Офсайд: Цена правды

Мне достался стол в самой дальней части офиса, прямо под шумящим кондиционером и рядом с уборной. Не самые лучшие условия, но выбирать не приходилось. Повезло только, что рядом не было коллег. Я всегда любила по возможности работать в тишине и без окружения других сотрудников, которые то и дело через плечо заглядывали в монитор.

Сопровождающая ввела меня в курс дела, рассказала об устройстве офиса и сменах, сдаче материала и вспомогательных коллегах, к кому в случае проблемы можно обратиться. Сама же она представилась, как Зои.

— Я теперь твой куратор в редакции. С готовыми материалами ко мне, не к Тони. Темы статей также будешь получать у меня. К концу дня принесу удостоверение сотрудника и пропуск в офис. И да, я заметила, что ты не в восторге от наших скоростных лифтов. Пользуйся служебным, вот карта, — она положила на стол кусок желтого пластика с меткой «только для техоснащения» и подмигнула. — Поднимается на нужный этаж в два раза дольше, зато после не хочется рухнуть в обморок прямо в коридоре.

Я усмехнулась и поблагодарила Зои за заботу. Приятно и неожиданно получить такое внимание от человека, которого видишь впервые и от кого зависит теперь твоя карьера. Не в полной мере, конечно, но все равно.

— Мы с вами раньше не встречались? — не удержалась я от вопроса. Слишком уж лицо Зои мне кого-то напоминало.

— Очень давно, — подтвердила она и мягко улыбнулась. — Мы с Виктором были друзьями, пока он тут работал.

Теперь понятно. Значит, все это доброе отношение только благодаря опекуну. Мне, наверное, придется привыкнуть. Уверена, помимо Зои в редакции найдутся еще приятели Виктора, или, для полного счастья, фанаты отца. Вот будет весело.

Пока я работала в газете «Вне игры» меня удачно обходила стороной любая ассоциация со звездным папой и не менее звездным опекуном. После смерти первого люди в стране какое-то время обсуждали меня и мать, но весьма быстро переключились на другие новости и позабыли, что у Деймонда Вейна вообще была семья. Спасибо хоть, что его самого до сих пор упоминали во время разборов игр и прямых трансляций с футбольным экспертами.

Мое же родство с Виктором вообще мало освещалось. Если память не изменяет, парочка материалов об этом лет десять назад выходила. Как никак, это была сенсация: холостой ведущий рейтинговой авторской программы «Время выбора», на которую чуть ли не молилось все футбольное сообщество, внезапно оформил опеку над дочерью погибшего друга при живой-то матери.

Не перечесть, сколько женщин в стране посчитало этот благородный поступок призывом к действию — Виктора буквально утопили в письмах откровенного содержания. Чуть ли не каждая вторая хотела стать его женой и помогать воспитывать меня.

Со временем, правда, это все забылось. Виктор никого не пускал в нашу с ним жизнь. Он уволился, окружил меня заботой, открыл книжный магазинчик и пропал с радаров таблоидов. Кто-то до сих пор считал такую кардинальную смену жизненных приоритетов опекуна ошибкой. Я была, кстати, в их числе.

Он лишился рекламных контрактов, похоронил свою личную жизнь под тоннами макулатуры и обзавелся седыми волосами только из-за меня. Ну и самую малость из-за матери. Не попади она в клинику для невменяемых, Виктору не пришлось бы преодолевать бюрократический хаос, чтобы получить разрешение на мою опеку. Глядишь, жизнь сложилась бы у нас всех иначе. Может, более счастливо.

Сейчас не имело смысла думать, как могло бы быть. Я стояла возле пустого стола, за которым ближайшие дни мне придется провести уйму времени, и обдумывала план, как закрепиться в редакции и получить доступ к архиву, не привлекая внимание Крейнберга.

— Твое первое задание, — произнесла Зои, прервав мои мысли, — подготовка аналитической справки об игроках молодежной футбольной лиги Валтории. Основной акцент сделай на тех, кто в будущем сезоне попадет уже в Премьер-лигу. Информацию можешь взять из общедоступных источников.

— Могу я получить доступ в архив? — Попытка не пытка. Вдруг повезет и Зои расщедриться в обход приказам Крейнберга.

— Увы, подсобка у нас сейчас на ремонте, туда пускаем только по большой необходимости. Воспользуйся оцифрованными данными из базы. Тебя пока нет в системе, поэтому со входом будут проблемы.

