Измена. (не) любимая бывшая

— Я вас слушаю, — слышу снова в телефоне охранника и… одновременно где-то в отдалении у себя за спиной: — Кто это?

И голос, как назло, такой знакомый!

Боже… я что же, продиктовала номер бывшего по старой памяти?! Вот же идиотка!

Но сейчас совсем не время посыпать голову пеплом, нужно выкручиваться:

— Предупреждаю, он страшный человек, — шепотом стращаю неугомонного охранника, пока он еще не понял, что звонит одному из гостей клуба: — В твоих интересах сказать, что ошибся и положить трубку.

— Извините, я ошибся! — послушно тараторит этот смельчак «не из трусливых», судорожно жмет на кнопку сброса звонка, и почему-то так же шепотом отвечает мне: — Могла бы сразу сказать, что замужем, чокнутая!

И правда. Вот только поверил бы он на слово — вопрос. Ведь остальные мои слова он всерьез не воспринимал.

Но объясняться с ним — себе дороже.

Ведь я даже не могу обернуться и посмотреть насколько близко ко мне бывший муж. А главное почему он здесь, а не на вечеринке у подружки. Вроде же собирался остаться. Неужели передумал? Что так? Не мила стала Кариночка, пойдет другую искать?

Плевать. Плевать мне! Это не мое дело!

Путь на свободу наконец открыт — охранник отпирает ворота, и я хочу было выскочить на улицу, как вдруг кто-то ловит меня за запястье и затягивает обратно в проклятый клуб…

Глава 4. Дмитрий

— Что за долбанные шутки, — фыркаю себе под нос, и убираю телефон в карман.

Ускоряю шаг, потому что вижу, что зайка вот-вот выскользнет в ворота, и где ее потом искать я понятия не имею. А я уже зашел слишком далеко, чтобы позволить ей уйти.

Одна плюшевая нога уже оказывается на улице, когда я ловлю несговорчивую девицу за запястье и дергаю обратно. У нее едва не спадает поролоновая голова, но она судорожно ловит ее мягкой лапой. И хоть бы слово протеста в ответ на то, что я так бесцеремонно ее одернул, но нет.

— Поговорим? — спрашиваю мирно, желая-таки выяснить, почему упрямый заяц так усердно хочет от меня удрать.

Но это плюшевое создание не удивляет уже даже — отрицательно качает головой.

— Значит по-хорошему не получится? — выдыхаю я.

Снова головой качает, чем дико бесит:

— Ты немая что ли?

Зайка явно делает замах головой, чтобы кивнуть. Но охранник прерывает этот фарс:

— Да нет, очень даже разговорчивая барышня, между прочим, — выдает он девчонку с потрохами. — И голос приятный. Говорила, что очень торопится. Замужем. Поздравлять приходила некую Карину. Пригласительный есть. Если по ней какие-то вопросики, то могу ментов вызвать, надо?

— Разговорчивая, говоришь? — шарю взглядом по огромной заячьей голове, пытаясь понять, где тут хоть какая-то щель, в которую она меня должна видеть.

— Более того, острая на язык, — ухмыляется охранник. — Но видимо вопрос в деньгах, да, зайка? Мне хамить можно, а тут почуяла опасность?

Зайка вдруг выдергивает у меня свободную от перчатки руку, поднимает ее на уровень лица охранника и… складывает тонкие пальчики в изысканный для лесных жителей жест — фак.

Вау.

Ладно, я впечатлен. И кажется даже возбужден. Зайка то оказалась с острыми зубками.

Я только успеваю нагло ухмыльнуться, как вдруг эта мерзавка поворачивается ко мне… не меняя жеста.

— Значит по-плохому будем разговаривать? — усмехаюсь с того, что мне ни один мужик бы никогда не посмел такие жесты показывать, а тут мелкий грызун на мою голову.

Она кивает. И в наглую собирается сваливать, но я ловлю ее все за то же запястье и дергаю обратно:

— Сначала давай разберемся откуда у тебя браслетик из лимитированной коллекции Картье? — цежу не на шутку впечатленный. — Или сразу полицию вызываем?

