Мои две половинки

– Да я шучу. Так почему ты дома, Соня?

– Потому что домосед.

– Значит, я нашёл твою фейковую страницу во ВКонтакте. Жаль.

Чёрт! Мне захотелось хлопнуть себя по лбу. Проклятая цифровизация. Теперь всякий человек лишён права на личное пространство. Всюду объективы камер и гигабайты беспечно разбросанных данных.

– Меня начинают пугать твои наклонности.

– «Знай своего врага, как самого себя, и выйдешь победителем из многих битв», – процитировал он и хотел добавить: – Это...

– Сунь-цзы из трактата «Искусство войны», я знаю, – похвастала умом и расслабленно откинулась на спинку кровати. – Так я для тебя враг?

– А сама как думаешь? Я потерял сон и покой с тех пор, как тебя увидел.

– Уверенно, это что сезонное, вроде авитаминоза или скарлатины. Что ещё поведал обо мне интернет?

– Я позже пришлю тебе видео, которое откопал в даркнете. Ты наверняка удивишься.

– Надеюсь, без моего участия. Ты и даркнет шерстил?

– Я очень дотошный.

– Тогда прощаемся. С минуты на минуту к тебе нагрянут парни из кабинета номер девять.

– Что ещё за кабинет такой?

– По типу британской Ми-6, отслеживают пользователей запрещённых ресурсов и прочих киберпреступников.

– Как вовремя ты предупредила, пойду съём распечатку с секретными кодами для взлома Пентагона.

– Господи Иисусе, зачем ты упомянул Пентагон?! – я театрально всполошилась. – Теперь мы оба под колпаком спецслужб. Телефоны уже на прослушке, в вентиляционные шахты опущены жучки с видеокамерами.

– Боюсь предположить, какому воздействию подвергся мусоропровод. По нему небось пущен смертоносный отряд морских котиков?

– Которые замаскированы под ниндзя-ассасинов. Короче, нам кабзда.

– Я так понимаю, ты и компьютерными играми не гнушаешься?

– Могу залипнуть в игрушку на пару выходных дней. Предпочтение отдаю интерактивным фильмам вроде «Детройт» или «Хэви Рейн», хотя по настроению могу погонять «Сталкера» либо «Скайрим».

– Прости за пафос, но я искал тебя всю жизнь, о прекрасная! – патетически воскликнул Илья. – А если серьёзно, ты классная. Давно так не трепал языком обо всякой ерунде. Можно нескромный вопрос?

Градус лёгкости беседы просел. Я мысленно насторожилась.

– В рамках приличий.

– Само собой. Тот блондин, что рядом с тобой на большинстве последних фото – это бывший или нынешний?

– Это горькое прошлое, умершее в настоящем.

– Болезненное расставание?

– Жёсткий удар под дых, – отделалась бестолковым ответом и попыталась закруглить разговор. – Ты извини, время уже позднее. Завтра с утра на вокзал, электричка отходит в 7:25. Я, пожалуй, спать.

– Собираешься в гости к родителям?

– К бабушке.

– Тогда, может, я с утреца заеду в «Командор», наберу кулёк пирожков и в качестве злого серого волка доставлю тебя к бабушке?

– Мне лень стирать и гладить костюм Красной шапочки, инсценировка отменяется. А электричкам я доверяю больше, чем хакерам со сталкерскими наклонностями.

– Жестокосердная София.

– Доброй ночи, Илья.

– Повтори!

– Доброй ночи, – после небольшой паузы проговорила вновь.

– Нет, моё имя. В интерпретации твоего голоса звучит очень... интимно.

– Не выдумывай.

– Повтори, а я включу диктофон. Сама сможешь услышать, как томно ты произнесла моё имя.

– Ничего подобного! Я вежливо пожелала тебе приятных снов.

– А чмокнешь на прощание?

– С чего это?

– Хотя бы потому, что я добавил «пожалуйста».

– Ты уже просмотрел первую лекцию из университета Патриса Лумумбы?

– Пока что начал изучение словаря Даля. Все новые для себя слова обвожу красным цветом. Буду заучивать, – он вздохнул, якобы опасаясь предстоящего объёма работы.

– Какая самоотдача! Ты начинаешь меня восхищать...

И чуть было не ляпнула: «... Ромыч».

Осознание едва не свершившейся ошибки сдавило нутро.

