9 снов лорда Рэйвена

- Вы закончили? – наконец, подал голос доктор Лэйкери. – Мне нужно осмотреть молодого человека, чтобы убедиться, что путешествие никак не сказалось на его здоровье.

Молодой лорд вздохнул и принялся раздеваться.

***

- Прекрасно выглядите, лорд Рэйвен, - сказала леди Кеттелин, когда спустя пару часов он вошел в переполненную залу и чуть отстал, давая возможность отцу выйти вперед – навстречу хозяину дома. Она стояла у входа, по-видимому, дожидаясь гостей, а дождавшись, присоединилась к ним на манер охранника, оказавшись слева от Рэйвена. И это было неприятно.

- С-спасибо, - заранее подготовленное приветствие второй раз за день застряло у него в горле. – Вы тоже.

Кеттелин рассмеялась: в ее внешности ничего не изменилось – разве только лицо было умыто да рубашка надета посвежее и побелее – даже с оборками по манжете и пышным воротником… Но все равно это была рубашка, а не платье. И заправлена она была во все те же бесформенные штаны, а они – в сапоги с широкими голенищами.

- Не нужно этих вежливых взаимностей, лорд Рэйвен, - сказала девушка. – Я заглянула в зеркало перед тем, как сюда идти, так что хорошо представляю себе, как на самом деле выгляжу. Знаете, мне было гораздо проще общаться с Вами, когда Вы считали меня мужчиной. День добрый, отец.

Лорд Рэйвен вздрогнул и торопливо повернул голову.

Дегеда Мудрый произвел на него сильное впечатление. Это был высокий и крепко слаженный мужчина, очень жилистый, с грубой кожей и большими ладонями. На голове его поблескивал стальной обруч с красным рубином, а воротник был заколот декоративной булавкой. Других украшений не было. Из-под кустистых бровей внимательно глядели темно-карие глаза.

Леди Кеттелин прошла вперед и встала рядом с отцом. Они были похожи, очень похожи – одна стать, одни черты, один взгляд. Только на плечах Дегеды лежали седые кудри, а на голове его дочери не виднелось ни одного завитка, только тяжелые черные пряди – прямые, как шелковое полотно. Вот теперь, когда они стояли рядом, явственно было видно, что Кеттелин – женщина: у нее и плечи были уже, и фигура – тоньше, и руки – меньше, а черты лица – изящнее. Хотя последнее слово было трудно применить к описанию ее внешности: все-таки в целом она выглядела грубовато.

Пока Рэйвен разглядывал эту пару, лорд Адриэл закончил свою часть приветствия, представил сына, и тот сбивчиво проговорил заранее заготовленные слова. Опять все шло как-то не так, и молодой человек чувствовал себя не в своей тарелке. Однако привычка сдерживать эмоции на людях была усвоена им с молоком матери, и никто даже внимания не обратил на эти затруднения.

- Позвольте представить вам моих дочерей, - тем временем сказал Дегеда Мудрый, окидывая рукой вереницу ярко разодетых пышнотелых дам. – Гортензия, Ирис, Лаванда и Вербена.

Одна за другой девицы приседали и расплывались в улыбках. Кроме последней – та лишь коротко кивнула. Лорд Рэйвен с интересом оглядел прочих дочерей Дегеды Мудрого. Они тоже были похожи, но – друг на дружку: одинаково приземистые, пышные, как дрожжевое тесто, и в буйных россыпях рыжеватых кудряшек. Тяжелые бархатные платья были украшены многочисленными тканевыми розочками, и на головах девушек были венки из таких же розочек. Девицы стреляли глазками и улыбались до ямочек на щеках, блестя пухлыми губками. У них-то брови и ресницы были на месте – черные, блестящие. Пожалуй, девушки были вполне симпатичными, особенно на фоне унылого серого бабья, которое разглядывало гостей по пути к Палатам. Но, разумеется, встань рядом с ними Афлин, и разница была бы колоссальной. Все-таки смертным катастрофически недоставало изящества. Всем.

Лорд Рэйвен разочарованно отвел взгляд. Одна из девиц заметила это и, фыркнув, высокомерно задрала носик. Но две другие продолжали разглядывать гостей, шептаться и хихикать, краснея и то и дело пряча глаза. Похоже, они были младшими в семье и еще не научились вести себя, как подобает.

