Измена. Месть домохозяйки и авторитета

Вдруг Олег хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Тихо! Друзья! Я хочу сказать пару слов. Не буду оригинален, но не могу молчать в такой вечер, — он уже навеселе, глаза блестят, движения размашисты. — Признайтесь, кто ещё может похвастаться такой женой, как у меня? Только тсс! Не завидуйте! И не пытайтесь отбить! Она у меня верная старушка!

Хохот, аплодисменты.

А у меня внутри всё сжалось.

"Верная старушка"

Ему всегда нравилось делать так. Сказать что-то обидное, спрятав оскорбление под слоем иронии.

Он схватил меня за руку и выволок вперед.

— И пусть она говорит, что не любит быть в центре внимания — сегодня это неважно. Потому что эта женщина — моя глыба и опора на нелегком жизненном пути.

Я улыбнулась. Натянуто. Механически. Челюсть свело от напряжения, но я продолжала держать эту гримасу.

— Я знаю, что не всегда был идеальным мужем. Да и кто из нас идеален, да? — Олег оглянулся, все рассмеялись. — Но я точно знаю одно: эта женщина — лучшая, что со мной случалось. Она всегда была рядом. Спасибо тебе.

Он поцеловал меня в щёку, оставив на коже запах перегара и чужих духов. Приторный, липкий аромат.

Я еле сдержала порыв вытереть лицо.

— И, кстати, — продолжил он, — большой женщине большой подарок! Так что… Аллочка, ты заслужила. Дарю тебе новенький Porsche!

Комната взорвалась аплодисментами и возгласами.

А я стояла посреди этого праздника фальши, как замороженная.

— И где же он? — спросила я, дождавшись, когда шум стихнет.

— Кто? — переспросил Олег.

— Порш, — подсказала я. — Где мой подарок?

Он замешкался на секунду, растерялся.

Я знала где он. Все еще стоит на стоянке перед отелем для свиданий, потому что Олег был слишком пьян, чтобы самому сесть за руль и привезти его сюда. Потому что это он будет ездить на новеньком Порше, а мне отдаст свою старую машину. Будет возить в нём ту девицу, свою любовницу, и они вместе будут смеяться надо мной.

Кипящая внутри меня ярость хотела выйти наружу.

И на этот раз я позволю ей.

У меня уже созревал план.

Глава 5

Олегу не понравился мой вопрос и не понравилось то, что я задала его прилюдно.

Он замер, в его глазах мелькнула злость. Но через секунду он снова стал собой — обаятельным болтуном и весельчаком. Хлопнул себя по лбу и рассмеялся:

— Я решил, что в такой день жена должна сиять ярче машины. Ну не мог же я затмить твою красоту! Завтра с утра привезу. С фанфарами. С оркестром. И с голым саксофонистом. Обещаю!

Все засмеялись. Мама покачала головой, дочь прыснула в ладонь. Кто-то крикнул, что самый главный подарок — саксофонист. И всё — тема закрыта. Я и забыла с какой лёгкостью он умеет уводить разговор от неудобного. Своей болтовней, смехом и глупыми шутками.

— Какой ты у меня заботливый, — бросила я, потому что десятки глаз смотрели на меня, ожидая, что я буду выражать благодарность мужу.

Олег кивнул с тем самым выражением лица, которое всегда появлялось, когда он считал себя особенно щедрым и великодушным. В его глазах — гордость, в голосе — показная нежность. Он снова приобнял меня за плечи.

— Да, милая. Только самое лучшее для тебя.

Я вывернулась из его объятий и подошла к столу. Даже не смогла заставить себя улыбнуться.

Мыслями снова вернулась к Тимуру. Если бы он не показал мне факт измены, я бы сейчас искренне благодарила мужа, хавая его ложь.

Олег поднял бокал.

— За мою Аллочку! Надёжную, как швейцарский банк, стойкую, как бетон на федеральной трассе и постоянную, как старый добрый будильник!

Комната отреагировала восторженно — кто-то присвистнул, кто-то захлопал в ладоши.

— Я сейчас вернусь… Тарталетки, — пробормотала я, выдавливая улыбку. — Совсем забыла про них. Сейчас принесу.

