Полная версия
Мачеха подбоченилась:
— Что, уже гонишь? С любовником не терпится встретиться?
Меня это как-то разозлило, и я подумала, что не только мачеха может подбочениться и давить своими корпулентными достоинствами.
Я тоже выпрямилась, упёрла руки в бока, сделала шаг навстречу мачехе и сказала:
— Ну, а, если и да, то вам-то какая разница?
Мачеха так и села на стоящий позади стул.
— Хелен, я тебя не узнаю, — проговорила она, и уже миролюбиво добавила:
— Да кто же вечером-то ездит? Я никак не доберусь…
И здесь, я, хоть и ругала себя, но не смогла выгнать женщину на ночь глядя, хотя и знала, что наверняка потом об этом пожалею. Поэтому сказала:
— Меня узнавать не надо, но, если вам страшно ехать, то оставайтесь сегодня на ночь.
После чего угрожающе наклонилась и добавила:
—Но завтра утром вы уедете.
— А разве тебе помощь не нужна? — спросила мачеха.
— Мне нет, не нужна, — ответила я.
— Ох, Хелен, попадёшь ты в беду, — сделав брови домиком, сказала она.
А я подумала: «В бОльшую беду я попаду, если мачеха здесь останется».
Глава 8. Приятности и разочарования
Как я и предполагала, красавчик Лукас пришёл при полном параде, причёсанный и побритый. Сначала, когда я открыла дверь его чувственные губы расплылись в улыбке, синие глаза заблестели. Вот уж не ожидала! Ну что сказать, смотреть на него было приятно, но, увидев фрау Штайнер, красавчик-полицейский сник, но поужинать всё-таки остался.
Я, когда подбирала продукты для готовки на ужин, выгребла почти всё, что там оставалось, и подумала, что завтра нужно обязательно пройтись или проехаться по тем поставщикам, которые поставляли в кнейпе продукты. Память Хелен подсказала, что достаточно утречком пойти на рынок, и их всех можно будет там найти.
На ужин приготовила жаркое из остатков мяса, оно было ещё хорошее, и немножко овощей: лук, морковь, репа. Картофеля не было, и что-то мне подсказало, что картофеля тут ещё вообще, может быть, и нет. Но ничего, вместо картофеля и пастернак, и фасоль, или горох пойдёт. Сегодня уже фасоль готовить не стала, надо было замочить заранее.
За ужином говорили ни о чём. Герр Бреннер всё больше рассказывал какие-то смешные истории, мачеха нашла бочонок с пенным напитком, и мне налили чашечку, но мне показалось, что крепковато, поэтому я глоточек сделала и больше не стала, налила себе травяного отвара. Мачеха же с герром Бреннером, повеселев, обсуждали каких-то совсем неизвестных мне и не очень известных Хелен людей.
Наконец, когда всё было съедено и красавчик засобирался уходить, я вдруг «вспомнила», зачем он приходил.
Обратилась по имени, за ужином, в присутствии мачехи, мы всё-таки перешли на не менее формальное общение.
– Герр Лукас, – сказала я, – а вы же ко мне по делу приходили. Так что там с этим делом?
– Да, фрау Хелен, – отчего-то поморщился герр Лукас, – сегодня в полицейский участок пришёл герр Грубер и подал заявление, что вы его избили и оскорбили.
Мне или показалось, или мачеха с уважением на меня посмотрела.
– И что мне со всем этим теперь делать? – спросила я.
– Ну, собственно, – сказал Лукас. – Я могу устроить герру Груберу пару неприятных моментов.
– Ну так зачем же дело встало? – спросила я.
– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – многозначительно произнёс герр Бреннер, и подвигал бровями. Брови у него были темнее волос, что делало лицо его более выразительным.
– Ну так давайте поговорим, – сказала я, ожидая очередного подвоха.
Герр Бреннер посмотрел в сторону мачехи.
– Герр Лукас, а что это вы так на меня смотрите? – игриво сказала фрау Штайнер.
– Фрау Штайнер, дорогая вы моя, могу ли я поговорить с фрау Хелен наедине?
Я обернулась на мачеху, мне стало любопытно, останется или уйдёт? Мачеха встала и со словами:
– Я буду недалеко, – вышла в сторону кухни.
– Так что вы хотели мне сказать, герр Лукас? – спросила я холодно.