Зараза опять кивает в ответ. А я даже разозлиться нормально не могу, потому что дурацкий жасминовый запах сбивает весь настрой.

А еще совсем неуместный стояк. Тоже мешает соображать.

Вот это конечно прикол: на зверей у меня еще не вставал. Тем более на плюшевых. Но сейчас как идиот пялюсь в смешные нарисованные глаза зайки, и с трудом могу с мыслями собраться.

Браслет, точно…

Слишком дорогая побрякушка для обычного аниматора. Я такой же своей бывшей дарил в куче прочих подарков, поэтому точно знаю, какой гемор его достать.

Я вообще любил дарить ей материальные подарки. А она не любила принимать их, всегда смущалась и отчитывала меня за лишние траты. Но сама дарила мне куда больше. Хоть и не измеримое в каратах и пробах.

Но это я слишком поздно понял. Ценность ее…

— Так че, может ментов? — предлагает охранник.

— Да не, погоди, — торможу я его. — Мне плевать где она этот браслет взяла. И мы замнем, — выразительно говорю я, продолжая пялиться в игрушечные глаза, — только если ответишь на один вопрос.

Это все, чего я хочу на самом деле. Ответ на скромный вопрос и мне реально без разницы, где она взяла этот проклятый браслет, хоть украла, хоть насосала — не мое дело. Но я решил, что это хороший бартер чтобы получить с нее ответ. Но она же молчит, как рыба об лед.

Вот и сейчас… таращит искусственные глаза и не шевельнется. Так и стоим молча: я, зайка и охранник.

А затем она делает едва заметный жест большущей головой. Такой кивок вверх, типа «выкладывай», и я наконец задаю свой дурацкий вопрос:

— Название духов, — озвучиваю и понимаю каким идиотом сейчас выгляжу.

Гнаться за ростовой куклой, припугнуть полицией, держать фактически силой, чтобы спросить… это.

Но я упрямо продолжаю, потому что эти секунды рядом с зайцем сносят крышу получше любого бухла. Возвращают меня в то время, когда я мог быть счастлив, но не ценил. Наказывают хуже, чем я сам себя наказывал весь этот год.

— Или мыло, — спрашиваю, сжимая в руке тонкое запястье. — Что это? Скажи название и я отпущу. Обещаю.

Заяц стоит, оторопев.

Охранник тоже кажись в шоке от моего тупого вопроса.

А я чувствую, что если она сейчас уйдет и оставит меня без ответа — умру просто.

Будто сама Рита снова сбежит от меня, доказав мне тем самым какой я кретин и ЧТО я проебал…

Рита.

Как же я устал скучать по ней. Хочется выпилить из памяти, чтобы перестало болеть то место в душе, где раньше жила она.

Зайка вдруг кивает. Озирается по сторонам, обнаруживает у охранника в нагрудном кармане ручку, и выдергивает ее, под его недовольный возглас. Затем вдруг берет меня за руку и… принимается выводить на моей ладони аккуратные буквы.

В конце ставит жирную точку, так, что я одергиваю руку от неожиданно острой боли.

Изучаю надпись: «Лучшая ночь» — очевидно название. Осталось разобраться название чего: мыла или духов. Но это уже не проблема.

Несколько секунд наблюдаю, как точка на моей ладони начинает наполняться кровью.

Вот же… зараза. И не боится же, что ментам ее сдам.

— Невиновные так не драпают. Значит точно этот браслет сперла, — комментирует охранник. — Чуйка у меня профессиональная.

Поднимаю взгляд, наблюдая, как заяц практически бежит через парковку, с трудом волоча колонку слабой ручкой.

Почему-то хочется помочь.

Видимо совсем мозгами повредился. Пить надо меньше. Или больше, чтобы не приставать ко всяким зайцам неразговорчивым. Хотя охранник сказал еще какая острая на язык. Почему же со мной молчала?

Пялюсь вслед удаляющейся зайки. Дурацкий хвостик на пушистой заднице виляет из стороны в сторону. А я ловлю себя на мысли, что у меня опять стоит.

Боже, я надеюсь, что пушистая задница здесь вовсе ни при чем, и все дело в гребанном запахе. Но у меня аж в груди все клокочет от желания прижать к себе эту плюшевую мерзавку.

