любви, эгоистка. Рядом с ним должна быть красивая, умная, роскошная… А не… Не… Сука! Не такая, как я!».

Инну трясло от злости на саму себя. Она считала, что зря заварила всю эту кашу. Зря обнадёживала себя и понадеялась на какую-то взаимность со стороны друга. Ноги сами вели девушку в сторону небольшой площадки возле школы. Хотелось напоследок побывать там, вспомнить былое и попрощаться с этими воспоминаниями, чтобы дать и себе и Максу шанс на новую жизнь.

Неудобные туфли натирали ноги, Аникей с трудом шла по неровным тропинкам, спотыкаясь и запинаясь. Ради чего она так наряжалась? И почему Макс не ответил ей? «Неужели ему не понравилось…» — горевала девушка, нервно кусая губу. Неужели она так и останется заложницей образа «дворовой девчонки»?

«Да и пожалуйста!» — не стесняясь проходящих мимо людей, крикнула девушка, злобно расстёгивая застёжку на туфлях. Босыми ногами она коснулась земли, вздрагивая от прохлады. Где-то на подкорке сознания промелькнула мысль о том, что так можно и заболеть, но на эмоциях Инна была бы рада и этому. Ей хотелось провалиться, исчезнуть, смертельно заболеть! А что оставалось? Прожить всю жизнь на захудалом Дальнем Востоке? Или остаться в Москве и мучить себя надеждами? Взяв туфли в руки, Аникей гордо продолжила путь. Она высоко задирала голову и строила из себя сильную личность, но стекающие по щекам слёзы выдавали её внутренний мир.

— Инна! — окликнул её родной голос. — Устала?

Максим, нагнав подругу, снял с себя пиджак и заботливо накинул на её плечи. Все его планы так и норовили рассыпаться. Высоцкий бы просто не смог проститься с ней раз и навсегда прямо сейчас. Заботливо заглядывая в глаза Инны, он находил там смысл жизни и ответы на тайны Вселенной. Она была нужна ему как воздух.

— Слушай, звёздочка моя, я там затупил чё-то. Без обид, ладно? Не ожидал просто. Я же тебя знаю со школы. Видел, как ты пирожки воровала, в грязь падала и после пьянки блевала… Помнишь, у тебя тогда ещё…

— Не продолжай, — Аникей остановила друга, стыдливо вспоминая первую масштабную пьянку. Странное чувство наполняло её душу. Кажется, Инне снова становилось хорошо, стоило только Максу оказаться рядом.

Она не умела обижаться на него, даже когда это было нужно.

— Кхм, да. Так вот… Я привык как-то, что ты — моя подруга. С тобой и в огонь и в воду. А сейчас ты другая… В хорошем смысле! Зуб даю, выглядишь супер, просто «во»! — Высоцкий неловко поджимал губы, боясь сказать лишнего. — Я ж дурак, растерялся просто.

Аникей явно расклеилась. Ей хватало того, что Макс пришёл. Желание продолжать конфликт сразу утихло. Она не хотела пытаться узнать, зачем он остался танцевать среди девушек и связывает ли их что-то. Инна была готова жертвенно принять его любым и простить все ошибки во вред себе.

— Макс, а я не хочу в огонь и в воду. Я вообще устала быть «боевой подругой». Мне хочется быть девушкой. Обычной девушкой, а не гадким утёнком, — Инна не могла озвучить и часть того, что её тревожило. Она бы ни за что не призналась в том, что хочет нравиться Максу и быть красивой именно для него. — Но, знаешь, глупо это всё. Я даже на каблуках ходить не умею. Кому-то, наверное, просто не суждено быть «той самой». А у вас в компании там такие девушки красивые. Те же Алёна с Таней. Опрятные, нежные. Любимые, в конце концов.

Высоцкий, легко ударив себя ладонью по лбу, быстро опомнился. Он с лёгкостью поднял Инну на руки, чтобы та не морозила ноги. Аникей сначала недовольно просила поставить её на место, но позже успокоилась и расслабилась. Максим боялся неправильно воспринять слова подруги и надумать себе лишнего, разглядев несуществующий намёк. Макс не верил, что Инна приехала ради него. Ему это казалось невозможным!

