Сюрприз для бывшего. Тайная дочь

— Давай я расскажу тебе о перспективах? — он пытался говорить убедительно. — А потом, когда ты выздоровеешь, можешь прочитать мне лекцию о безответственности. Я даже разрешу влепить мне пощечину. Знаю, что заслужил…

— Это ты сейчас мне говоришь? — растеряла весь свой запал, не веря ушам.

Злость растворилась в воздухе, как дым. Внутри меня образовалась пустота, смешанная с недоумением. Я усадила дочь себе на колени и стала поглаживать ее по спине, пытаясь найти в этом хоть какое-то утешение.

— Тебе. Я хотел бы многое объяснить, даже попросить прощения…

— С чего бы? — холодно бросила я, тщательно скрывая эмоции. — Мы бывшие, забыл? Прошлое давно позади, я не хочу ворошить его.

— Я тоже так думал, пока не увидел ее… — Максим нервно кивнул на Анютку, и в его глазах мелькнула тень сожаления. — Даже не буду спрашивать, почему ты не сказала о ребенке. Это тоже моя вина. И моей матери… Многое изменилось с тех пор, но лучше обсудить это позже. Если все будет хорошо, тебя выпишут на следующей неделе, — он замолчал, подбирая слова, и его лицо стало хмурым, напряженным. — Ты только думай о том, что Аня нуждается в матери. Ладно?

Я почувствовала, как сердце сжимается от боли и непонимания. Он говорил намеками, но я не могла уловить их смысл.

— Это ты к чему? — дрогнувший голос выдал мое волнение.

Воздух в палате стал густым и вязким. На секунду мне показалось, что я не могу дышать...

Глава 5

Максим почему-то избегал моего взгляда и все время смотрел куда угодно, только не на меня.

— Я нашел хорошую клинику и оплатил твое лечение. Если операция пройдет успешно…

— С чего такая щедрость?

Удивление сменилось недоверием. Я хотела напомнить ему, что при расставании он даже подарки свои забрал. Хотя я никогда не считала его мелочным. Не лично, конечно, но руками прислуги, которая оперативно помогла собрать вещи и выставила меня за дверь.

— Тебе ли не знать, что я никогда не был жмотом, — странно отозвался Максим, прямо угадав мои мысли.

— Это ты о том, что все подарки остались у тебя? Их же отобрали по приказу твоей матери. — Внезапно до меня дошла истина, и я вновь вскипела от гнева.

— Матери? — Максим изобразил удивление на лице. — Я ничего не знал, она точно умолчала об этом.

Он и правда выглядел растерянным, но на секунду в его глазах мелькнуло что-то темное. Я стала догадываться, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто щедрость и забота.

— Даже мой телефон остался в твоем доме… — вырвалось у меня с горечью и злостью.

Я годами носила в себе неприязнь к этой женщине, которая решила, что лучше знает, с кем жить ее сыну.

— Ты ведь не был против, ты поверил ей, а не мне! — воскликнула я, дав волю эмоциям.

— Тебе нельзя волноваться, — со сталью в голосе ответил Максим. — Мы все обсудим, когда тебе станет легче.

Я с трудом могла сдержать слезы, чувствуя, как голова кружится, а тошнота подкатывает к горлу.

— Тест ДНК уже сделал?

— Конечно, — сказал он как что-то само собой разумеющееся. — Маму надо было поставить на место.

— Время! — в палату заглянула медсестра, прервав нашу напряженную беседу.

— Можно я буду тебе писать? — Максим посмотрел на меня так искренне, что я на мгновение замерла.

— Ты спрашиваешь разрешение? — удивилась, решив, что мне послышалось.

— Да. Так можно?

— Да… — кивнула я, не зная, что еще сказать. — Оставь нас на пару слов с дочерью, пожалуйста, — попросила вежливо, и внутри все сжалось от волнения.