– Я вообще могу перевернуть твоё восприятие мира с ног на голову, так что не смущайся сублимировать на мне свои тайные желания.

– Вот например сейчас я хочу спать. Только тс-с, никому!

– Если примешь от меня видео вызов, готов заклеить себе рот скотчем.

– Почему мне постоянно кажется, что ты втягиваешь меня в какие-то сомнительные провокации?

– М-м, потому что я и впрямь втягиваю?

– Ну хоть признался.

– Тогда давай ответную откровенность. Ты уже в пижаме?

– Что ты, как можно?! На мне флисовый комбинезон, термобельё, шерстяные носки до колен и сверху душегрейка.

– Звучит жарковато. Поблизости на полную мощь работает кондиционер?

– Нет, я остужаю твой пыл, торопыга.

– Что ж, ты промахнулась. Я вообразил тебя в прозрачной шерсти и малость завёлся.

– Шерсть не бывает прозрачной.

– Тебе самой бы обновить знания. Разве не в курсе, что шерсть полярных медведей не белая, а прозрачная?

– По-твоему, я выпендрилась в шкуру полярного медведя?

– Вне всяких сомнений. И под моим углом зрения – это чистый секс.

– Ты неравнодушен к мишкам?

– А ты догадливая, раскусила мою мишкофилию на раз.

– Илья...

– Так что насчёт завтрашней совместной поездки к бабушке? Мне нестись с утреца за выпечкой?

– Тебе говорили, что ты ненормальный?

– Пытались намекнуть, но я не слишком легковерный. Так да или да?

– Осмелюсь предупредить, что моя бабушка – весьма крепкая пожилая женщина. В обиду себя не даст.

– А ты дашь?

– Так, мне стоит наведаться к окну и проверить, не полнолуние ли сегодня.

– Нет, глупенькая, я всего лишь спросил, дашь ли ты себя в обиду. Двусмысленно прозвучало, прости.

– Прощаю. Очередное незнакомое слово из томика Даля?

– Угадала. Я хоть правильно применил?

– Вне всяких сомнений. Самообразование тебе к лицу.

– Ты так активно хвалишь, что мне хочется урчать.

– Мы не закончим этот разговор. Я отключаюсь, Илья.

– Мы продолжим утром. Какой кофе ты любишь?

– Растворимый со сливками.

– Серьёзно?

– А ты ожидал услышать какой-нибудь «лавандовый флэт-уйат с халвой»?

– Скорее «зелёный чайный макиато с матча и шоколадом», хотя нет, лажанулся. Ты же не ешь сладкое.

– Вот именно. Отбой, Илюш.

– Чертовка. Так нежно лизнула меня в ушко и планируешь сбежать?

– У тебя пунктик на собственном имени?

– Скорее на твоём голосе. Он у тебя очень мягкий и глубокий, так бы и слушал всю ночь.

– Спешу тебя разочаровать, я громко и гулко храплю.

– Это из-за тяжести медвежьей шкуры. Она тебя душит. Готов предложить эквивалент: мои невесомые объятия. Они и согреют, и приласкают в нужный момент.

– Начинаю храпеть: хр-р-р.

– Приезжай ко мне, вместе почитаем Даля. У тебя явно наметились пробелы в вежливости.

– Продолжаю посвистывать...

– О, становится интереснее. А постанывать ты будешь?

– У-у-и-и...

– Это визжание, моя старательная храпунья. Я о настоящих стонах. Какая ты в момент удовольствия? Тихая или...

– Чао, развратник!

Я отключила телефон, убрала звук и бросила его на тумбочку. Заулыбалась от ощущения непередаваемого веселья. Давненько я так от души не потешалась над собеседником. И ведь вовсе не глуп оказался.

На этом моменте я закрыла глаза, натянула одеяло до самого подбородка и позволила воображению дорисовать рядом с собой тепло Ромкиного тела.

Как же его не хватает! До вспоротых нервных окончаний и надсадного ора.

Только додумалась до этого сравнения, как руки сами схватили телефон, а пальцы бегло прошлись по цифрам.

– Сонь? Случилось чего? – сонно прошептал в трубку голос, который окончательно затуманил воспалённый разум.

– Чего звонил? – спросила яростно, без грамма нежности или умиления, которые заливали изнутри.

– Услышать тебя хотел. И увидеть. Тоскую очень.

Он говорил отрывисто, словно взвешивал каждое слово. А я сопела в микрофон и до боли прижимала к лицу телефон, мысленно костеря себя за идиотизм. Ну зачем поддалась истерике? Для чего позвонила?