Высоцкий крутил в голове возможные варианты диалога но не знал, как лучше подступиться, какое-то время продолжая шагать в тишине.

Инна тоже замолчала, опасаясь сказать лишнего. Сохранять прежнюю весёлость и юношеское жизнелюбие было бы глупо и странно, хоть обстановка к этому и подначивала. Дворик рядом со школой всё оставался неизменным. Но если раньше он был полон светлых моментов, то сейчас становилось больно от осознания, что это может оказаться последней встречей.

Макс благородно усадил подругу на ту самую лавочку, где два года назад они играли в «Дурака». Сердце невольно сжалось. Высоцкий ещё немного походил вдоль лавочки, сбрасывая напряжение. Набравшись смелости, он всё же взглянул на Инну. «Какая же она красивая…» — думал парень и корил себя за то, что пустил жизнь под откос.

— Слушай, мы же так и не договорили, — Макс, потирая переносицу, прервал тишину. — Москва и правда изменилась, пока тебя не было. У нас тут теперь, представляешь, наркоманов столько развелось. Ты к этой теме как относишься?

Неспроста Высоцкий задал этот вопрос. Именно благодаря наркотикам ему удавалось приглушать чувства. Теперь же кокаин лишь мешал ему, перечёркивая возможность стать лучше и начать строить счастливую жизнь с той, кого он так любит. И до этого Макс боялся подвести подругу и разочаровать её тягой к бандитизму. Эту проблему будто бы можно было исправить, но как убежать от зависимости парень не знал. Ему было мерзко от мысли, что Инна когда-нибудь увидит моменты ломки или дикой паники на фоне передоза.

— Фу, Макс, — недовольно поморщилась Аникей. — Мне кажется, что такие люди сами себе дорогу в могилу роют. Я бы — никогда, вот честно, даже связываться с такими не хочу. А что, из ваших кто-то… Принимает? — Инна перешла на шёпот. Как же близки были её догадки… Но на Высоцкого подозрения бы не пали никогда. Он мог наломать дров, но Инна бы защищала и обеляла его в любой ситуации.

— Молодец! Продолжай так же мыслить, это правильно. У нас там… У Быкова есть друг один. Дурак полный, только так нюхает, — Макс с трудом сохранял спокойствие. — Я вот тоже против.

Удивительно, но он даже не врал. Максим и правда был против, но сначала им руководил интерес и желание убежать от реальности, теперь — зависимость. Даже мнение друзей по криминалу не волновало Максима так, как слова Инны. Она, пусть и была не самой умной, но всегда умела рассудить всё как надо, опираясь на внутренний моральный компас, принципы и честь.

— Ты там говорила что-то про девушек… Ты поэтому уехала, да? Не хотела оставаться «гадким утёнком», как ты говоришь. А я и не считал тебя такой никогда. Тебе и не нужно из кожи вон лезть, чтобы быть красивой, — вечно улыбчивый Макс вдруг стал серьёзным и нахмурился.

— Даже не знаю… Высоцкий, а у меня идея есть. Давай в «Дурака», а? Если выиграешь, то расскажу, почему уехала, — Инна решила повторить их последнюю встречу. Если уж они и виделись в последний раз, то пусть всё закончится на хорошей ноте.

— А карты? — удивлённо спросил он, вскинув брови.

— Дамская сумочка хранит много секретов! Падай сюда, — Аникей похлопала по лавочке, приглашая друга присесть. — Тасуй. В прошлый раз тебе это принесло удачу.

— Во даёшь! — Высоцкий расплылся в улыбке, садясь рядом и перетасовывая карты.

И снова Инна поддавалась. Она понимала, что серьёзно встряла и не хотела липнуть к Максу со своими дурацкими чувствами! Максим думал так же. Если бы они не считали разговоры по душам чем-то диким и не пытались свести всё в шутку — проблема бы решилась так просто… Но всё вело к тому, что это будет последней встречей.

И снова Инна осталась «в дураках». На этот раз ей не было грустно.