Никто даже не обернулся. Все были слишком заняты смехом, разговорами и восторженными восклицаниями по поводу «великолепного подарка».

Я прошла ко второму выходу из дома, который вел прямо в сад. Оттуда юркнула в маленький летний домик, где хранила всё для садоводства — лейки, грабли, старые подушки для лежаков.

Там сняла туфли, натянула старую куртку Олега, которую он носил ещё лет пять назад, когда еще пытался изображать заботливого мужа и косил траву в саду. Нашла в углу его шапку, свои старые ботинки.

Но вдруг замерла. Может мне лучше просто подняться наверх, закрыться в спальне и поплакать? Или снова натянуть на лицо маску и ждать, что всё само как-нибудь рассосётся? Попытаться проглотить этот комок ярости, оскорблений и обиды, и жить дальше так, как жила.

Ну уж нет. Назад пути не будет.

Я схватила лопату, тяжёлую, железную, с чуть подогнутым краем. Отбежала подальше от дома, чтобы никто не заметил, и на углу вызвала такси.

А вот и отель для свиданий. Где номера с розовыми стенами и зеркалами на потолке. Где мужчина в дорогом костюме целовал молоденькую девушку в свои сорок пять — вместо того, чтобы обнять жену, которая в этот день впахивала на его бизнес и организовывала праздник.

Порш стоял у черного входа. Машина блестела под светом фонаря — белоснежная, идеально отполированная, глянцевая, как обложка глянцевой жизни, в которую я когда-то поверила.

Я подошла к нему, взяла лопату обеими руками.

Первый удар был почти неслышным. Глухой, как шлёпок. Стекло с водительской стороны дало лёгкую трещину.

Второй — звонкий.

Третий — оглушительный.

И вот уже осколки летят на асфальт.

Я била стекло, капот, зеркала. Словно это была не машина, а наше с ним прошлое. Наш общий бизнес. Наши семейные праздники. Моя верность. Преданность. Любовь.

Я била, пока руки не начали болеть. Пока лопата не стала выскальзывать из потных ладоней. Пока слёзы не выступили на глазах от бессилия и злости.

Он разбил нас в дребезги. А я разбила его новую игрушку.

***

Утром я готовила завтрак для всех, как ни в чём не бывало.

На кухне было многолюдно и шумно. Зять пил кофе. Дочка сидела рядом, укутанная в мягкий халат. Сын поедал блинчики. Свекровь рассказывала историю про соседку. Всё это сливалось в приглушённый фон, как телевизор на минимальной громкости.

Я включила кофемашину, налила всем апельсиновый сок. На столе уже лежали горячие булочки, нарезка, сыр, блины с вареньем.

Все были расслаблены, с удовольствием наслаждались домашним уютом. А я, с самого раннего утра на ногах, обеспечивала этот уют. Но нервы у меня были натянуты до предела. Я делала домашние дела на автопилоте, размышляя о своем.

Олег спустился последним. Помятый, с серым лицом, отёкший. Вместе с ним в кухню проник запах перегара.

Я слышала, как он чертыхался наверху, поэтому знала, что ему уже сообщили.

— Представляете, — начал он, пытаясь говорить бодро, но голос подрагивал, — какой-то гад изуродовал мою машину.

— Твою…? — мое негромкое уточнение утонуло в море возмущенных восклицаний домашних.

— Господи, — ахнула свекровь. — Наверно, конкуренты!

Зять кивнул, соглашаясь:

— Завистники. Или малолетние хулиганы.

— Наркоманы какие-нибудь, — предположила моя мама.

Я стояла у разделочной доски и методично рубила пучок укропа огромным ножом. Лезвие было острым — я наточила его ещё вечером, когда не смогла заснуть. Рука двигалась автоматически, а в голове звучало пустое, гулкое: «Как он мог».

Олег посмотрел на экран телефона. Ему только что прислали видео с камер наблюдения.

— Сейчас... Сейчас посмотрим на этих подонков... — пробормотал он.

Все заговорили разом, ото всех посыпались вопросы. Кто мог такое выкинуть? Зачем? Неужели прямо под камерами?

Только я молчала.

На экране, который держал в руках муж, хрупкая женская фигура в старой куртке и вязаной шапке методично крушила «Порш».

Олег смотрел. А я стояла в метре от него и работала ножом.