– У тебя всё хорошо? – с долей обеспокоенности спросил Рома.

– Чудесно. Завтра вот еду у бабушке с пирожками в компании серого волка.

Захлопнись! Прекрати!

– Познакомилась с мужчиной. Вроде ничего такой, – несла я откровенную чушь и не могла остановиться.

– Мне приятно слышать, что у тебя всё налаживается. Честно. Сонь?

– Надеюсь, у тебя тоже всё хорошо.

– Более-менее. Я люблю тебя. Сладких снов.

Я задохнулась от возмущения, а потом оборвала вызов и зарылась лицом в подушку, чтобы прокричаться.

Сукин сын! Да он никого кроме себя не любит. Чтоб ему пусто стало. Ненавижу.

Глава 4

Электричку я проспала, конечно. После глупейшего разговора с Ромкой напрочь забыла включить на телефоне будильник, так что разлепила глаза около восьми утра. Глянула на дисплей и приняла входящий вызов с незнакомого номера.

– Надеюсь, ты не умчала к нашей дорогой бабушке спозаранку? – вопросил безобразно бодрый голос Ильи. – Потому что я проспал.

– Я тоже, – пожаловалась вяло и зевнула, протирая заспанную моську пятернёй. – Кстати, когда моя бабушка успела стать и твоей дорогой?

– Ты разве не в курсе? Помимо мишек я и старушек обожаю. В том плане, что ни дня не могу обойтись без заботы о старшем поколении. Так что твоя бабушка теперь в числе моих фавориток.

– Почему всё, о чём ты говоришь, звучит пОшло?

Я медленно поплелась в ванну, слепо включая повсюду свет.

– Наверное, ты не слышала от меня настоящих пошлостей, поэтому и считаешь, что планка у меня на уровне школьника. Так куда завезти булочки?

Я глупо захихикала.

– Сам себя послушай! Ты собираешься возбуждать булочки...

Он грохнул хохотом, притом настолько заразительным, что я присоединилась в момент. Вспрыгнула на стиральную машинку и по-турецки поджала ноги.

– Подловила, так подловила. Хочешь, запишу на видео процесс разогрева выпечки?

– Фу-у, нет. Смотреть, как ты кончиком языка слизываешь помадку или сбиваешь шершавыми пальцами присыпку – к такому я ещё не готова.

– Тогда диктуй адрес, куда доставить эту жаркую сдобу.

Задумалась на миг, хочу ли продолжать это странное общение. Да, он прикольный, умеет развеселить и поддержать беседу, но разумно ли поощрять ухаживания другого мужчины, когда сердце истошно ломится в сторону бывшего?

Спросила себя, сумею ли простить Ромку и дать ему второй шанс? Ответ, к несчастью, однозначен: нет. Я готова мириться со множеством пороков, согласна искать пути решения миллиарда проблем, однако молча проглотить измену не способна. То, что случилось единожды, обязательно повторится – непреложная истина.

Всё же назвала адрес, и через пару минут мы зафиналили разговор.

Собиралась я, как обычно, с огромным тщанием. Подкрасилась, чулки-белье, удобные джинсы и футболка – со времён знакомства с Ромой уже вошло в привычку в любой день быть во всеоружии. Потому что «а вдруг». Вдруг случайно повстречаю бывшего – тогда непременно потребуется продемонстрировать себя во всей красе. Я ж со стыда сгорю, если натолкнусь на него в каком-нибудь торговом центре да ещё в обнимку с красавицей, а сама при этом буду выглядеть пугалом огородным.

Да и, честно признаться, полюбилось мне отлавливать на себе вожделеющие мужские взгляды. Ими Ромка избаловал, а потом как-то само вошло в привычку. Я ведь красивая пышнотелая блондинка (крашеная, конечно, но это уже нюансы). Росту мне добавляют каблуки, грудь смотрится по-девичьи благодаря дорогому бюстгальтеру, а уж умение себя преподнести в выгодном свете я оттачивала годами.

Волнения перед встречей я не испытывала. Максимум, что мог пробудить во мне темноволосый симпатяга – сдержанную улыбку, да и та вышла какой-то неестественной, словно гримаса пластиковой куклы.

Илья припарковал уже знакомый мне «Лексус» возле подъезда, резво выскочил наружу и двинулся навстречу с плетёной корзинкой и аккуратным букетиком цветов наперевес.