Красавчик сел напротив меня за столом, голову свою блондинистую положил на руку, посмотрел на меня проникновенно, и сообщил:
– Я влюблён.
Я удивлённо посмотрела на него.
– Герр Лукас, мы только сегодня супруга моего похоронили! – возмутилась я.
Но герр Лукас продолжал:
– Я влюблён в ваши... – он вздохнул, – таланты, – но посмотрел туда, где кончается лицо…
А всем известно, что лицо у женщины кончается в зоне декольте.
– И что вы этим хотите сказать? – спросила я так сухо насколько могла.
– Фрау Хелен, я могу очень быстро решить вопрос с герром Грубером, так, что он больше вас не побеспокоит.
– Ну так решите, если можете, – раздражённо сказала я.
Герр Бреннер улыбнулся и попытался расположить свою руку на мою, лежавшую на столе. Я быстро убрала свою.
– Но сами посудите, фрау Хелен, зачем мне это делать для чужой мне женщины?
«Так, – подумала я, – и на что это он тут намекает?»
А вслух сказала:
– И на что это вы намекаете, герр Бреннер?
Красавчик явно не ожидал прямых вопросов.
– Ну... мы могли бы с вами познакомиться ближе, – сказал он и улыбнулся своей бесшабашной улыбкой.
И меня это разозлило. Я бы, может, когда-нибудь и рассмотрела его кандидатуру в… друзья, но уж точно не за тем, чтобы избавиться от назойливого конкурента. С ним вопрос я сама решу.
Я встала и пожалела, что тарелки были уже пустые, иначе бы я ему вывалила рагу на голову. И уперла руки в боки, так же как мачеха сегодня пыталась на меня воздействовать, выпрямилась, грудь вперёд.
– А ну пошёл вон отсюда! – выкрикнула я.
Я потом смеялась, вспоминая его лицо, когда он чуть было не упал с лавки, вскочил, пятился назад и потом уже на выходе из двери попытался оправдаться:
– Да я не то имел в виду...
– Постыдитесь, герр Бреннер, – гордо сказала я и хлопнула дверью.
Ну вернее, я попыталась хлопнуть дверью, но она была очень тяжёлая, и у меня не очень получилось. После чего я закрыла дверь на замок, обернулась, посмотрела на мачеху, которая выскочила из кухни.
– Правильно ты ему сказала, – одобрила фрау Штайнер. – Ходят тут голодранцы, жрут. Нам такие с дырами в карманах не нужны, тебе нужен солидный человек!
– Не начинайте, фрау Штайнер, – отрезала я, – я сейчас очень злая. И я вам уже сказала, что я не собираюсь ни за кого замуж, тем более за того, кого вы мне можете найти. Всё. Концерт окончен. Все идут спать!
Мачеха испуганно замолчала, но стала подниматься по лестнице. А у меня была другая задача, мне нужно было спрятать мои талеры. Я сегодня весь день носила их на себе и, судя по всему, буду носить и ночью, потому что пока я их не припрячу так, чтобы я была точно уверена, что их никто не найдёт, я с ними расстаться не смогу.
Хорошо, что я взяла всего пять золотых талеров, остальное оставила у поверенного. Но о том, что я приняла наследство никто, кроме поверенного и мачехи, не знал. Все разошлись, уверенные в том, что я пока размышляю, и поэтому у меня был ещё месяц, и хотя стоило мне это два золотых талера, но я посчитала, что это инвестиция.
Мачехе сказала, что деньги все придётся отдать герру Груберу, поэтому они остались у поверенного и забирать их я пока не собираюсь, иначе, боюсь, мне бы не удалось её выпроводить. А так она, обидевшись на меня, что я к «жизни неприспособленная», утром уехала, предварительно доев всё, что в доме оставалось.
Оказывается, она жила в соседнем городке, вернее, там был дом отца Хелен. Но Хелен этого дома лишилась, потому что у мачехи с отцом Хелен родился сын, единокровный брат Хелен. Так вот, поскольку у неё был сын, то всё имущество, конечно же, переходило наследнику мужского пола. Именно поэтому Хелен после смерти отца и осталась бесприданницей, которую выдали замуж за владельца кнейпе.