Досмотрев видео, муж аккуратно положил телефон на стол и медленно поднял на меня глаза. Я почувствовала, как по спине побежал холод. Он не сказал ничего. Только смотрел. Смотрел на меня так, словно видел впервые.

А я посмотрела на него в ответ и улыбнулась. Спокойно, почти ласково. И продолжила рубить укроп. Ровно, точно, методично.

Внутри меня всё так же кипело. Ярость росла в геометрической прогрессии. Даже разбитый в щепки «подарок» не смог утолить моего гнева.

Я думала, мне станет легче. Но мне не стало.

Порш, конечно, больше не будет возить его и эту куклу. Но ведь у него есть и другие машины. Олег будет продолжать них будет ездить, врать мне и делать вид, что ничего не изменилось.

А я? Что сделаю я, чтобы за себя отомстить?

Глава 6

С самого утра я проснулась с навязчивой мыслью: тратить.

Сначала был салон. Я села в кресло и велела сделать мне «всё».

— Всё — это как? — уточнила стилист.

— Представьте, что я ухожу от мужа и мне нужно выглядеть так, чтобы он сдох от ревности.

Она понимающе кивнула.

Четыре часа бесконечных пилингов, укладок, массажей и прочего. Я чуть с ума не сошла от безделья. Та девка из отеля наверняка не вылезает из салонов, а мне невыносимо скучно сидеть на одном месте, пока мне пилят ногти.

После салона я поехала по бутикам.

В первом — купила три вызывающе коротких платья. Во втором — леопардовые туфли на огромном каблуке, которые точно не понравятся Олегу. Он терпеть не мог, когда я становилась выше его. В третьем — ювелирка. Я не спросила цену. Просто протянула карточку.

Потом выбрала сумку — не привычную классическую из натуральной кожи, а безумно блестящую, модную у нынешней молодежи.

— Простите, операция отклонена, — с извиняющейся улыбкой сказала продавщица. — Возможно, превышен лимит.

— У меня… лимит? Попробуйте ещё раз, — сказала холодно.

Она попробовала. Та же история.

Я вышла из бутика, сжимая телефон так, будто могла передавить ему горло.

— Ты поставил мне лимит по карте? — накинулась я на Олега.

— Алла! Ты где вообще ходишь? — его голос звенел от раздражения. — Сына в школу не отвезла, завтрак не приготовила… Дома все вверх дном…

— Я спросила: ты что, поставил мне лимит?!

— Ты с ума сошла? С утра тратишь, как будто лотерею выиграла. Что за истерика? Ты вообще собираешься появиться сегодня в офисе? Пришли документы с Кипра, надо срочно глянуть, что там, я же не понимаю в этом нихрена...

— Повышай лимит, — процедила я сквозь зубы.

— Сначала появись в офисе! Ты знаешь, какие документы пришли? Это не твои глупые шмотки! Это серьёзный контракт, от него зависит...

Я отключилась. Плевать на Кипр, на контракты, на его грёбаную реальность.

Он меня ограничил. Словно я — неразумный ребёнок.

Несколько секунд я злилась, потом меня вдруг осенило.

А с чего я вообще спрашиваю у него разрешения?

У меня есть доступ ко всему. Я же сама веду его счета. Я знаю, где спрятан каждый рубль.

Снова достала телефон, нашла номер персонального менеджера.

— Повышаем лимит на мою личную карту. Срочно. И переведите часть средств со второго счёта.

Девушка замялась.

— Эм… ну это личный счёт вашего супруга…

— У меня есть полная доверенность. И вы это знаете. Действуйте.

— Конечно, госпожа Полякова. Секунду. Лимит обновлён. Перевод поступит в течение пяти минут.

— Отлично. Благодарю.

Я вернулась в бутик.

— Проведите ещё раз.

Карта пропищала, терминал одобрил покупку. Я взяла ненужную мне дурацкую сумку и вышла из магазина, слыша за спиной вежливое: «Хорошего дня».

О да. День только начинает быть хорошим.

Я металась по магазинам, словно в бреду. Соглашалась на всё, что предлагали консультанты — а внутри всё горело.