Приняла кулёк из холщовой бумаги, прижала к носу. Яркий запах карликовых роз с нежно-розовыми бутонами защекотал ноздри, но куда явственнее почувствовался дурманящий аромат свежей выпечки.

– Это и есть твои разгорячённые булки?

– Они самые, – Илья расхохотался, и я отменила, что улыбается он иначе, не открыто и беззаботно, как Рома, а сдержанно, если не сказать загадочно. – Признаюсь, что не решился облизать всю помадку, оставил и для тебя пару плюшек.

– Очень предусмотрительно.

Я окинула его придирчивым взглядом. Кроссовки, джинсы, футболка, тонкая спортивная куртка – всё преимущественно тёмное, но опрятное и отглаженное. На щеках недельная щетина, густая и почти чёрная под цвет волос. Последние зачесаны назад. Ко всему его облику наиболее подходило слово «аккуратный», такой тип людей подчиняет эмоции разуму и не спотыкается на ровном месте.

Илья тоже оглядел меня с ног до головы. На пару секунд задержался на губах, ещё дольше – на груди, потом наклонился и поцеловал где-то возле ушка, щекоча кожу. А вот его запах что-то во мне всколыхнул. Нет, не призрачное воспоминание о Ромке. Скорее то было некое позабытое чувство чего-то запретного и вместе с тем желанного.

Я не большой знаток мужской парфюмерии, но прочувствовала нотки сладкой ванили, горького перца, душистой ели и терпкую восточную пряность. В моём воображении они плохо сочетались, а на деле их связывал в единую композицию некий компонент, который я обозвала бы шлейфом самоуверенности.

– Спасибо за цветы, – сказала, когда после небольшой заминки Илья всё же отстранился.

– Не за что. Кстати, у тебя дивные духи.

Обмен любезностями завершился, только мужчина продолжил стоять настолько близко, что мне не терпелось шагнуть назад.

– Ну что, где живёт наша дорогая бабуля?

– Моя в Будагово, это небольшая деревня в сорока километрах езды по трассе на Иркутск.

– Сорок кэмэ неблизко, подвезти?

– Бесплатно? – округлила глаза в наигранном удивлении.

– Сторгуемся, я думаю. У тебя вон какие активы, – он повёл бровями и взглядом указал на мои губы.

– А если я на грани банкротства?

– Оформим кредит под самый мизерный процент, – Илья взял меня за локоть и проводил до пассажирского места.

– Огласи условия заранее. Туда – обратно, вернуть в целости и сохранности – это сколько по прайсу?

Я устроилась в кресле, обтянутом бежевой кожей, перекинула через плечо ремень безопасности.

– Если в поцелуях, то набежит не меньше полусотни, а с процентами, думаю, все двести, – он плюхнулся на водительское место и завёл двигатель.

Корзинка с румяной выпечкой отправилась на заднее сиденье.

– Грабёж средь бела дня, – возмутилась тарифам на пассажирские перевозки. – Тормозни у ближайшей автобусной остановки, я предпочту добираться своим ходом.

– А сколько ты готова отстегнуть за эту поездку?

Мы оба изображали деловой тон, будто и впрямь обсуждали взаимовыгодную сделку.

– Два, максимум три чмока.

– Жадинка, ты видела вообще цены на бензин? – Илья мельком посмотрел на меня и улыбнулся, словно опасаясь, что я восприму его замечание всерьёз.

– Хорошо, пять. Пять чмоков...

– ... и один взрослый поцелуй, – быстро добавил любитель присваивать себе чужих бабушек.

Я ещё раз посмотрела на его профиль, представила себе это действо. Ни тебе дрожи, ни предвкушения, ни трепета. Однако же ужаса или отвращения тоже не наблюдалось.

– По рукам, – беспечно согласилась, и мы впрямь стукнулись ладонями, скрепляя сделку. – Давно ты в разводе?

– О, кто-то тоже нуждается в приручении любопытства. Больше года, Сонь. А ты была замужем?

– Нет. Вокруг одни слепцы, – якобы пожаловалась.

– Хорошо, что у меня стопроцентное зрение, – он подмигнул и прибавил газу, уверенно двигаясь по федеральной трассе за чертой города.

– Где ты работаешь?

– Как и большинство в нашем городе, на железной дороге. Вожу поезда из точки «А» в точку «Б».

