Предатель. Ты разрушил нашу семью

Вытеревшись насухо, завязала волосы другим полотенцем, которое не тянуло меня к земле, надела халат и выскользнула из ванной.

Чета Ромашиных уже сидела за высокой стойкой на кухне, считавшихся у них столом, и что-то обсуждало.

– Не помешаю? - Смущённо спросила и поняла, что не залезу на высокий барный стул. - Стоя, больше влезет.

– Не говори ерунды. - Очнулся Илья и поднялся. - В ногах правды нет. Особенно в отёкших.

Он посадил меня в кресло, стоящее тут же, и поставил передо мной раскладной столик-поднос.

– Ешь макароны, пей чай! - Произнёс Илья, поставив тарелку и кружку с мятным чаем.

– Спасибо, дорогие мои. - Сказала ободряюще и посмотрела в хитрющие глаза родных мне людей. - Что? Что вы там шепчетесь?

– Кое-что придумали, - перекинулись взглядами и уставились на меня, - тебе должно понравится.

Глава 5.

– Ну, рассказывайте. Кажется, мне уже ничего не страшно в этой жизни. - Я взяла вилку и обмакнула её в тянущиеся от сыра макароны. Илья добавлял в этот соус какой-то секретный ингредиент, который никому не рассказывал. Но он был такой вкусный, что от него глаза лезли на лоб. Вот и сейчас, стоило сырному соусу попасть на язык, как я застонала от удовольствия и открыв глаза, с нескрываемым обожанием посмотрела на мужчину.

– Ага! - Кивнула Диана. - Очень тебя понимаю. Я тоже с ума схожу по этим макаронам. И мужчине, который их готовит.

– Рецепт расскажешь! - Выставила вперёд вилку, направленную на друга, и пригрозила. - Говори, подлая твоя душонка. Сколько лет можно его скрывать?

– Я его расскажу только своему сыну или дочери, смотря кого мне подарит моя Диночка. И больше никому.

– Я попыталась. - Пожала плечами и улыбнулась.

– Кажется, ты немного пришла в себя. - Предположила Дина. - А это значит, теперь надо поговорить серьёзно о твоём положении.

– Не о чем говорить. Всё плохо. - Наколола на вилку кусочек сосиски и тоже отправила в рот. Было очень вкусно, и мой малыш тоже это чувствовал, потому что успокоился и, кажется, уснул.

– Ярослав тебе изменил. - Констатировала болезненный факт Дина. - И это плохо.

– Если честно, я от него не ожидал такого. - Проговорил Илья, покачав головой. - Хороший же мужик.

– Хорошие не изменяют. - Парировала я и отвернулась. Аппетит вдруг резко пропал. - Знаете, что, я уже наелась и наверно, пойду спать.

– Подожди, Мира. Мы же не закончили. - Приподнялась Дина.

– Я очень устала, и, если останусь обсуждать эту болезненную тему, мне точно станет хуже. Я на грани, и единственное, чего сейчас хочу, это уснуть и больше ни о чём не думать.

Выпила половину кружки мятного чая и, отставив от себя деревянный столик, поднялась. – Оставим этот разговор до завтра.

– Как скажешь, подруга. Постель я тебе в комнате разобрала. Твой чемодан тоже там. Если что-то понадобится, мы рядом. Только скажи.

– Спасибо, дорогие мои. Вы не представляете, как мне помогаете. У меня ведь, кроме вас, вообще никого не осталось.

Запретив себе плакать, не оглядываясь, я побрела в сторону комнаты. Закрыв за собой дверь, скинула с себя мягкий халат и села на кровать. Погладила выпирающий живот, и вдруг на меня нашло озарение: чтобы со мной не случилось, и какие бы люди в этой жизни меня ни предали, рядом со мной всегда будет тот комочек счастья, который жил внутри меня.

Улыбнувшись такой светлой мысли, я посмотрела в окно. На улице было уже темно, но не совсем поздно.

Детское время, как говорил Ярослав, и после ужина уходил в свой кабинет поработать. Обычно он задерживался до полуночи и только потом шёл спать. Не будя меня, тихо раздевался, быстро принимал душ, а потом ложился в постель. Обнимал нас с малышом и целовал меня в щеку.

Откуда мне было знать, что в эти моменты, он хотел только одного – заняться со мной сексом и вновь почувствовать себя самцом?