Как только мачеха уехала, я заперла все двери, закрыла все окна и вооружившись маленькой лопатой, пошла в погреб. Мне нужно было найти тайник супружника.
***
Начала я с сухого погреба.
В памяти Хелен отложилось, что именно туда всегда лазил герр Мюллер перед тем, как куда-то идти, или тогда, когда нужно было платить налоги. Лопату я взяла потому, что в погребах пол был земляной, и я не исключала того, что мне придётся в земле покопаться.
Взяла лампу и, прежде чем начать всё обстукивать, зайдя в погреб, на всякий случай тоже заперлась изнутри. Я встала, осмотрела помещение, задумалась о том, где бы я спрятала деньги. Внутри погреба стояли мешки с продуктами: с мукой, с сахаром, с крупами, с фасолью и горохом. Порадовалась, что запасики были, и что всё грамотно устроено, по углам висели пучки травы, отпугивающие насекомых и мелкую живность.
Осмотр ничего не дал, было понятно, что вряд ли герр Мюллер прятал деньги в продуктах, потому как доступ к продуктам был у жены. А от жены он свой тайник скрывал, значит, где-то в другом месте, где никто не будет искать.
Тут я увидела, что в самом углу погреба торчит пенёк. Создавалось такое впечатление, что как будто бы он здесь был ещё до того, как дом построили, и его просто оставили, чтобы можно было посидеть. Я попробовала его пошатать, но он не поддавался. Пенёк был покрашен чем-то типа морилки, так как будто и был стулом. Простучала по нему звук был обычный. Пенёк как пенёк.
Прошлась ещё раз по погребу, посмотрела всё, дощечки простучала, стены, ничего не отзывалось так, как будто бы там пустота. Но взгляд мой снова возвращался к пеньку. Я побила пенёк, подёргала его, но, похоже, он держался очень крепко. И, утомившись, я на него села.
И как только я на него села, я сразу увидела, что на уровне глаз с правой стороны на стене одна дощечка неплотно прилегала.
– Ну как так? Я же по ней стучала! – пробормотала я.
При помощи лопатки я выковыряла эту дощечку, за ней была полость. Я попробовала посветить туда лампой, там что-то точно было, но засовывать в темноту руку всегда было страшно… Но делать было нечего. Деньги мне были нужны, и я решилась.
Вскоре передо мной лежало пять мешочков. Я, аккуратно развязав мешочки, посмотрела, что в каждом из них. И мне захотелось танцевать!
Там были золотые талеры. Я пересчитала один, в нём было двадцать талеров. Я хотела пересчитать остальные, чтобы точно быть уверенной, что у меня есть сто талеров. Сто талеров! Я богачка!
Как вдруг я услышала, что в дверь стучат.
«Да что ж такое-то! – подумала я. – Не дом, а какой-то проходной двор».
Я спрятала мешочки обратно в тайник, подумав о том, что надо бы сделать свой, а то вдруг кто-то ещё о нём знает, вспомнила я неприятное лицо герра Грубера, и пошла открывать.
Глава 9. Встреча на рынке
За дверью оказались уже знакомые мне «главари» дровосеков. На этот раз стучали они чинно, скромно переминались возле входа, мяли свои шапки в руках.
– Фрау Мюллер, мы тут это… оплату, которая перед... принесли, – произнёс один из них.
Мне стало смешно. Видимо, он забыл слово «предоплата», но самое главное, конечно, что я их поняла.
– Это отлично, – сказала я, – когда начинаем?
Тот, который повыше, с огромными кулаками, которыми в первый раз, когда они приходили, он чуть не снёс мне водную дверь, сказал:
– Фрау Мюллер, давайте сегодня, пожалуйста. Сил нету больше сухомятку жрать. Мы даже меньше стали леса вырабатывать, а нам никак нельзя, у нас сезон короткий.
Я посмотрела на них, покосилась на часы, но в целом подумала, что если сейчас смотаться за продуктами...
– А далеко до вашей делянки-то ехать? – спросила я.
– Нет, недалеко, – сразу же ответил герр Эдер, – тут близко, из города как выехали, прямо по дороге всего полторы руты*, а там и наша делянка, справа.
А громила добавил:
– Там у нас и навес есть, мы поставили.