Подумав об этом, Рэйвен устыдился. Ведь и правда, его окружали сейчас просто дети. Даже Дегеда Мудрый – отец семейства – был младше его, Рэйвена. Как можно думать плохо о детях, воспитанных детьми? Достоин уважения уже сам факт того, что хоть какое-то воспитание наличествует: девицы стоят ровно, в разговоры старших не вмешиваются, в гостей пальцем не тычут. Леди Кеттелин же и вовсе ведет себя образцово, а ведь если подумать, она совсем еще ребенок – вряд ли старше Ашими.

Лорд Рэйвен повернул голову, и их взгляды встретились. И, видно, что-то отразилось на его лице, потому что девушка смутилась, часто заморгала и поспешила отвести глаза.

К счастью, знакомство и обмен любезностями уже заканчивались. Гостей пригласили за стол, что был накрыт прямо в центре зала. На столе громоздились блюда с целиком запеченными поросятами и птицей. Стояли также какие-то соленья, с горкой наваленные в глубокие чашки, печеный картофель и глиняные кувшины.

Лорд Рэйвен ощутил содрогание в желудке. Вот и нарисовалась самая главная проблема его жизни в этом месте – неподходящая диета. Оставалось лишь надеяться, что у шаттергранцев нет привычки щедро наваливать гостю все самые «вкусные» блюда и обижаться, если гость физически не способен их доесть.

Дегеда сделал приглашающий жест и повел гостей за собой. Три его красавицы-дочери торопливо засеменили следом, а Вербена зачем-то широким шагом опередила всех четверых и первой дошла до стола. Обогнула его, миновала три стула и замерла, отведя руки за спину и расставив в стороны локти, будто собираясь что-то защищать. Бессмертные были не единственными гостями сегодня – зал был полон людьми, разодетыми и украшенными богаче, чем горожане. И все эти люди, как по команде, устремились к столу. Причем, некоторые, не стесняясь, потирали в предвкушении ладони и абсолютно все шумно загалдели, стоило только Дегеде Мудрому двинуться в сторону стола.

Пустые стулья стремительно обретали седоков. Основная толпа устремилась к правой половине длинного стола, но с одной стороны там уже с чириканьем уселись три дочери Дегеды, а с другой стояла непоколебимая Кеттелин. Двое настырных шаттергранцев попытались обойти ее сначала с одной стороны, потом с другой, но девушка была недвижима.

Лорд Адриэл многозначительно переглянулся с сыном. Да, похоже, правила приличия здесь соблюдались весьма условно, и если б не суровая фигура старшей дочери Дегеды, гостям с севера попросту не оставили бы места. Даже сам Дегеда вынужден был согнать одну из своих дочерей с крайнего справа места, хотя Рэйвен ожидал, что ему поставят стул или что-то вроде трона с торца. Девица нисколько не обиделась и принялась толкать сестер. Те, в свою очередь, передвинули влево всю толпу по эту сторону стола. Раздались возгласы возмущения.

Эльдарцы – оба лорда и доктор Лэйкери – заняли предоставленные им места, не забыв благодарно кивнуть леди Кеттелин. Та коротко кивнула в ответ и перешла на противоположную сторону стола, к родным. Но там все места уже были заняты. Леди Кеттелин многозначительно скрестила руки на груди и уставилась на ту сестру, что сидела ближе к отцу. Девушка сделала вид, что ничего не замечает – взяла вилку и стала выбирать, что бы ей такого на эту вилку наколоть. Кеттелин продолжала стоять, суровой горой нависая над девушкой. Та поморщилась, но не собиралась сдавать позиций. Наконец, сам Дегеда повернулся к дочери и многозначительно откашлялся. Девица вздохнула, возмущенно вздернула носик и принялась толкать сестер. Цепочка людей еще раз подвинулась, недовольно бурча, и все, наконец, уселись. Главы семейств оказались друг напротив друга, лорд Рэйвен – напротив старшей дочери Дегеды Мудрого, а доктору Лэйкери досталось право любоваться за обедом самыми красивыми женщинами этого государства. И тот расплылся в довольной улыбке, хотя Рэйвен знал, что подобные девицы совершенно не в его вкусе: либо доктор решил сделать девушкам приятно, либо просто захотел подурачиться, что было свойственно его характеру вечного ребенка.