А если бы я тогда знала, что бы я сделала? Поговорила с мужем, возможно. Дала ему то, что он так хотел - нет. У меня был строгий запрет врача: никакого физического контакта с мужем. Для меня жизнь нашего малыша была превыше любых его хотелок. А если ему было не в моготу, мог бы поупражняться с правой рукой. Кажется, именно так мужчины снимают стресс. Но это не точно. Вроде Дина что-то такое говорила, не помню. Возможно, мы бы даже занялись оральными ласками, но предлагать такое мужу я не могла. Да и достаточно ли это было для Яра? Сейчас гадать об этом бессмысленно.

Взбив подушку, чтобы она напоминала пышное тесто, медленно на неё опустилась и, накрывшись тёплым одеялом до самого носа, провалилась в тревожный сон.

Проснулась я от тяжёлого, пронзительного взгляда, от которого мне в одно мгновение стало неуютно. Открыв глаза, я увидела перед собой Ярослава. Он сидел на краешке кровати и не сводил с меня глаз.

Невольно дёрнувшись от неожиданности и страха, отползла к стеночке. Прижала к себе колени и укрылась одеялом.

– Мира, ты что, боишься меня?

– Уходи… как ты сюда… как ты здесь оказался? - Посмотрела в сторону двери и увидела стоящих Дину и Илью. Они молчали. Но как? - Зачем вы его впустили? Зачем?

– Если вы не поговорите, пропасть между вами ещё больше увеличится.

– Пропасть? С ума сошли? Этот мерзавец изменил мне в нашем доме. Сколько раз он творил там бесчинства, остаётся только догадываться.

– Все мужики изменяют. - Спокойно произносит мой муж. Очень спокойно, что не свойственно было его темпераменту. - Это наша мужская сущность. Мы же самцы и должны оставить на этой планете как можно больше потомства.

– Иди и оставляй! А меня оставь в покое. - Смотрю на Дину и укоризненно качаю головой. А затем шепчу ей. - От тебя я такого не ожидала.

– Ты пойдёшь со мной. - Муж встаёт и скидывает с меня одеяло. А затем хватает меня за ногу и тянет на себя. Сорочка поднимается, обнажая мои ноги, бёдра, живот. Живот! Я не вижу своего живота.

– Где мой живот? - Я трогаю руками кожу плоского живота и не понимаю, куда делся мой малыш? - Куда вы его дели? Верните мне моего малыша! Верните его!

Я кричу, надрываясь, но, кажется, никто меня не слышит. Муж продолжает тянуть меня к себе, и я больше не сопротивляюсь. Больше ничего не важно в этом мире, раз со мной нет моего малыша. - Верните мне малыша…

Шепчу, не слыша своего голоса, не слыша стука своего сердца.

– Какого малыша? - Вдруг спрашивает меня муж голосом молодой любовницы. - Ты же страшная и старая. Поздно рожать детей. Лучше сразу в гроб.

Я кричу и резко просыпаюсь.

Мне не хватает воздуха, я не могу дышать. Сил хватает лишь на то, чтобы откинуть одеяло.

Темно и ничего не видно, но я чувствую ладонями свой большой живот. Своего малыша под тонкой кожей, который, кажется, проснулся.

И от счастья, что мой ребёнок жив, ощущаю, как по щекам текут слёзы радости.

Глава 6.

– Что случилось? - Обеспокоенным голосом спросила меня Дина, открывая дверь в комнату. - Ты кричала. Я слышала, что ты кричала.

– Сон дурной приснился.

Дотянулась до торшера и включила тусклый свет лампы. Подруга села рядом со мной и протянула мне стакан с водой.

– Расскажешь? - Обняла меня и убрала спутанные волосы с лица.

– Это был просто кошмар. Не хочу об этом говорить?

– Хочешь, я с тобой полежу, пока ты не уснёшь?

– Хочу. - Подняла на неё глаза и, отдав полупустой стакан, легла на подушку. - Только свет не выключай.

– Хорошо. - Серьёзно ответила подруга и, поставив стакан на тумбу, легла на соседнюю подушку. - Когда я была маленькая и жила у бабушки в деревни, у нас был петух.

– Дина, это что? - Улыбнулась я, чувствуя, как смыкаются мои веки. - Сказка?

– Почти. Засыпай. Добрая история, чтобы тебе приснился хороший сон.

– Засыпаю, продолжай.