(*Рута (нем. Ruthe) — поземельная мера длины, бывшая в немецких государствах до введения метрической системы в общем употреблении. Здесь автор берет вюртембергскую руту в 10 футов = 2,865 м)
– Навес – это хорошо, – сказала я, – ну, давайте оплату раз принесли.
Забрала я у них кошелёк, пересчитала, молодцы, принесли, как договаривались, два талера на два дня.
– Сегодня тогда обед чуть попозже будет, – решила я перестраховаться.
– Во сколько ждать-то вас? – с надеждой спросил громила.
– Ну, сейчас как на рынок схожу, потом сразу к вам. Думаю, что к двум часам пополудни обед у вас уже будет.
Громила затянул:
– Поздновато, конечно...
Но тот, который помельче, герр Эдер, ткнул его локтём в бок, и громила замолчал.
– Два часа – это вообще отлично, фрау Мюллер. Спасибо вам большое.
– Но завтра, – решила я их немного подбодрить, – завтра будет пораньше. Сегодня, видите, вы попозже пришли, и продукты у меня не куплены.
Дровосеки начали кланяться, пятясь назад. Я обратила внимание, что у них была телега с лошадью, на которой они, видимо, сюда подъехали, и подумала о том, что мне тоже понадобится транспорт, во-первых, чтобы котёл с собой взять, да и продукты отвезти. Главное, конечно, котёл. Интересно, его там можно будет оставить на ночь или нет?
Но решила пока не разбрасываться котлами, а то, вдруг, это какая-нибудь ценность. Покопавшись в памяти Хелен, не нашла никакой информации, сколько здесь стоили котлы. Но это ещё не значило, что котёл можно было оставлять где-то на улице.
А в душе зрело предвкушение: «Работа!!!»
Но первым делом нужно было перепрятать мой клад. Я же не смогу ничего делать, постоянно думая о том, что кто-то вот так же пролезет ко мне в погреб, сядет на пенёчек и обнаружит дощечку. Денежки следовало перепрятать. Но куда?
Ну, во-первых, я свои сто талеров разделила на три части. Если вдруг украдут одну часть, то две останется. Такой вот риск-менеджмент. Одну часть зарыла в холодном погребе, вторую оставила за дощечкой в сухом, а третью, спрятала под дощечкой в полу в спальне.
Только перепрятав свои денежки, я пошла на рынок. До рынка было идти недалеко, в руках у меня была корзинка, погода была хорошая, ещё светило утреннее солнышко, откуда-то доносился аромат свежевыпеченного хлеба.
Проходя мимо соседнего с кнейпе дома я увидела фрау Хофер и поздоровалась, она сразу же вышла из калитки.
– Как ты, Хелен? – участливо спросила она.
– Да уже лучше, фрау Улита, спасибо, – улыбнулась я.
– Ну, наконец-то я вижу, как ты улыбаешься, – понизив голос сказала она, и добавила, – в городе только так широко не улыбайся. И тут же спросила:
– А ты куда собралась-то?
– На рынок иду – помахала я корзинкой.
– Ну молодец, – похвалила она меня, и осторожно кивнув в сторону кнейпе спросила:
– А что, мачеха-то твоя уехала?
Я кивнула, и фрау Хофер, покачав головой, сказала:
– Это очень удачно, я думала, что она от тебя теперь не отцепится. Такая она… пиявка.
– Спасибо вам, фрау Улита, – поблагодарила я пожилую женщину и предложила: – Вам что-нибудь купить на рынке?
– Ой, да что ты, Хелен, у нас всё есть, ты лучше сама заходи, я тебе пирогов дам, сегодня Фриц попросил, с печёнкой, – произнесла фрау Хофер.
– Ну ладно, тогда увидимся, – сказала я, отметив себе, что надо бы поблагодарить пожилую женщину, и пригласить на ужин или обед, и потопала в сторону рынка.
На рынке вкусно пахло зеленью, соленьями и жареными пирогами.
Я первым делом пошла по тем поставщикам, которые поставляли в кнейпе. Хелен всех хорошо знала, потому что в основном она делала заказы и принимала товар. Вот только, судя по всему, торговаться Хелен не умела от слова «совсем».
Мясник мне не понравился. Во-первых, мне не понравилось то, как он плотоядно смотрел на меня, как будто я была одна из его свиных туш, висевших здесь же. И цену загнул, на мой взгляд, непомерную. Я же специально прошлась по рядам, приценилась.