Давненько я не испытывал такого острого, невыносимого желания, как сейчас. Пожалуй последний раз… примерно год назад.

— Правда отпустите ее? — выдергивает меня из мыслей охранник. — Или все же ментов вызвать?

— Нет, — отвечаю прежде, чем успеваю решить, что мне делать. — Не отпущу.

Решить, что делать и правда не успеваю, но делаю: шагаю за ворота, с намерением продолжить охоту на зайку.

Она уже успела свернуть за угол, и мне приходится ускорить шаг, чтобы моя добыча не уехала с места преступления прежде, чем я до нее доберусь и по меньшей мере заполучу ее номер.

Клянусь, я второй раз в жизни кого-то так сильно хочу. И возможно эта девица мой шанс закрыть гештальт по бывшей? Типа трахну эту, и наконец забуду ту? Было бы хорошо. Наверно.

Сворачиваю за угол и… буквально в землю врастаю.

Глава 5. Дмитрий

Поворачиваю за угол ровно в тот момент, когда зайка снимает плюшевую голову, и из-под нее высыпаются волнистые волосы шоколадного цвета.

Столбенею.

Я знаю их.

Ровно как и красивый профиль со вздернутым носиком и пухлыми губками.

Как и хрупкую ручку, которую только что сжимал в своей руке. С тем самым браслетом, который сам же когда-то подарил.

Как и запах.

Рита…

Моя.

А я просто идиот, раз сразу не понял, что это все не КАК у нее. Это и есть ОНА.

Потому и потянуло так бешено на эту задницу пушистую. И потому же зайка со мной даже разговаривать не стала. Не хотела, чтобы я узнал ее.

А еще потому что она тогда сказала, что я для нее больше не существую, значит даже голос ее слышать не заслуживаю.

Потому что я мудак.

Признаться, последний год я и для самого себя существовать перестал. Просто двигаюсь на автопилоте. Будто все радары сбились и я потерял цель. Смысл жизни.

Знаю, что сам виноват. Но от этого знания легче не становится.

Голодно впитываю взглядом красивую картинку, и кулаки сжимаю. Рита принимается вылезать из костюма, а я пытаясь справиться с желанием подойти к ней.

Но мне нельзя. Я обещал ей. Обещал оставить ее в покое и никогда больше не появляться в ее жизни, после того, что натворил. Это было ее единственным желанием и этот год я стоически держался, чтобы его исполнять.

Хотя миллион раз порывался дать задание своим безопасникам, выяснить как она поживает. Но понимал, что если узнаю, где она — сорвусь. Если узнаю, что у нее кто-то появился — снова испорчу ей жизнь, потому что не смогу не влезть. Мне хватало одних только мыслей о том, что она может снова выйти замуж, чтобы сходить с ума от ревности.

Знаю, что не имею права. И честно пытался отвлечься. Переключиться. Бухал по-черному. Баб перебирал, в надежде вытравить из себя ощущение, что я проебал нечто очень важное. Но ничего не помогало.

Потому что я действительно проебал нечто важное. Кажется единственно важное в жизни.

Но я правда пытался вести себя достойно и не лезть больше в ее жизнь. Я ведь пообещал ей.

Вот только теперь, когда она сама появилась передо мной, я чувствую, что не могу просто развернуться и уйти.

Но и приближаться к ней не имею права.

Так и наблюдаю из-за угла, как она выбирается из костюма зайки, и упаковывает его в багажник простенькой машинки.

Зайка моя.

Значит аниматором работает?

В Москве осталась? Признаться, почему-то думал, что сбежала подальше. Если бы знал, что она так близко, вообще бы извелся. И как теперь буду держаться, зная, что она так близко — понятия не имею.

Она еще и характерная такая стала. И все такая же красивая…

Мои пальцы до боли впиваются в угол деревянного забора, будто это должно как-то помочь мне удержать себя на месте.

Нельзя, мужик. Ты не имеешь права портить ей жизнь после того, как предал.

Болезненно морщусь, невольно вспоминая о том, что сейчас наша встреча произошла не при самых удачных обстоятельствах. Она снова застала меня с другой. И снова плакала из-за меня…

Поэтому нельзя. Мне нельзя приближаться к ней. Она заслуживает быть счастливой. А я только жизнь ей порчу.