– Знатный был петух. Красивый. Не просто белый, каких полным полно. Этот был разнопёрый. Хвост как у павлина, гребень красный и большой, и глаза знаешь какие, ух. В таких даже смотреть было страшно. Одним взглядом убьёт. А пел он как? Заслушаешься. Курочки его обожали, ходили за ним хвостиком, и каждая намеревалась стать первой и любимой женой.

– И кто же в итоге стал? - Спросила я, увлечённая историей и совсем забыв об ужасном кошмаре.

– Да не помню я. У него этих жён, целый курятник был. Маленькая я была, и меня это не особо интересовало. В общем, петух этот был не только красивый и знатный, но ещё и задиристый очень. Все его боялись, кроме моей бабушки, конечно. И в курятник он разрешал заходить только ей. Если кто иной заходил - всё! Пиши - пропало. Яйца летели в одну сторону, зерно — в другую.

– Умора. И ты заходила? - Спросила я подругу.

– А как же. - Усмехнулась Дина. - Один раз было. Зашла, потом бежала до пруда, что пятки сверкали. А дед мой, живой ещё тогда, выпил после обеда пару рюмашечек и пошёл в курятник. А дверь-то оказалась открыта. Как так получилось, никто уже и не помнит. Да вот только петух со своим гаремом пошли по участку гулять. Ну дед осмелел под алкоголем, взял ивовый прут и как пастух решил загнать отару кур в курятник. Ну тут и началось.

– Что началось? - Открыла глаза и посмотрела на подругу. Эту историю она мне никогда не рассказывала. Видимо, берегла для удобного случая.

– Петух-то был трезвый, и он точно не боялся ни деда, ни его прута. Он крылья расправил и заголосил. Налетел на деда, крыльями замахал и начал клевать. Я тогда в доме была и видела всё из окна. Бабушке сказала, и она побежала спасать деда. Да не успела. Дед так испугался, закричал и побежал в туалет прятаться. Успел. Петух какое-то время походил около уборной и ушёл. Бабушка потом всех загнала в курятник, а дед до вечера сидел в туалете, боялся высунуться.

– Хороший петух, смелый, - улыбнулась и закрыла глаза. Через несколько мгновений я уснула и проспала до утра. Мне снилось что-то яркое и пёстрое, наверное, это были петушиные перья.

– Я всё-таки хочу узнать, что вы вчера придумали? - Сидя за столом, мы завтракали омлет, приготовленный Диной. Легко и просто, без каких-то там заморочек. Дина вообще любила всё лёгкое и быстрое. А ещё у неё была любимая работа бухгалтера, и она на неё опаздывала. А у Ильи сегодня был выходной.

– У нас есть дача за городом. Небольшой домик на шести сотках. Он летний, и ты можешь там пожить до холодов и до рождения ребёнка. Будет время подумать и что-то для себя решить.

– Правда? - Я улыбнулась и перевела взгляд на Илью. Он кивнул, соглашаясь с супругой.

– Да. Мы туда ездим на выходные. - Продолжил Ромашин. - Когда они у нас совпадают. Так что домик не совсем заброшен. Там есть свет и вода. Интернет слабенький, но фурычит.

– Я согласна. - Кивнула и, доев свой завтрак, обрадовалась такому славному стечению обстоятельств. - Только мне надо сначала решить один вопрос.

После завтрака я решила вместе с Ильёй отправиться на разведку и посмотреть мою квартиру.

– Обычно там тихо, никто не шумит. Но вот последнее время из квартиры разносятся какие-то крики. Иногда мы слышим, как там бьют посуду.

– А соседи не обращались в полицию?

– Вызывали как-то. Те их успокаивали, и на какое-то время в квартире становилось тихо.

– Срок договора должен был истечь, если, конечно, новый не заключили. Хотя юристы Ярослава могли. Я уже совсем забыла, что это квартира когда-то принадлежала моим родителям.

Мы стояли у квартиры и не решались нажать на звонок.

– Ну давай, Илья. - Кивнула мужчине. - У меня живот, и я маленькая. Мне не дотянуться. И вообще, - я отошла за его спину, - я тут постою.

– Мирослава, ты не меняешься. - Покачал друг и нажал на звонок.

– А зачем мне меняться. - Пожала плечами. - Я такая, какая есть.

Я услышала шаги за дверью и вцепилась в руку Ильи.