За столом, тем временем, началась активная деятельность: гости нагребали себе в тарелки еду из ближайших чаш с соленьями, кромсали поросят воткнутыми в них для этого ножами и наливали себе полные кубки из близстоящих кувшинов. Вокруг стола засновали слуги, но, похоже, в их обязанность не входило обслуживание гостей – только наполнение стола. На стол водружались все новые и новые блюда – еще горячие, дышашие паром. Быстро опустевшие кувшины унесли, а им на замену поставили новые, полные.

Лорд Рэйвен критично осмотрел предоставленную ему посуду. Тарелка была всего одна, хотя, надо признать, довольно затейливая: правильнее сказать, это было серебряное блюдо с приплавленными к нему по краю дракончиками. К блюду справа и слева были уложены нож и вилка. Но почему-то в единственном экземпляре. Рэйвен покосился на приборы леди Кеттелин: перед ней также лежало всего одно блюдо и всего один набор из ножа и вилки. А вот перед ее отцом и сестрами и вовсе лежали только блюда и вилки, без ножей. Молодой лорд отметил, что все познается в сравнении: похоже, ножи гостям положили специально, из уважения. Кто-то знал хотя бы понаслышке о том, как трапезничают в Эльдаре и попытался воссоздать это здесь.

Послышался знакомый звук пробки, вынимаемой из бутылки. Рэйвен поначалу не обратил на него внимания, а потом вдруг спохватился, что на столе стеклянных бутылок не было, только глиняные кувшины. Он поискал глазами источник звука и сразу увидел девушку, неловко стоящую со штопором в руках, на который глубоко была насажена пробка. Она глядела то на штопор, который следовало бы освободить, то на открытую ею бутылку, вино из которой следовало бы разлить по кубкам. Бутылка была добротная, а вино в ней – белое и прозрачное, а значит, привезенное из еще более южных стран. Однако, для шаттергранцев это, наверное, роскошь. Рэйвен посмотрел на отца, и они обменялись многозначительными взглядами.

Но вино не торопилось попасть в пустые кубки: девушка-служанка почему-то решила, что освободить штопор от пробки – это первоочередная задача. И задача эта никак не решалась: пробка, сделанная кварками, засела надежно, и открытая бутылка в другой руке не облегчала процесс. Эмоции девушки сложно было считать, но девушка раскраснелась – видимо, очень старалась.

Леди Кеттелин, над чьим плечом разыгралась война служанки со штопором, недовольно поморщилась и махнула на девушку рукой, прогоняя прочь, а затем привстала и сама наполнила кубки сначала отца, затем гостей, а после того - свой. Сестрам она не налила, и те обиженно надули губы и повернулись к ней, буравя ее возмущенными взглядами. Кеттелин вздохнула и раздраженно махнула головой в сторону служанки, уже спешащей к столу со второй бутылкой. Стало ясно, отчего возникло недоразумение: девушка хотела сначала открыть обе бутылки, а затем уже наполнить кубки, однако прежде невиданный ею штопор ввел ее в затруднение.

Когда кубки были наполнены, Дегеда Мудрый взял свой, поднялся и сказал:

- Ну, за наших гостей с севера!

Весь стол синхронно заскрипел отодвигаемыми стульями и хором – громко, но нескладно – повторил сказанное, а затем руки присутствующих потянулись к середине стола, и кубки встретились друг с другом, расплескивая содержимое под одобрительные возгласы.

Эльдарцы не сразу поняли, что это какая-то традиция, и им оставалось лишь с опозданием повторять действия вслед за хозяином дома. Когда кубки устремились к середине стола, доктор Лэйкери, быстрее всех сообразивший суть процесса, подмигнул девицам напротив, и три их кубка, в обход прочих, звонко столкнулись с его под хихиканье девушек. Лорд Адриэл неспешно звякнул своим кубком о кубок хозяина дома, а Рэйвену ничего не оставалось, кроме как подобным образом поприветствовать старшую дочь Дегеды. Девушка со сдержанной улыбкой глянула на него поверх серебряного края сосуда. Похоже, ее позабавило это небольшое затруднение гостей. Рэйвен ощутил, что краснеет вопреки своему желанию. Да что ж она все время становится свидетелем его оплошностей? Это уже становится дурной традицией.