Но тут в сознание врезается один любопытный факт, который озвучил охранник.

«Замужем».

Мне же не показалось?

Он действительно так сказал?

Откуда узнал? Зачем бы она такое выдавала постороннему мужику?

Может мне просто померещилось? Или я додумал?

Блядь.

Мысль, что моя Рита возможно уже чья-то жена меня просто в лоскуты рвет.

Она ведь моя. Моя!

Нет, я вовсе не считал, что она никогда снова не выйдет замуж — она ведь потрясающая, и явно за ней мужики в очередь выстроились как только мы развелись.

Но я просто не хотел об этом знать!

Потому что…

Осознаю, что забор меня больше не держит, и я уверенно шагаю к жене, которая вроде не замечая меня ковыряется в багажнике дешевой машинки.

Это ей новый муж подарил эту рухлядь?

Или от работы досталось?

Какого черта она вообще работает, если у нее есть мужик?

Не тянет видимо, бедолага. Тогда нехуй жену заводить.

Тем более — мою!

Подхожу вплотную, хватаю Риту за локоть и разворачиваю к себе лицом:

— Вот теперь мы точно поговорим, зайка, — цежу я зло.

Ее красивые глаза делаются огромными, прямо как на плюшевой голове, а рот округляется от шока:

— Т-ты з-зачем… пошел… — но она быстро собирается с силами, и я буквально вижу, как ее красивое личико искажает гримаса ненависти: — Какого черта ты за мной потащился, Филатов?!

У меня нет ответа. Сам не знаю.

Что я должен сказать?

Что я эгоистично ревную ее к новому мужу? И что до я сих пор считаю ее своей?

Она ведь в любом случае меня отошьет.

А я не хочу. Чтобы отшивала.

Не хочу снова отпускать ее хрупкую ручку из своей.

Знаю, что поступил с ней как свинья. Но я клянусь, я уже поплатился сполна.

Замучился без нее.

Какой нахуй муж? Я ее муж!

Я был не прав. Я только ее хочу. Только она нужна…

Мой взгляд мечется по ее красивому лицу.

Я так соскучился.

Я и сам не знал насколько, пока не увидел ее. Вообще не знал, что могу так сильно по кому-то скучать.

Оказывается у меня что-то болело внутри, но стоило ее увидеть и все, как рукой сняло.

Краски ярче стали. Запахи. Будто я из черной дыры выполз.

И я не могу снова туда вернуться.

— Отпусти меня сейчас же! — шипит мой котенок. — И проваливай к своей этой… Карине!

И так хорошо на душе становится от ее злости.

Она ведь ревнует.

Значит… еще что-то чувствует?

Пытаюсь удержаться от глупости, чтобы проверить свою теорию.

Нельзя ведь так грубить с ходу. Она ведь убьет меня.

Но не выдерживаю.

Дергаю Риту за локоть к себе, и накрываю ее губы жадным поцелуем...

Глава 6. Рита

Я от такой наглости поначалу теряюсь. И будто даже поддаюсь от неожиданности.

Ощущение странное. Такое забытое. Я ведь уже год как ни с кем не целовалась. Не говоря уже о большем. Ни одного мужчину к себе так и не смогла подпустить после этого предателя. Да и не до того было.

Зато он…

Ух, как у меня резко память возвращается, стоит подумать, что этот кобель поди весь год по сучкам таскался.

Что есть мочи бью его ладонями в грудь. Но моей силы явно недостаточно, чтобы оттолкнуть этого мерзавца бесстыжего: он крепко держит меня за талию и кажется не собирается отпускать.

Однако и я терпеть этого гада не собираюсь, и уже в следующее мгновение он сам отшатывается от меня:

— Укусила? — будто поверить не может, и удивленно стирает с губы капельку крови.

А я замахиваюсь, чтобы еще и пощечину ему влепить, но к моему сожалению этот подонок ловит мое запястье и дергает меня обратно в свои объятия:

— Я тоже соскучился, зайка, — целует мои пальцы.