— Ну, слушай, — нерасторопно собирая карты в коробок начала она. — Я как-то посмотрела фильм, он назывался «Облако-рай». Там был парень, который хотел внимания. Понимаешь, просто хотел, чтобы его замечали. О погоде с ним разговаривали, обсуждали новости. А всем на него побоку было. И тогда он соврал, что уезжает. После этого к нему все стали относиться по-другому. Зауважали, помогали собирать чемоданы. Так вот… Я это к чему? Я же могла остаться, Макс. И я до последнего хотела увидеть подтверждение того, что нужна тебе здесь. Я почему-то думала, что ты должен попросить меня остаться. И тогда я бы осталась! Но решила уехать, чтобы… Не знаю! Чтобы уколоть тебя, мол, раз сказала, то сделаю, и о тебе даже не вспомню! Но я вспоминала…

— Инна… Звёздочка моя, ё-моё. Если бы я тогда знал… Но сейчас всё так сложно… Я не хочу тебя подводить, — Высоцкий снова начинал нервничать, тревожно притопывая ногой. Слова давались ему с трудом. Максим считал, что настоящий мужчина не должен впутывать такую нежную и по-настоящему любимую даму в историю, полную бандитизма, убийств и веществ. Она не должна всего этого видеть. — Давай просто не будем… Оно тебе не надо, поверь. Тут разруха какая-то, а тебе нужно жить спокойно, найти кого-нибудь с головой на плечах, покататься по миру…

— Да не нужно мне ничего из этого! Идиот, мне ты был нужен всё это время! — Инна сорвалась на крик. Уж лучше было вытерпеть честный отказ, нежели слушать оправдания. Аникей скинула пиджак с плеч, опустила босые ноги на землю и резко встала, второпях уходя вдаль.

— Инна, а туфли?! — неосознанно выкрикнул Макс, желая услышать её голосок ещё раз. Последний раз.

— Себе оставь, Высоцкий, ходить научишься!

Инна не знала, что будет делать дальше. Ей было до жути обидно за то, что всё сложилось именно так. Ведь ночами она мечтала о том, чтобы быть рядом с Максом. Она представляла себя его невестой… Но теперь эти мечты можно было скомкать и выбросить в мусорное ведро. «Зато он будет счастлив…» — думала она, остановившись на мосту и глядя вдаль. Вместе с бегущей водой уплывали и её надежды.

Высоцкий остался сидеть в одиночестве. Он хотел сделать всё благородно и по совести, но как всегда напортачил. Легче не стало. Наоборот, появилось желание снова принять и утопить себя в искусственной эйфории. «Зато она будет счастлива…» — успокаивал себя Макс, потянувшись к карману брюк за дозой. Он смотрел на этот проклятый пакетик с белым порошком и понимал, что если примет — дороги назад не будет. Он просто не позволит себе видеться с Инной в таком состоянии.

Воспоминание 2. Каверзные вопросы

Весна. 1982 год.

Анкета для друзей уже давно была верным способом узнать что-нибудь личное о человеке. Каждая уважающая себя девочка заводила толстую тетрадь и писала на первой её страничке ряд вопросов. Обложка всегда украшалась пёстро и ярко. В ход шло всё, что попадётся под руку, чаще всего это были вырезки из журналов.

Первым делом анкету заполняла сама хозяйка тетрадки, а потом передавала её друзьям, одноклассникам или, если девчушка была достаточно смелой, мальчишкам. Ведь в анкетах, среди обычных вопросов в духе «Твоё любимое животное?» и «Какую музыку ты слушаешь?», скрывалось самое главное — вопросики о личном.

Кто кого любит? Кто кого ненавидит? Всё это можно было узнать как раз из подобных анкет. Отвечали, правда, не все. Кто-то просто оставлял инициалы другого человека, кто-то гордо писал «не скажу!». Но и эти вопросы считались довольно банальными, каждая владелица анкеты пыталась переиграть другую и придумать что-то поинтереснее. На последних страницах тетрадки были свободные места для секретиков. Там каждый мог оставить анонимное послание. Особо продуманные ребята, чтобы не выдать себя по почерку, вырезали из журналов буквы и склеивали их в цельный текст.