Его сильная слабая женщина

Только не там, где подхватил, спасая от падения, на тропинке, а на крыльце возле входной двери.

Придерживает за спину, распластав ладонь чуть ниже талии, и не торопится отступать. Впрочем, я и сама, не известно когда ухватившая его за плечи, никуда не рвусь, стою, смотрю, почти не моргая, и руки не убираю.

Жду ответа.

Ответа, который мне важен.

Кажется, ну, что такого? Переживание – обычная реакция. Распространенная и повсеместная. Но она таковая лишь для членов семьи, родственников и близких друзей.

Нормально, когда родители переживают за детей, когда дети за родителей, братья за сестер и так далее. Но за просто знакомых, коллег по работе, подчиненных мы особо не переживаем. Не рвемся, распрощавшись в конце рабочего дня, ехать и провожать их по домам. Не говорим, позвони мне, как нагуляешься ночью, я обязательно за тобой приеду в любую точку города. Мы знаем, что они где-то есть, но не бредим их защитой.

А Нилов моей?

– Да, Юля. Я переживаю. Твоя безопасность для меня не пустой звук.

Хотела, Михайлова? Получай, – мысленно комментирую его ответ. Но вместо того, чтобы отступить, вновь продавливаю на очередную откровенность.

– Сильно не пустой?

Зачем так поступаю?

Потому что хочу добраться до того предела, когда Стас наконец устанет быть со мной всем таким исключительно положительным, переживательным и надежным. Сбросит маску святого добродетеля и пошлет занудную идиотку куда подальше.

Не потому, что он по итогу плохой и легко сдается. Отнюдь. Нилов – хитрый, умный, упрямый и въедливый до мелочей мужик. К тому же красивый, интересный и обеспеченный. В общем, всем хорош.

А потому что нам обоим так будет легче.

Ну правда. Зачем я ему сломанная? И морально. И физически. Калека, которой проще людям не верить. Или верить лишь до определенного уровня.

Ему нормальная женщина нужна.

Тем более теперь, когда он стал абсолютно свободен, о чем заявил мне не просто открыто, а прямо под нос паспорт сунул, демонстрируя в графе «Семейное положение» штамп с пометкой о разводе.

Глава 10

ЮЛЯ

Закрываю дверь в свою комнату, приваливаюсь к ней спиной и некоторое время так и стою. Не шевелясь и не спеша скидывать верхнюю одежду.

«Очень сильно…»

Именно такой ответ дал мне Стас на последний вопрос, после чего распахнул дверь в дом и жестом дал понять, чтобы я заходила внутрь.

Сам следом не пошел.

Так и остался стоять на улице в распахнутом настежь пальто. Но даже закрывшаяся за мной дверь не сумела отсечь того пронзительно взгляда, которым он меня одарил на прощание. Будто клеймо на спине выжег.

И сейчас оно, зудя и пульсируя, – и неважно, что фантом – все больше разрастается и, как в воронку, старательно затягивает в прошлое.

– Нет, не хочу…

Скидывая морок, резким движением отталкиваюсь от дверного полотна и отхожу к шкафу. Стаскиваю с себя пуховик, определяю его на плечики. Шарф идет следом. Дальше избавляюсь от черной водолазки с воротом под горло и теплых шерстяных брюк.

Я такая мерзлячка, что при выходе на улицу зимой выбираю вариант утепляться по максимуму.

«Форс мороза не боится», – точно не про меня.

Последними снимаю носки, бросаю их на стул и, полностью игнорируя свое отражение в зеркале, достаю футболку и спортивный костюм.

Последний – довольно старый, переживший, как говорится, пятьдесят стирок, две весны и гордо подобравшийся к третьей, но такой любимый, что нет никаких сил с ним расстаться. Даже то, что есть новый, качественный и удобный, купленный больше полугода назад, отглаженный и полностью готовый к носке, ситуации не меняет.

Старый словно ближе к телу, а новый… он точно чего-то ждет.

Хм… но чего?

Убрав собственноручно созданный беспорядок и закинув сумку на полку, обуваю балетки, разношенные до состояния любимых тапочек, и выхожу в коридор.

Вроде бы у Тани после всяких вкусностей выпила большую чашку чая, а мне мало и еще хочется. Горячего, крепкого, душистого. С ярко-зелеными листиками мяты и тоненьким, почти прозрачным, кружочком лимона.

А раз хочется, так зачем себе отказывать? Сна всё равно ни в одном глазу.

На кухне в этот час пусто.

Оно и понятно. На постоянке в огромном доме, кроме меня, отвечающей за все хозяйство в целом, только Захар Тимурович живет. Но, судя по отсутствию под навесом его машины, он сейчас где-то в отъезде. Вернется или нет – только богу известно.

Раньше еще жила Злата, его младшая сестренка. Восемнадцатилетняя хохотушка и очаровашка, которую я всем сердцем любила… ее все любили. Но она… умерла. Два года назад. А других женщин здесь отродясь не было.

Что же касается мужчин… Нилов – частый гость. Хотя, если вдуматься, то и не гость вовсе. Он почти член семьи Дорохова. Давний лучший друг, еще со времен учебы, к тому же его правая рука во всех делах и начальник службы безопасности. В общем, тот еще адский коктейль с неограниченными правами и полномочиями.

У Стаса, конечно же, где-то в городе и собственное жилье куплено, но здесь он свой угол тоже имеет. Как раз по соседству с моим. Небольшую, но уютную комнатку, где в последнее время частенько остается ночевать.

Однако, кажется, не сегодня.

Еще в доме изредка появляются парни из охраны. Но те делают это только если того требуют обстоятельства. Без дела – нет, никогда. Для проживания у них свой гостевой одноэтажный коттедж имеется. И еще к нам три раза в неделю уборщица заглядывает, помогает мне наводить чистоту в комнатах. Но работает она строго с десяти утра до четырех дня.

Так что да, в этот час в кухне пусто.

Заварив чай, обхватываю толстые стенки чашки обеими ладонями и подхожу к окну. Отпиваю мелкими глоточками ароматный напиток и наблюдаю за Стифом. Бело-рыжий алабай пытается что-то отрыть в снегу возле поленницы. Сует любопытный нос в подкоп, нюхает, чихает. Обегает круг. Потом вновь роет, вновь нюхает и чихает. Тявкает, припадая на передние лапы.

Улыбаюсь, смешной такой. По сравнению со степенной Айной этот молодой пес – просто клубок энергии и задора.