– Кто там? - Раздался мужской неприятный голос, и я пожалела, что вообще решила в это ввязываться.

– Свои! - Громко произнёс Илья и сложа руки крест-накрест, выставил грудь вперёд. Когда нужно было, он становился грозным мужиком. Не зря в школе состоял в одной из самых разбойных банд, которую боялись все в округе.

– Кто свои?

– Хозяин твой пришёл. Открывай, говорю. Квартиру эту я тебе сдаю. Не откроешь через пять секунд, вызову полицию.

– Подожди, начальник. - Мужской голос стал испуганным, и я услышала звук открывающихся замков. Дверь открылась, и я увидела страшного, грязного мужика, от которого несло на километр. Мне стало дурно, и я отвернулась.

– Кажется, меня сейчас стошнит. - Закрыла ладонью рот и, сняв кофту, закрыла ею половину лица.

– Вы что здесь, блядь, устроили? - Илья отодвинул мужика в сторону и прошёл внутрь квартиры. Мне заходить не хотелось, потому что я понимала одно: из хорошей, добротной квартиры, которая досталась мне от родителей, её за год превратили в настоящую помойку.

– О, боже мой! Какой кошмар!

Мои губы задрожали, и я поспешила за Ильёй, стараясь ни к чему не прикасаться и не упасть в обморок от увиденного.

Глава 7.

Двухкомнатная квартира и правда представляла из себя унылое зрелище. Казалось, от неё не осталось ничего из того, что было изначально.

— Вы куда дели телевизор? - Спросила я мужика, который, кажется, не понимал, кто перед ним и чего от него хотят?

— Не было никакого телевизора. - Отрицательно покачал головой пьянчуга, еле держась за стену.

— Да что вы врёте? Квартира была обставлена мебелью и техникой. Сейчас здесь нет ничего.

Тут и правда почти ничего не было. Старый сломанный диван с грязным бельём, которое, возможно, не меняли несколько месяцев. От него так разило, что я не успевала нырять носом в свою кофту, пахнущую моими духами.

Шкаф, которому было не меньше века, стоял с открытой дверцей, откуда торчали какие-то тряпки. Посмотрев наверх, я ахнула: от бабушкиной хрустальной люстры ничего не осталось. На грязном шнурке из проводов висела лампочка Ильича.

Я опустила взгляд и посмотрела на Илью, стоящего у окна и смотрящего на всё презрительным взглядом, и подошла к нему.

Рядом с ним стоял деревянный стол, на котором возвышались горы мусора, которые падали на пол. Пакеты из-под еды, стеклянные и пластиковые бутылки, сигаретные бычки, очистки от овощей, фруктов. Тут могли быть тараканы и даже крысы. Содрогнувшись, я отвернулась от этого ужаса.

— Я хочу отсюда уйти. - Простонала я. - Это уже не та квартира, в которой прошло моё детство. Это какой-то кошмар, здесь невозможно ни то, что жить, в просто находиться?

— Надо его выселять отсюда. Немедленно!

— Не имеете права! - Вдруг закричал пропойца — жилец. - У меня есть договор. Там всё чётко прописано.

— Ты что и читать умеешь? - Усмехнулся Илья. - А я думал, ты только с дерева слез.

— Оскорбляете, да? Я, может, не всегда такой был. А потом жизнь так ударила, что до сих пор подняться не могу.

— Так, ладно, не заливай. - Илья нахмурился. - Тащи сюда договор. А я пока участкового вызову.

— Зачем участкового, начальник? Давай мирно разойдёмся.

— Мирно? Ты посмотри, что ты здесь устроил? Это же не квартира, а притон какой-то. Пусть полиция разбирается.

Он взял меня за руку и повёл к выходу.

Я не сопротивлялась, только сделала несколько фоток на телефон, на всякий случай и пошла за другом. А потом вдруг вспомнила про вторую комнату. Мою комнату, где я провела своё детство и юность.

— Подожди, Илья. - Взволнованно произнесла и выпустила его ладонь из своей. Развернулась и увидела когда-то белоснежную, а сейчас покрытую желтизной и грязью дверь.

Толкнула её рукой, и она со скрипом поддалась. Маленькая и совсем неуютная комнатка представляла собой тоже жуткое зрелище. На окнах висели старые и грязные шторы, которые, видимо, никогда не открывались и не пускали внутрь солнечный свет. Сейчас на улице стояла середина лета, а в квартире был жуткий холод. Хотя я помню, что в моей комнате, находящейся на летней стороне, всегда было тепло.