Чем больше я тратила, тем злее становилась. Кому и чего я пытаюсь доказать, сливая астрономические суммы? Сделают ли мои сумасшедшие траты больно Олегу? Наверное сделают, ведь он привык экономить на своей старой жене, чтобы оставалось больше денег на походы налево, но эта боль ничто по сравнению с тем, что чувствую я.

Меня унизили. Растоптали. Уничтожили самооценку.

Бесконтрольный шопинг, который я впервые себе позволила, должен был принести мне хотя бы облегчение. Но этого не произошло. Что же мне теперь делать?

Может, если бы я позволила Тимуру прикончить мужа, мне мигом стало бы легче?

Я уже собиралась выходить из торгового центра, как вдруг взгляд зацепился за витрину. На манекене было надето бельё. Красное. Кружевное. До отвращения пошлое. И знакомое мне до малейшей детали.

Я подошла ближе. Да, это действительно такой же комплект, как у девки из отеля. Ничего особенного: кружево, тонкие лямки, глупый бант между чашками. Но ценник...

Двадцать семь тысяч за лифчик. Тринадцать за трусы. Еще столько же за развратные колготки.

У меня внутри все перевернулась.

Я, жена богатого мужчины, никогда не позволяла себе бельё дороже пары тысяч.

А она?

Она тратит деньги, пока мне ставит лимиты.

Она щеголяет в этом белье, пока я покупаю себе трусы в супермаркете.

И какого хрена я, самодостаточная, уверенная в себе, взрослая женщина, вообще все время мысленно сравниваю себя с какой-то молоденькой потаскухой?

Я стояла перед этой витриной, как перед символом своей слепоты. Вот оно, уважение мужа ко мне. Вот его плата за то, что много лет я была ему опорой.

Я зашла в примерочную с этим комплектом белья. Натянула лифчик, глянула в зеркало.

— Ну и пошлятина… — пробормотала, прищурившись. — Это же костюм для жрицы с улицы Красных фонарей. Профессиональная униформа.

Кружево немного врезалось в кожу, лифчик держал грудь почти на уровне подбородка. Выглядело вызывающе. Даже вульгарно. Но я не выглядела смешной.

Я посмотрела на себя внимательнее. Словно на чужую женщину

— Кто ты такая вообще, — тихо спросила я у отражения.

Я смотрела на себя и больше не видела скучную домохозяйку, добропорядочную мать, верную жену и семейного бухгалтера на полставки.

Женщина в зеркале была другой. С прямой спиной. С блеском в глазах. С чёткой линией скул и какой-то хищной грацией.

— А ведь я могла бы быть такой всегда, если бы… Олег хоть что-то делал, чтобы я не была «бревном», — тихо пробормотала я. — Или гораздо проще сбегать к молоденькой развратнице?

Муж завалил меня делами, задачами, бытом. Счета, уборка, дети, кухня, работа на его фирму. Я безропотно тащила на себе всё. И в какой-то момент забыла, что я — женщина, а не просто функция.

Я все еще крутилась перед зеркалом, когда вдруг зазвонил телефон.

— Алла, — протянул в трубку Тимур, и я меня сразу же обдало жаром от его голоса. — Как там поживает Порш?

Я хмыкнула.

— А ты что, следишь за его состоянием? Какая трогательная забота.

— Естественно. Видео с камер у меня, и я никому его не отдам. А вот владелец закусочной напротив отеля оказался куда менее щепетилен и сразу же слил видео твоему муженьку. С ним я разберусь отдельно. Но у меня, между прочим, картинка лучше.

Я закатила глаза и усмехнулась.

— Надеюсь, ракурс удачный?

— Очень. Фигура — огонь. Если бы не лопата в руках, я бы подумал, что это тизер к какому-нибудь фэшн-шоу..

— А если с лопатой? Всё ещё «фэшн»?

— С лопатой — вообще отлично. Опасная, горячая женщина. Признавайся, это было импульсивно или спланировано?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что теперь мне ещё интереснее тебя узнавать.

Я усмехнулась и приложила палец к губам, хотя он этого, конечно, не видел.

— Кстати, — продолжил Тимур, когда я уже подумала, что он повесит трубку. — Скажи честно. Стало легче после Порша?

Я на секунду замерла. Рука, которой я водила по шёлковой резинке на бедре, остановилась.

— Нет.