– Машинист или помощник машиниста?

– Машинист. В основном гоняю на грузовых локомотивах.

Так, засыпая друг друга вполне сдержанными вопросами, мы скоротали путь, и уже на въезде в деревню я могла составить короткую биографическую справку об этом мужчине.

Ему тридцать два года, за плечами ранний брак, который просто изжил себя с течением времени. С бывшей женой они в хороших отношениях, оба понимают, что ребёнку гораздо проще мириться с изменениями в жизни, когда оба родителя стараются во всём найти компромисс, а не используют отпрыска в качестве рычага давления.

Говорил он по большей части серьёзно, изредка таинственно улыбался и с интересом поглядывал на меня, считывая реакцию на свои ответы.

Когда наступил мой черёд открыться, я постаралась держать эмоции в узде и подчеркнуто равнодушно поведала о расставании с молодым человеком.

– Мы недолго встречались, всего месяц. Он оказался не готов к серьёзным отношениям, а мне хотелось стабильности.

– Иначе говоря, замуж?

– В дальнейшем, возможно.

Секретничать насчёт запланированных белокурых тройняшек я не стала. Боюсь, в этом вопросе меня поймут только женщины. Признание факта измены с его стороны и вовсе казалось глупейшим поступком. Ведь в разладе подобного рода всегда виноваты оба, так уж заведено в психологии. Вот только ума не приложу, в чём моя ошибка. Многое Ромычу позволяла? Да не то что бы. Взаимное уважение сопровождало наше общение с первых дней. Мы все роли делили по договорённости. Не было у нас авторитарности и подчинения. Мне казалось, мы всюду участвовали на равных.

Даже в плане секса между нами царила гармония. Я уступала ничуть не чаще Ромы, и даже если исполняла его желания, то не стеснялась озвучивать свои. Не слукавлю, если скажу, что среди нас не было ведущего и ведомого, мы выступали как отдельные целостные личности. Во всём.

Тогда почему же он всё-таки полез на чужую бабу? Приелось плотное тело? Захотелось ощупать подтянутую задницу и зарыться лицом в крепкие сиськи? Мой промах в том, что не успела изморить себя голодом?

– Ау, Сонь! – перед лицом замелькала раскрытая ладонь. – Чего притихла и глаза вытаращила?

– Извини, задумалась.

Посмотрела в окно, увидела, что стоим на заправке. Илья припарковал машину у придорожного магазина.

– Тебе правда растворимый кофе со сливками?

– Да, если не затруднит.

– Взять что-нибудь перекусить? Ты вообще позавтракала?

– Нет, да, – ответила рассеянно. – В смысле, ничего не нужно, кроме кофе. Я позавтракала.

Нифига подобного, конечно. Львиную долю времени я потратила на сборы, оттого напрочь забыла о еде. Однако в свете недавних умозаключений подумалось, что чуточку пострадать от голода – даже полезно.

Илья вернулся через пару минут и подошёл к машине с пассажирской стороны. Обе руки у него были заняты: в одной бумажный поднос с двумя чашками кофе, в другой – пирамидка из пары баночек с десертами. Я забрала у него напитки, поставила на торпеду и с интересом пригляделась к содержимому прозрачных контейнеров. Белое основание, жёлтая шапка джема и всё это приправлено чёрными семенами ванили. Слюноотделение не заставило себя ждать.

– Надеюсь, ты любишь панакоту, – молвил Илья, усаживаясь за руль.

– Вообще-то, – облизнулась, – я её обожаю. К ней бы ещё чайничек зелёного чая «Молочный улун» и ты бы послушал, как я могу блаженно стонать.

– Так чего же мы ждём? – воодушевился он. – Алиса, адрес ближайшего кафе, где подают чай «Молочный улун»! – прокричал в воздух, но умная помощница так и не отозвалась.

– А ты любитель форсировать события.

Мы взяли по стакану с кофе, отпили по глотку и оба скривились.

– Двойной американо без сахара? – ужаснулась я.

– Почему твоя бурда пахнет стоячими носками? – возмутился Илья.

– Живо отдай мой наивкуснейший кофе! И сам давись своей горечью.

Илья отвёл бумажный стакан с моим напитком подальше и хитро улыбнулся.

– А ты отбери, – велел задиристо и приоткрыл окно, сетуя: – Запах просто кошмарный. Сюрстрёминг [(швед. surströmming) – шведский национальный продукт, ферментированная или квашеная балтийская сельдь (салака). Известен резким неприятным запахом, который многие сравнивают с протухшими яйцами] отдыхает.