Я подошла к окну и, не удержавшись, открыла плотные шторы. Яркий солнечный свет хлынул в комнату и осветил небольшое пространство.

И тут я увидела, что в комнате, кроме, нас с Ильёй ещё кто-то есть. Кто-то живой, кто сейчас сидел на моей бывшей кровати и выглядывал из-за кучи одежды, одеял и покрывал.

Яркие карие глазки, обрамленные чёрными, густыми ресницами, глядели на меня без страха.

– Ты кто такой? - Тихо спросила и, сбросив часть одеял на пол, села на край кровати.

– Мира осторожно. - Предостерёг меня Илья и сделал шаг ко мне. - Это может быть опасно.

– Это всего лишь ребёнок. - Улыбнулась чумазому домовёнку, который дрожал без одеял, которые я скинула. Сейчас он был лишь укутан покрывалом, и это ему явно не нравилось. - И кажется, этот ребёнок болен.

Я коснулась ладонью грязного лба ребёнка и почувствовала жар. Мальчику это не понравилось, и он недовольно отстранился. Зарычал, как одичавший волчонок. Дотянулся до ещё одного одеяла и потянул на себя. Укрылся практически полностью, оставив только глаза.

– А ну оставьте его! - Крикнул пьянчуга, вдруг появившись на пороге. - И вообще, пошли на хуй отсюда! Это не вашего ума дела!

– Илья, кажется, пора вызывать участкового и врача. - Я посмотрела на друга и кивнула. - Илюш, давай. Ребёнок болен, и мы не можем оставить это… - обвела глазами комнату, - вот так.

Достала свой телефон и сфоткала комнату.

А потом решила всё-таки отправить всё это Ярославу, чтобы знал, что стало с моей квартирой?

Приложив фотографии к сообщению, написала ему.

“Не хочешь ничего мне рассказать?”

А потом поднялась и, взглянув на кухню и ванную с туалетом, одним глазком, выбежала из квартиры. Меня всё-таки тошнило, и я успела добежать до квартиры Дины и Ильи, как меня тут же вывернуло наизнанку. Над унитазом. Смыв свой завтрак, я уселась на крышку унитаза и, положив ладонь на свой лоб, ощутила капли холодного пота.

Услышав шаги в прихожей, напряглась, прислушалась. Лёгкое постукивание в полуоткрытую дверь.

– Мира, ты там как? Жива?

– Да. Нормально. Заходи.

Дверь открылась, и Илья посмотрел на меня с жалостью.

– Выглядишь неважно. Может, тебе полежать?

– Там ребёнок. Ему нужна наша помощь.

– Не переживай. Участкового вызвал, скорую тоже. Думаю, скоро тут ещё и органы опеки появится. А ещё вот что у меня есть.

Он показал на помятый лист бумаги, похожий на договор.

– Это то, что я думаю?

Потянулась за листом, потому что никогда не видела этот документ и даже не знала, какая там стояла сумма?

– Да. Договор аренды квартиры на одиннадцать месяцев. Кстати, срок истёк. Но не это самое охренительное, что я здесь увидел?

– Что же?

– То, с кем заключён этот договор.

Глава 8.

– Дай сюда! Покажи! - Я забрала лист бумаги и начала читать. Глазами водя по строчкам и тихо шепча про себя незнакомое мне имя. - Кто это?

– Я тебя хотел спросить, - хмыкнул Илья и забрал у меня договор, - Соколов Анатолий Борисович. Знаешь, кто это?

– Нет, понятия не имею. - Покачала головой и поднялась. - Мне нужно что-нибудь выпить и съесть. Желудок пустой, ребёнок нервничает, я тоже.

– Там ещё остался завтрак.

На стиралке завибрировал телефон, и я увидела смс от Ярослава.

“Долго объяснять. Ты готова встретиться и поговорить?”

– Нет! Не готова! - Яростно ответила, и Илья, оглянулся, настороженно взглянул на меня.

– Это ты мне?

– Нет. Извини. Муж написал. Хочу ли я с ним встретиться и всё обсудить? Я не хочу, не готова. Видеть его не хочу, слышать его не желаю.