— Ладно, что-нибудь придумаю, — отмахнулась я и положила рюкзак, который внезапно стал оттягивать плечи, на кресло. С архивом придется повременить.

— Располагайся. И добро пожаловать в «Старлайт», — добавила Зои, кивнула мне и оставила одну обживаться на рабочем месте.

***

К вечеру я не чувствовала ног из-за чрезмерно мягкого кресла, мучилась от головной боли и рези в глазах. Молодежная лига — это мрак. Раньше с ней мне работать не приходилось, и я не догадывалась, что составить на каждого игрока подробное досье-статистику будет таким трудным заданием. Трудным, нудным и скучным.

Первые часы я провела в кропотливой, монотонной работе, совершенно не догадываясь о специфике сбора сведений об игроках, которые почти не вызывали интереса со стороны фанатов и СМИ. Информацию приходилось собирать по крупицам: изучать сайты клубов, странички футболистов в сети, просматривать матчи и считать голевые передачи.

Время перевалило за полночь, когда я выбралась из-за стола и решила слегка развеяться. Домой все равно уже не попаду, нет смысла кататься по городу туда-сюда ради пары часов сна. Тем более,дома меня никто не ждал, а погода на улице для ранней весны была наипротивнейшая. Лучше уж посижу в редакции. Тут было приятно тихо, и в зоне отдыха для сотрудников я заприметила диван прям рядом с кофемашиной. Что еще нужно для комфорта?

Я заглянула в уборную, удивилась местному богатству — мыло и крем для рук прямо у раковины не были частыми атрибутами редакций, — и устало поплелась за кофе. Уже с горячим пластиковым стаканчиком в руках плюхнулась на прохладный кожаный диван и растянулась на нем во весь рост. Какое же блаженство.

Не удалось мне даже несколько минут побыть наедине с собой, как телефон в заднем кармане джинс зазвонил. Нехотя я нажала на «Ответить».

— Привет, Вик. — Прозвучало слишком жизнерадостно для человека, проработавшего десятичасовую смену и планирующего просидеть за компьютером всю ближайшую ночь.

— Ты где? — с ходу спросил опекун.

Вот где его хваленая вежливость, когда она так нужна?

— Дома, — без зазрения совести выдала я и отхлебнула кофе.

— Тогда открывай.

Упс. Неудобненько вышло.

— Я тут спать собиралась…

— Лира, перестань юлить. — Он вздохнул, и я услышала стук каблуков о плитку. В моем подъезде ее не водилось.

— А сам-то. Вик, в чем дело?

— Зои сообщила, что ты собираешься дополнительно поработать после окончания смены. Просто на всякий случай напоминаю, что ночевать в офисе — показатель плохого тона. Особенно в первый день.

Я фыркнула и поудобнее устроилась на диване. Не настолько я была глупа, чтобы уснуть прямо на рабочем месте. Полежу немного, отдохну и вернусь к работе. Надо же как-то заслужить уважение Крейнберга, чтобы он стал доверять мне задачки посерьезнее. Про свою первоочередную цель я ни на миг не забывала, и я не приближусь к ней, если буду заниматься офисной рутиной. Жаль только, Виктору это не объяснишь. Он вообще неадекватно реагировал на любое упоминание моего расследования по делу отца.

— Лира, я серьезно. Собирайся, через двадцать минут заеду за тобой. — Как в подтверждение слов, на заднем фоне в телефоне раздался хлопок от закрывающейся двери машины.

— Погоди. Не надо меня сопровождать. У меня много работы и короткие сроки на ее выполнение. — Тут я тоже слегка привирала. Зои вообще не установила мне дату сдачи материала, но по опыту это означало «нужно еще вчера».

— Никто не ждет, что ты выполнишь все в первый же рабочий день! — повысил тон Виктор.

Он начинал злиться. В таком настроении с ним не то что спорить, разговаривать невыносимо. Я отчетливо представила, как он крутанул ключ от машины в замке зажигания и зачасал челку назад, чтобы не падала на глаза. Он всегда так делал, когда пытался совладать с эмоциями и не сказать мне пару ласковых.

— Я останусь в офисе, Вик. Спасибо за заботу, но у меня есть дела. Дома их я точно не решу. Ты сам прекрасно знаешь, что там атмосфера не располагающая.

— Переезжай ко мне, — предложил опекун. — Забудем наши разногласия. Обещаю больше не лезть с нравоучениями.