– Герр Швандер, вы с ума сошли такие цены называть?! – несколько громче, чем требовалось, произнесла я. – Кто же у вас по такой цене это мясо покупать будет?
– Фрау Мюллер... – мясник явно занервничал. – Что же вы так разволновались? Мы же с вами всегда находили общий язык. Почему сейчас вас эта цена не устраивает?
– Может быть, потому что теперь я бедная вдова, и я не готова вам платить такую цену за это мясо, – сказала я ещё громче и оглянувшись увидела осуждающие лица, и снизив «громкость» добавила:
– Но вот что я готова, так это поменять поставщика.
– Постойте! Как это поменять поставщика?! – возмутился герр Швандер. – Мы так не договаривались!
– Так с вами же герр Мюллер договаривался, а его вчера похоронили, – улыбнулась я, изображая акулу. – Поэтому либо вы даёте мне рыночную цену на мясо, либо я ухожу вон к тому господину, и я показала на другой прилавок, где очень симпатичный продавец раскладывал аппетитные куски говядины.
Лишаться постоянного покупателя герр Швандер не захотел, и в результате мы с ним договорились по нормальной цене. Да ещё и скидки обсудили, если я продолжу покупать у него.
А вот женщина, которая продавала овощи, наоборот, предложила мне овощи по самой низкой цене на рынке. Видимо, ценила то, что фрау Мюллер была её постоянным покупателем, и обрадовалась, что я возобновила закупки.
Корзина у меня получилась очень тяжёлая, в ней уже было мясо, овощи, специи, и я подумала о том, что надо бы нанять какого-нибудь мальчишку покрепче, чтобы он помог мне дотащить, как вдруг сзади кто-то ухватился за мою корзинку. В руке сразу стало легко, но в душе появился ужас, что меня обворовывают. Я вцепилась в корзинку двумя руками, и уже повернулась, чтобы дать отпор...
Ну конечно, за спиной оказался шикарный мужчина с обольстительной улыбкой.
Глава 10. Суп-гуляш
– Здравствуйте, фрау Хелен. Я так рад вас видеть, – сказал красавчик-полицейский.
– А я вас – не очень, – пробурчала я.
– Ну не обижайтесь на меня. Пенное ударило мне в голову, а она и так кружится каждый раз, когда я вас вижу. Вот я глупости и понёс... Я всё решу с герром Грубером, обещаю.
Я скептически поморщилась, но промолчала. А вот герр Лукас посмотрел на меня с выражением глубокого почтения:
– Давайте я вам помогу донести тяжёлую корзинку.
Я не стала отказываться. Хочет поносить за мной корзинку, пусть носит.
– А куда вам столько продуктов? – улыбнулся прожорливый герр Лукас.
– Для работы нужно, – сказала я.
– Для какой такой работы? – удивился герр Лукас. – Вы открываете кнейпе?
– Пока нет, – терпеливо ответила я, – но я договорилась, что буду готовить обеды.
– Обеды? Кому? – не успокаивался любопытный герр полицейский.
– Кому надо, – не слишком вежливо ответила я,
– Фрау Хелен, ну я же о вас волнуюсь, – произнёс герр Лукас.
«Надо же, как все обо мне волнуются, и мачеха и вот красавчик Лука, я не удивлюсь если завтра выяснится, что и ещё кто-то за меня «переживает»», – подумала я
Но всё-таки не устояла перед просительным взглядом синих глаз и ответила:
– Обеды буду готовить дровосекам.
– Это каким? Приезжим? И вы будете возить эти обеды сами, или они к вам будут приезжать? – не успокаивался герр полицейский.
– Я буду готовить обеды прямо там, у них, чтобы они не отрывались от своей работы, – терпеливо пояснила я.
У герра Лукаса глаза стали круглыми.
– Первый раз о таком слышу.
А я про себя подумала: «О, сколько раз ты ещё что-то в первый раз обо мне услышишь».
– Спасибо, что проводили, герр Лукас, – потянула я за ручку корзинки, когда мы подошли ко входу в кнейпе, решив, что не стоит мне пускать «лиса в курятник», –мне действительно надо торопиться.
Видимо, обрадованный тем, что я с ним разговаривала, герр Лукас на меня посмотрел и спросил:
– А фрау Штайнер уже уехала?