Сама удивилась — зачем призналась? Но врать Тимуру почему-то не хотелось.

— Так я и думал. Если тебе интересно, у них сегодня свидание… В «Турандот».

Я сразу вспомнила этот ресторан — самый пафосный в городе. Кроваво-розовое освещение, золотые тарелки, дегустации из восьми блюд. Мы с Олегом были там только один раз, на нашу годовщину.

— «Турандот», значит, — протянула я.

— И знаешь, чисто по счастливой случайности я тоже там буду… Если хочешь, подъезжай. Поболтаем. Есть пара тем, которые нам стоит обсудить.

Я поймала его интонацию. Еще не откровенный флирт, но уже приглашение в игру.

— Ладно, Тимур. Я подумаю.

— Не думай слишком долго. У них столик на восемь. У нас — на восемь пятнадцать.

Он отключился, а я осталась стоять в этом нелепом кружеве посреди примерочной, глядя себе в глаза.

Может, встреча с Тимуром принесёт мне больше удовлетворения, чем слив денег на шопинг?

А может… я просто устала быть той, кто всегда остаётся дома и ждет?

Глава 7

Я стояла в гардеробной перед зеркалом в полной растерянности. Все никак не могла решить, какое же из трех вызывающих платьев надеть на сегодняшний ужин. Но одно я знала точно — на мне будет это вульгарное красное белье. Я купила его — не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на лицо Олега, когда он увидит меня в нем.

Внизу хлопнула входная дверь. Раздались тяжёлые шаги.

— Алла! — крикнул Олег. — Ты дома?!

— В гардеробной! — я отозвалась.

— Ты в офис так и не приехала, — голос у мужа сорвался, раздражённый, усталый. — И мне пришлось самому разруливать поставщиков! И сраная кипрская документация тоже на мне! А у меня вообще-то встреча с избирателями вечером!

Он вошёл в комнату и замер на пороге. С открытым ртом, как школьник, которого поймали на списывании.

Я видела, как его взгляд сначала прилип к развратным чулкам, потом скользнул вверх — к кружевному красному лифу, к моей шее, лицу.

Он узнал. Конечно же он сразу узнал это чертово бельё, которое разрывал зубами на молодой красотке.

— Тебе нравится? Сегодня купила новый, — я повертелась перед ним, демонстрируя прелести со всех сторон.

Олег попытался что-то сказать. Безуспешно. Лицо его стало таким же красным, как бельевой комплект. Он выглядел сбитым с толку и даже чуть-чуть напуганным.

Примерно таким он был в то утро, когда смотрел видео с камер, на котором кто-то, похожий на меня, громил его Порш.

— У тебя, кажется, должна быть встреча с избирателями? — напомнила я, подходя ближе.

— Ч-чего?

— Я говорю — не опоздай.

Он так и остался стоять столбом, с затравленным видом.

Похоже, что сегодня — моя очередь быть зрелищем, которое выбивает почву из-под ног.

Я повернулась к зеркалу, чувствуя, как его взгляд сверлит мне спину. Специально не стала одеваться дальше — пусть смотрит. Пусть наслаждается этим зрелищем.

Начала наносить помаду медленно, словно рисовала заново себя — ту, которую давно никто не видел.

Олег всё ещё стоял в дверях, но теперь его выражение лица изменилось. На смену первому шоку пришла злость. Он отмер и резко дернул подбородком вверх:

— Ты с ума сошла?.. Что это на тебе?

Я повернулась к нему боком, продолжая застёгивать серьги.

— Бельё.

— Я вижу. Но что это за наряд? Мерзость какая-то. Отвратительно… И куда ты, чёрт возьми, в этом собралась? Ты же не собираешься… выйти в этом из дома?

Я пожала плечами.

— А почему бы и нет? У меня встреча.

— Какая ещё встреча?

— Рабочая. С потенциальным инвестором, кстати. Ты же сам говорил — сейчас время укреплять связи. Вот я и укрепляю. Стараюсь как могу.

Муж прищурился, как будто пытаясь понять, шутка ли это. Я смотрела на него спокойно, чуть склонив голову, будто не замечая, как у него отвисла челюсть.

— Мне пришлось самому разбираться с киприотами, — процедил он сквозь зубы. — Весь день к чертям.