— Давай не будем начинать все сначала, — устало проговорила я. — Мы оба научились как-то справляться самостоятельно. Не думаю, что совместная жизнь пойдет нам на пользу. Особенно в личном плане.

— У тебя появился парень?

— А у тебя появилась девушка? — передразнила опекуна. В ответ он хмыкнул.

— Если дело только в этом, то мы придумаем что-нибудь. Лира, я действительно хочу наладить наши отношения.

— Знаю и ценю это, Вик. — Я вздохнула и ощутила, как к горлу подкатывает ком. Только расплакаться не хватало. — Не будем торопиться. Сейчас мне важно оправдать твои ожидания и закрепиться на новой работе. Уже вся редакция знает, что Крейнберг взял меня по твоей рекомендации. Это, вообще-то, приличный такой груз ответственности.

— Не обращай внимание на завистников. Ты моя дочь, они должны относиться к тебе соответственно.

— Скажи это своим бывшим коллегам. Они так на меня косятся. — Я поежилась, вспомнив парочку взрослых сотрудников, которые сегодня несколько раз демонстративно проходили мимо моего стола и о чем-то шептались.

— Я попрошу Зои приглядеть за тобой, — тут же среагировал Виктор. Его голос теперь раздавался приглушенно. Видимо, опекун теперь куда-то ехал на машине и разговаривал по громкой связи.

— Не надо. Сама справлюсь. Обещаю.

В телефоне на долгое мгновение повисла тишина, а потом послышалось негромкое:

– Хорошо. Расскажешь, чем таким сложным тебя нагрузил Крейнберг, что бы даже домой уезжать не планируешь?

Перевод темы сработал. Я в красках описала задание, полученное от Зои, и те крохи информации, которые нашла в сети. Когда же упомянула пока закрытый для меня доступ в архив, Виктор отчего-то рассмеялся.

— Твоих рук дело, признавайся? — тоже весело спросила я, не рассчитывая всерьез получить признание. И так догадывалась, что опекун замолвил за меня словечко перед главным редактором с определенными оговорками.

Это, на удивление не злило. Я была готова, что ценой за получение должности в «Старлайт.Спорт» станут весомые ограничения полета мысли и паршивенькие, малозначимые рутинные задачки по типу той, что мне уже торжественно поручили.

— Я перестраховался, — дипломатично ответил Виктор. — Тони сам уже многое о тебе знал.

А вот это интересно. Неужели Крейнберг следил за моей карьерой? Кажется, вопрос невольно слетел с моих губ, потому что опекун произнес:

— Ты навела шумиху последними статьями. Подробностей не знаю, но твой бывший начальник собирался что-то предпринять.

— Он меня уволил.

— Зато теперь ты в лучшей редакции страны.

— Благодаря тебе, — с пиететом произнесла я. — Спасибо.

— Ты во всем можешь на меня положиться, Эли.

Улыбка сама растянулась на губах, когда я услышала это ласковое обращение. Виктор назвал меня так нечасто, но мне всегда оно нравилось. Эли. Будто мне снова пять, мы с ним сидим на трибуне стадиона, жуем попкорн и с высоты наблюдаем за фигурой отца, бегающего по полю в бело-оранжевой форме «Грейвуд Феникс». Хорошее было время. Счастливое и беззаботное.

— Ладно, не буду больше отвлекать тебя от работы. Мое предложение о переезде в силе. Если надумаешь, просто приходи. Твоя комната свободна. Я там ничего не трогал.

— Обещаю подумать.

— И да, — Виктор откашлялся и заговорческим шепотом продолжил: — В нижнем ящике стола Зои хранит плед. Поспи хоть как человек.

Я хихикнула. Вот он, мой дорогой опекун. Сдаст все и всех, лишь бы позаботиться обо мне. В такие моменты, я напрочь забывала, каким он может быть резким, если довести. Оно и к лучшему. Возможно, перерыв в общении пошел нам на пользу. Мы оба сделали выводы, а вчера вроде как негласно помирились. Хотелось бы верить, что хрупкое равновесие нам удастся сохранить как можно дольше.

— Люблю тебя, — искренне прошептала я и отставила уже пустой стакан из-под кофе на подлокотник. — Спокойной ночи.

Виктор отключился. Я еще какое-то время пялилась на оштукатуренный потолок, лениво продумывая гипотетический план по возобновлению расследования об отце, и незаметно для себя уснула.