«Вот что ему сказать? Скажешь, что уехала, ведь придёт вечером».
– Фрау Штайнер уехала по делам, но вечером обещалась быть, – честно соврала я, и всё-таки отобрала корзину у герра Лукаса, и закрыла дверь перед его любопытным носом.
Сложила продукты и побежала по адресу конюшни. По пути думала о том, что если продолжу так бегать целыми днями, то скоро похудею.
Содержание телеги и лошади в конюшне было оплачено до конца месяца. И поскольку сейчас было самое начало месяца, то хотя бы за это мне не пришлось платить.
– Фрау Мюллер, вам запрячь телегу? – спросил герр Рюдик, владелец конюшни.
А я как представила себе, что сейчас сяду на эту телегу и сама ещё буду править...
– Герр Рюдик, я не уверена, что я смогу.
– Ой, да что вы! Там ничего сложного нет, – замахал на меня руками владелец конюшни, – но, если хотите, сына с вами пошлю. Всего за десять крейцеров он отвезёт вас куда надо и привезёт обратно, а потом вернёт телегу в конюшню.
– О, герр Рюдик, это было бы замечательно, – сказала я.
И вскоре я уже тряслась на собственной телеге, которой управлял, довольно крупный для своего возраста, мальчишка лет четырнадцати с весёлым рыжим чубом. И чувствовала себя эксплуататором детского труда, потому что одна котёл в телегу затащить я не смогла, но мальчишка был крепкий, и он мне здорово помог. И уже скоро мы подъезжали к делянке дровосеков.
Мужики – молодцы, сразу поняли, что надо сделать, и организовали для котла поддержку, и поставили толстые дубинки, и даже котёл подвесили.
«Ну, Елена Сергеевна, – подумала я, – вот твой звёздный час, первый суп-гуляш в этой реальности».
И я начала готовить суп-гуляш. Хорошо, что все продукты были, и красный перец тоже нашёлся, стоил, правда, дороговато, но там немножко надо. Я не думаю, что здесь нужна такая же острота, как венгры едят, так добавлю чуть-чуть, для пикантности.
Дровосеки мне всё поставили и оставили меня одну. А сын герра Рюдика, радостный, что ему удалось вырваться из города и увидеть, как работают дровосеки, бегал по лесу, а я готовила обед. Где-то минут через сорок пять, когда появился аппетитный аромат, а я уже закрыла котёл крышкой, чтобы потомился, из леса вдруг начали выходить дровосеки.
– Ещё не пора, фрау Мюллер?
– Нет, ещё не пора, – ответила я. – Я вас позову.
Самым сложным для меня оказалось регулирование и поддержание огня на нужном уровне. Потому что это тебе не плита, где ты убавил или прибавил. Здесь так, дровишки прогорели и жара стало мало, подложил лишнего и, наоборот, жар пошёл, может и подгореть.
Ну, в общем, употела, я, конечно, но справилась.
Когда уже оставалось минут пятнадцать до готовности, послала сына герра Рюдика за дровосеками. Пусть пока устраиваются. Тем более, что я нарезала салата на закуску, а на горячее был суп-гуляш. Салат сделала в одной большой миске, тарелки глиняные привезла с собой, благо, в кнейпе этого добра было достаточно.
И только я приготовилась разливать гуляш по тарелкам, как вдруг протягивающий мне тарелку герр Эдер замер и, нахмурившись, посмотрел мне за спину...
Я повернулась. Там стояло примерно пятеро мужчин, и чем-то они были похожи на дровосеков, единственная разница заключалась в том, что у них топоров не было.
– Чем это у вас тут пахнет? – спросил один из них и подошёл к котлу, попытавшись засунуть в него нос.
Я сразу прикрыла крышку.
– Идите, куда шли, – грозно сказал герр Эдер, и к нему подтянулись вставшие из-за стола дровосеки.
Но мужик не испугался, миролюбиво развёл руками, показывая, что пришли они с миром, и сказал:
– Да мы тут чуть с крыши не попадали от аромата вашей еды.
Оказалось, что это строители. Они неподалёку строят дом, почувствовали запах гуляша, и пришли на этот аромат.
– Господа, – сказала я, – здесь обед рассчитан только на тех, кто заплатил.