– Ну так ему и напиши. Хочешь узнать, как так вышло с квартирой? Получается, сдавал квартиру некто Пупкин и ты там вообще не при делах. Как бы ни вышло, что и квартира больше тебе не принадлежит.

– Что-о-о-о? - Ахнула и покачнулась. Схватилась за стойку на кухне и сделала глубокий вдох. Дыши, Мира, дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

– Я просто предположил. Прости. - Обнял меня за плечи и поставил передо мной стакан воды. - Дурак не подумал.

Подвинула к себе телефон и набрала Ярославу. Если я с ним сейчас не поговорю, просто взорвусь. Выпила половину воды из стакана и ощутила вкус мяты и лимона. То, что мне сейчас было нужно.

Через несколько гудков Ярослав взял трубку. Его хриплый и мягкий голос разлился в моей голове приятной музыкой. Как же я любила тембр его голоса.

С самого первого нашего разговора в парке, где меня случайно сбили на велосипеде и Ярослав, проходящий мимо, остановился. Оказался тем неравнодушным мужчиной, который понял, что мне нужна помощь, и, подбежав ко мне, задал один-единственный вопрос, после которого моё сердечко забилось сильнее.

– Я вас сейчас возьму на руки и понесу в свою машину. Вы же не против?

Что я могла сказать в такой ситуации? У меня, похоже, была подвёрнута нога и ушиблены руки, и единственное, что могла - это стонать и кивать. Я кивнула. И Ярослав, подняв меня на руки, осмотрелся и, увидев того самого велосипедиста, который не уехал и, видимо, тоже хотел мне помочь, яростно на него взглянул.

– Если бы сейчас у меня в руках не была эта прекрасная сеньорита, я бы этот велосипед и тебя вместе с ним, выкинул в пруд. Понял, урод?

– Простите, я не хотел. А что она ходит по велосипедной дорожке, здесь же запрещено.

– А ты иди, это скажи, вот той парочке пенсионеров, и детям, которые бегают с одной дорожки на другую. И ещё вон тем бегунам. Чего ты девчонку-то сбил? Неудовлетворённое сексуальное желание проецируется на все твои действия. Решил показать какой ты мужик?

– Нет. - Обиделся велосипедист. - Я не думал. Просто… Простите. - Он написал на какой-то бумажке номер телефона. - Если будут медицинские расходы, я всё компенсирую.

– Готовь карту и кошелёк с налом. Расходы будут. - Ярослав развернулся и быстрым шагом понёс меня к себе в машину. Пока мы ехали до больницы, он всю дорогу рассказывал мне какие-то смешные истории из своей жизни. Травил анекдоты, что-то напевал, и я не заметила того, как мы приехали в больницу. Передав меня врачам, он записал мой номер телефона и уехал. Но тем же вечером приехал в больницу с цветами и свежей клубникой. Через пару дней, что я лежала с повязкой на ноге, я влюбилась в Ярика окончательно и в его несравненный голос.

– Алло! Мира, ты меня слышишь?

– Да. - Вынырнула из своих воспоминаний и взяла с тарелки блинчик с творогом. - Слышу.

– Нам надо встретиться и всё обсудить. Вопрос с твоей квартирой — это лишь меньшее из зол.

– Я надеюсь, что это всё ещё моя квартира. Моя? Я видела договор.

– Конечно, твоя. Никакой сделки по купле-продаже не было. Не переживай. Просто это договор не аренды, а субаренды. Можешь посмотреть внимательнее.

– Почему там нет моей фамилии или твоей?

– Ты точно сейчас хочешь это обсуждать? - Недовольно пробурчал муж.

– Если я тебя не отвлекаю от более важных дел, например, с твоей любовницей, то да! - Рявкнула я и скрипнула зубами. - Эта квартира мне досталась от родителей. Сколько ты в ней не был?

– Столько же, сколько и ты.

– Почему твои шестёрки, помощники, любовницы не съездили и не проверили, как обстоят там дела?

– Во-первых, у меня нет любовниц. Больше нет. Одна была, случайная. Блядь, это не телефонный разговор. А во-вторых, почему ты сама не съездила и не проверила. Это квартира больше твоя, чем моя.

– Ярослав.

– Ладно, извини, последний год ты была занята другими делами. Я имею в виду нашим ребёнком. И тебе было не до квартиры. Согласен, это мой косяк. Просто у меня тоже был тяжёлый год, и я совсем забыл про твою родительскую двушку. Извини, Мир.