— Катись к черту! — шиплю я ему в лицо. — Или как там ее? Карина?

— Упрекаешь меня за случайную телку, а сама уже даже замуж выскочить успела? — вдруг предъявляет он ревностно.

А у меня брови от неожиданной претензии взлетают вверх:

— Замуж? — выдавливаю я, будучи совсем неподготовленной к таким открытиям.

— Думала я не запомнил, какое подробное резюме о тебе дал охранник? — злится будто.

Ах вот оно что!

Значит моя ложь тому прилипале сейчас возможно спасет меня и от бывшего?

— Да, успела, — подтверждаю очень кстати затянувшуюся легенду. — А тебя я вовсе не упрекаю за случайную тёлку, дорогой — это ведь не мое дело. А всего лишь напоминаю, что у твоей силиконовой подружки сегодня день рождения, и она тебя явно заждалась, мааась, — назло копирую интонацию этой его Карины.

И судя по ускоряющемуся дыханию бывшего, попадаю в цель, раздражая его своим поведением:

— Давно замужем? — требует он бесцеремонно, явно не в силах держать себя в руках, что, надо признать, очень льстит.

Поэтому набравшись смелости из этой его неконтролируемой реакции наигранно ласково отвечаю:

— Прости, милый, но моя личная жизнь тебя вообще никаким боком не касается.

Он скалится, и я чую подвох, еще прежде, чем он говорит:

— Я бы согласился с этим утверждением, не ответь ты на мой поцелуй только что.

Подловил, гад.

А я не то, чтобы отвечала ему, но от неожиданности явно не сразу сориентировалась. Как-то просто по инерции поддалась. По привычке что ли.

Но этот мерзавец конечно же не смог оставить без внимания мою досадную оплошность.

Однако сдаваться ему так просто я явно не собираюсь:

— Пфф, — закатываю глаза, выигрывая время, пока соображаю едкий ответ: — Так вот по какому принципу ты себе баб выбираешь? Кто не успел от твоих лап загребущих увернуться, та сразу твоей считается? — сарказм — наше все. — Щаз, дорогой мой! Иди дальше куриц своих разводи. А меня такие дешевые подкаты не интересуют, — пытаюсь вырвать свое запястье из его крепких пальцев.

Он позволяет: отпускает руку. Но тут же бесцеремонно ловит меня за талию, и снова прижимает к себе:

— Не хочу куриц, — выдыхает слишком близко к моим губам. — Хочу зайку.

Торопею от столь неприкрытой наглости бывшего мужа.

Но быстро нахожусь:

— Да ты совсем охре… — понимаю, что слишком уж повысила голос и наконец вспоминаю, что приехала на заказ вовсе не одна…

Бросаю испуганный взгляд на заднее стекло своей машинки. Благо весь зад тонированный, — так наклейка с рекламой смотрится контрастней. Поэтому снаружи не видно, кто сидит внутри.

Зато сестра явно видит мою эпичную встречу с бывшим мужем, и знает, что я убью ее, если она выдаст ему нашего малыша.

Да вот только если сам Сеня проснется и поднимет вой, то мне конец.

А значит нужно как можно быстрее увести бывшего подальше от машины.

Но как назло он видимо замечает мой напряженный взгляд в сторону машины, и прямо спрашивает:

— Тебя ждут?

— Нет! — отрезаю слишком поспешно.

И кажется Дима это чувствует. Щурится подозрительно и принимается рассуждать:

— Пожалуй, если бы в машине сидел твой мужик, то очевидно он бы вылез разобраться, когда его жену явно принудительно целует на улице другой, — предполагает он. — Или ссыт?

— Нет там никого, — цежу я, хоть и понимаю, что звучит как бред, ведь машина заведена.

— А если проверю? — он внимательно следит за моей реакцией.

До боли впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь не выдать своего напряжения:

— Не смей. Лезть. В мою. Жизнь, — шиплю я. — Иначе, клянусь, я испорчу твою!

— И как же? — скалится, будто у него вовсе нет слабых мест.

Но у меня есть идея…

Глава 7. Рита

— Например пойду прямо сейчас и расскажу твоей подружке, что ее мужик лезет целоваться на парковке к аниматору, — предлагаю я, в надежде, что ему хоть каплю дорога эта курица, ну или хотя бы репутация.