Я потянулась к вожделенному стакану. Илья отодвинул руку ещё дальше и игриво заявил:

– Меня так и подмывает вылить эту бурду.

– Только попробуй!

Он выставил стаканчик за борт и наклонил, пуская тонкую бежевую струйку.

– Ой, попробовал!

Зарычала от утрированной досады, схватила его за рукав куртки, попыталась вернуть напиток на родину.

Илья только этого и ждал. Свободной рукой осторожно коснулся моего плеча и медленно повёл выше через каскад распущенных волос к лицу.

– Попроси вежливо, гордячка, – сказал шёпотом и таки очертил костяшками пальцев линию подбородка.

Я уже забыла о кофе и сосредоточенно рассматривала его темно-карие глаза, которые блуждали по моему лицу. Неспешно исследовали сантиметр за сантиметром и всякий раз застывали на губах, после чего зрачки как бы вытягивались, всё сильнее затемняя радужку.

– Я не хочу, чтобы ты меня целовал, – призналась честно и спешно отвернулась к окну.

– Я и не целую.

– Но хочешь.

– Разве это не естественное желание для мужчины, который находится наедине с красивой женщиной? – Илья протянул мне мой стакан и взамен получил собственный.

Его вопрос я оставила без ответа. Укладывать в нашу общую постель соседку, едва я на пару десятков минут отлучилась из дома – тоже часть естественного желания мужчины при виде красивой женщины? Тогда я предпочла бы избавить этот мир от естественных желаний.

Мы снова вернулись на федеральную трассу. Оба молча пили свой кофе, и чтобы хоть немного сгладить неловкость, я распечатала баночку с панакотой и зачерпнула содержимое пластиковой ложечкой.

Молочное суфле таяло на языке. По сахару и консистенции никаких претензий, а кисловатый джем прекрасно оттенял этот ансамбль, раскрывая весь вкус нежирных сливок. Семена ванили вкуса не добавляли, но их приятно ловить на зуб и разжёвывать.

– А где обещанные стоны? – с улыбкой спросил Илья.

– Точно, прости! – я отправила в рот следующую порцию, подождала, когда та начнёт таять на языке и расслабленно выдала: – У-уи-у-уи. Волшебно.

Мой водитель покосился на меня с недоумением, потом припомнил наш ночной разговор и рассмеялся.

– Почему я сразу не догадался, что будет что-то подобное? Ты очень своеобразно стонешь.

– Полезная привычка, когда требуется не отвлекать водителя от дороги, скажи!

– Да, о-о, да-а, – он сам тихонько простонал. – Твоей манерой стонать разве что вырубать вожделение под корень. Стоп-кран для любого самца.

Я снова набрала десерт и протянула ему.

– Открой-ка ротик, самец, и скажи «ам». В качестве извинения за свой антисекс накормлю тебя вкусняшкой.

Он заглотил ложку почти целиком и даже как-то умудрился коснуться губами моих пальцев. Медленно прожевал сладость.

– Разве я сказал, что твои визги убивают моё возбуждение? – он коварно поиграл бровями, не отводя взгляд от дороги. – Наоборот. Меня заводит всё нестандартное. Твоя вариация стонов в том числе.

– Как быстро прорывается наружу твоя маньячья сущность.

Мы прикончили обе баночки с панакотой, а после разорили запасы пирожков для бабули. Я отыскала для Ильи слойку с ветчиной и сыром, а себе взяла пышную шанешку с курицей и зеленью.

– Вот здесь сверни направо, а на втором перекрёстке – налево, – подсказала, когда мы уже въехали в населённый пункт.

– Как зовут нашу драгоценную бабулю?

– Любовь Ивановна. И давай притворимся, что ты просто меня подвёз? По-дружески.

– И не стыдно тебе обманывать бабушку?

– В том-то и дело, что стыдно. Поэтому я не стану объяснять, почему явилась в гости с мужчиной, с которым знакома два дня. Твоя байка насчёт геронтофилии [Геронтофилия – расстройство полового влечения, которое характеризуется болезненной половой тягой к лицам пожилого возраста] тут не прокатит.

– Эй, потише на ухабах, женщина! – живо нахохлился Илья. – Я питаю платонические чувства к пожилым дамам. Похотью там и не пахнет.