Он встал и вышел, не попрощавшись, как будто ему было неприятно здесь находиться. Оставил после себя пустоту и холод, но в то же время дал мне надежду. На что? Возможно, на жизнь...

— Аня, у тебя все хорошо? Тебя не обижают? — повернулась к дочери, пытаясь заглушить тревогу.

— Нет! У меня есть своя комната, там много игрушек! И няня, настоящая! — затараторила малышка, сияя от счастья. — В садик я пока не хожу. Максим сказал, что у тебя могут быть неприятности, если я туда вернусь без тебя!

В груди что-то екнуло.

— Значит, тебе у него нравится?

Я столько себе напридумывала, а оказалось, у Анютки все хорошо... Может, Максим и правда изменился? Или это лишь видимость?

— Да. Но я очень скучаю! А ты сможешь пожить немного со мной, когда выздоровеешь? — спросила малышка с такой искренней надеждой, что мое сердце чуть ли не разорвалось.

— Мы ведь вернемся домой… — я попыталась улыбнуться, но вышло немного натянуто. — Или ты хочешь жить у Максима?

— У меня есть своя комната… — Анютка вздохнула, и в ее глазках мелькнула тень грусти. — И у тебя будет своя, он обещал! Ты же будешь рядом со мной, мамочка?

— Давай не торопиться с решениями? — Я прижала дочь к себе, стараясь передать ей всю свою любовь. — Вечером позвоню, хорошо?

В палату снова заглянула медсестра, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Да, мамочка. — Доченька нежно чмокнула меня в щеку. — Выздоравливай!

Она выскользнула из моих объятий и скрылась за дверью. Я осталась одна, растерянно смотря ей вслед, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Что принесет возвращение Максима? Проблемы, с которыми я не смогу справиться? Или…

Я не хотела думать об этом сейчас. Болезнь не красит человека и порой заставляет совершать лишние поступки. Кто я для Максима? Нужна ли я ему после всего, что случилось? Эти вопросы крутились в моей голове со скоростью калейдоскопа, не давая покоя.

Все, что мне оставалось, — это верить в лучшее и надеяться, что, когда я выйду из больницы, все станет на свои места.

Максим

Она почти не изменилась. Лицо скрывала маска, но глаза… были такими же, как прежде. В них блестели непролитые слезы.

Она сразу начала с обвинений. Я не обиделся — понимал, что это реакция на то, что Аня сейчас со мной. Мне нужно было срочно сгладить углы, чтобы не усугубить ситуацию.

Но самое главное — я понял, что до сих пор люблю ее и точно не верю в измену. Пообещал себе, что сделаю все, чтобы вернуть ее доверие. Для начала я вылечу Веронику. Прогноз врачей обнадеживал, и я готов был бороться за свое счастье, за наше общее будущее. Анютка должна расти в полноценной семье.

Лишь когда мы покинули больницу, я осознал, что сбежал из палаты, даже не попрощавшись. Внутри все сжалось от жгучего чувства стыда. Вероника наверняка посчитает это очередным оскорблением.

Снова узнал неприятное о матери... Она все больше и больше удивляла своей жадностью. Мы никогда не нуждались в деньгах, но она продолжала цепляться за каждую копейку. Это было странно и неприятно.

Мама возвращалась сегодня, и нам предстоял непростой разговор. Я уже морально приготовился к нему, ведь решил во что бы то ни стало сохранить свою семью.

Маму ждал не только разговор со мной, но и неприятная новость. Ее вещи, аккуратно сложенные в коробки, были перевезены в старую квартиру — ту самую, которую они покупали с отцом много лет назад. И пока Аня с Вероникой будут находиться в моем доме, она не вернется в облюбованный уголок...

Решение забрать их к себе было принято без малейшего колебания. Вероника не имела собственного жилья и была вынуждена снимать квартиру. Чтобы отрезать ей путь к отступлению, я намерился перевезти все ее вещи и расторгнуть договор аренды. Пусть это и жестоко, но другого выхода я не видел.