Но Дима только усмехается:

— Пойдем вместе, — предлагает, будто на слабо меня берет. — С удовольствием посмотрю на ее реакцию.

Вот же… подлец!

Ничем его не проймешь.

Однако…

Бросаю еще один вороватый взгляд на заднее стекло машины, и понимаю, что этот унизительный спектакль мой единственный шанс увести бывшего мужа подальше от нашего сына.

Впериваю в Диму яростный взгляд и выдаю:

— А пойдем!

Он смотрит на меня так… будто впервые видит. С долей удивления, и даже будто… восхищения?

А я жду только, что он сдастся, и все же не захочет портить отношения со своей шлюшкой.

Однако он вдруг отпускает мою талию, и указывает рукой в направлении базы, предлагая мне идти первой.

Делать нечего. Нужно увести его отсюда любой ценой.

Разворачиваюсь и упрямо иду обратно на базу. Затылком чувствую, что Дима не отстает. Слава богу. Значит повелся.

Мы без проблем проходим ворота. Охранник, явно не признав во мне ту самую зайку, почтительно кивает, как очередной гостье. И мы идем по тропинке прямиком к шатру, где развлекается Карина с подружками.

Чувствую, добром для меня это не закончится. Ведь меня уже унизили там раз. И это у них еще повода не было. А сейчас я иду со злым умыслом, значит дай бог вообще живой уйти.

Ладно. Действуем по обстоятельствам.

В конце концов не бежать же мне от него теперь. Я бы может и не против, конечно. Да только чисто физически шансов у меня никаких. Догонит.

Значит надо сделать так, чтобы он сам отказался тащиться за мной.

Моя ставка все еще на то, что он пожалеет свою телку, и остановит меня до того, как я ей все выложу. Тогда можно будет договориться, чтобы отстал от меня. Но пока он держится на удивление уверенно.

А вот меня трясет.

Вхожу в шатер, и на меня даже никто внимания не обращает. Будто я обычный обслуживающий персонал. И как я тут должна публичные заявления делать? В таком то шуме.

Однако следом за мной входит Дима, и Карина моментально привлекает к его появлению всеобщее внимание:

— Мааась, ты вернулся! — визжит она премерзенько.

А на моих губах появляется саркастичная улыбка. Это прозвище звучит так противно, что кажется даже Дима не в восторге.

— Не передумала выступать? — говорит он тихо прямо над моей головой.

— Могу передумать, если пообещаешь, что оставишь меня в покое, — шепчу я, решив, что это мой шанс.

Ведь раз он спрашивает, значит и сам готов сдаться. Ведь так?

Но к моему разочарованию, он вдруг выдает:

— Ни в коем случае не смею тебя останавливать, — улыбается гад.

И уже в следующий миг на его плече повисает Карина, наконец пробившись к нам сквозь толпу гостей:

— Мась, а это кто с тобой? — вопрошает, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Я аниматор, — отвечаю за себя сама, но заметив, что Карина не понимает о чем речь, добавляю: — Та самая зайка, подарок от подруг. Убожество, не дотягивающее до уровня вашего Маси, прости Господи.

Замечаю, что Дима хмурится недовольно.

Что ж ты дорогой, удивлен регалиями, которыми меня успела наделить твоя шмара? Не знал, с кем связался?

— Да поняла я, — фыркает именинница, поглядывая на своего резко посерьезневшего мужика. — И нахрена вернулась? Денег надо?..

Дима стряхивает ее со своего плеча и тихо рокочет:

— Тебя манерам вообще не научили? — отчитывает ее к моему удивлению.

— Мась, ну че ты? — она тут же губешки свои надувает. — Какую-то попрошайку будешь защищать? У меня вообще-то день рождения, — она бросает взгляд на меня: — А ты проваливай давай.

Не успеваю ничего сказать, как Дима тормозит ее первым:

— За языком следи.

А я тут же подхватываю:

— К слову, и за своим, и за языком своего Маси заодно, — бросаю я холодно. — А то он сует его во всяких попрошаек, стоит его без присмотра оставить.