Лабиринты наших желаний

— Да дура потому что, — вздохнула Инна Васильевна, отпивая из бокала. — Эх, вкусное… Был у меня ухажёр, да ещё какой. Настоящий мужчина. По всем правилам обхаживал, жениться хотел… Но я, понимаешь, в то время была двадцатилетней дурочкой, и мне казалось, что тридцатипятилетний мужик — это почти старик. Сейчас смешно… В общем, отказала я ему, нехорошо так отказала, унизила даже, опозорила. Обидела его крепко, и он ушёл. Потом я опомнилась, да и заскучала по нему, попыталась всё исправить, прощения просила, но бесполезно. Он в итоге в другой город переехал по работе, диссертацию защитил, сначала кандидатскую, затем докторскую. Женился, двоих детей родил. Короче говоря, всё у него в жизни сложилось. В отличие от меня.

Инна Васильевна поставила бокал на стол и взяла маленький кусочек сыра. Говорила она спокойно, даже не горько. Так обычно говорят люди, давно переболевшие своим несчастьем и смирившиеся с ним.

— Но неужели после него никого не было? — осторожно спросила Ксюша.

— Почему не было? Было, и много. Вполне достаточно, я бы сказала. Просто… не любила я никого, Ксюнь. Не могла, всех с ним сравнивала. А когда опомнилась и захотела хотя бы ребёнка себе родить… поздно оказалось. Не получилось. Ну да ладно. У каждого своя судьба.

Ксюша молчала, вспоминая родителей. Действительно — у каждого своя судьба, своя история ошибок, многие из которых зачастую не исправить.

— А он… жив?

— Жив, — кивнула Инна Васильевна. — Общие знакомые у нас есть, я иногда справляюсь у них о нём. А вот он обо мне никогда не спрашивает. — Она усмехнулась. — Отсёк, как лишнее. Смог. А у меня это даже за тридцать пять лет не получилось. Вот… А ты спрашиваешь, почему я так и не вышла замуж. Говорю же — дура.

Ксюша покачала головой.

— Нет, почему? Просто вы однолюб. У меня папа такой был.

— Папа был, говоришь? А мама?

Девушка чуть заметно улыбнулась.

— И мама. Но поняла она это только после того, как папа умер.

— Да-а-а, — протянула Инна Васильевна. — Вот это самое печальное. Когда ты понимаешь что-то важное, а исправить уже не можешь. Поздно.

Ксюша хотела сказать, что верит — поздно никогда не бывает — но не успела.

— Ладно, Ксюнь, хватит с нас этих печальных разговоров, а то я потом полночи спать не буду. Расскажи мне лучше о своём И.В. Это гораздо интереснее.

Ксюша сама не поняла, как так получилось, но она вдруг выпалила:

— Он меня старше на двадцать шесть лет.

Инна Васильевна кашлянула.

— Эм… То есть… Пятьдесят один ему, да?

— Угу.

— М-да…

Они помолчали.

— Вы… считаете… что это ненормально?

— Нет, Ксюнь, — вздохнула хозяйка квартиры. — Я считаю, что это нестандартно. Но не более.

— Нестандартно?

— Да. В обществе существуют стандарты, и вы в них не вписываетесь. Больше пятнадцати лет разницы в возрасте — много. Но… Ксюнь… Если тебе не комфортно с человеком твоего поколения, но комфортно с мужчиной пятидесяти лет — разве это преступление? Другое дело… не хочет ли он просто развлечься за твой счёт? Хотя ты не относишься к девушкам, подходящим для развлечений, но мало ли.

— Подходящих для развлечений девушек у него и без меня достаточно, — усмехнулась Ксюша. — А я… деликатес для гурмана, видимо.

— Главное, что ты это понимаешь, — серьёзно сказала Инна Васильевна. — И на самом деле во временных отношениях нет ничего страшного, если никто никого не обманывает и не обещает надеть кольцо на палец.

— Не обещает, — Ксюша засмеялась. — Этого он уж точно не обещает…

— Тогда бери то, что он может тебе дать. Если тебе это нравится, почему нет?

Ксюша не стала говорить — потому что я боюсь. Однажды она уже доверилась мужчине, а после получила удар ножом в спину. И ещё какой удар…

Второго такого удара она может и не выдержать.

*

Конечно, это была чистейшей воды глупость. А чем ещё может быть факт посылания смс-сообщения с текстом «Было очень вкусно» в десять часов вечера?!

Ксюша и сама понимала, насколько это глупо. Но… но телефон запиликал, и её сердце замерло.

«Я очень рад, Ксения».

И смайлик.

— Ой, дура-а-а-а… — бормотала она, набирая ответ.

«Спасибо ещё раз. Вы уже в Америке?»

«Да».

«А сколько у вас времени?»

«Двенадцать дня».

Ксюша закусила губу. Интересно, что Игорь Андреевич сейчас делает? И как бы это вызнать, не показавшись навязчивой?

Но она не успела ничего придумать — телефон зазвонил.

На этот раз сердце не замерло — оно упало в пятки…

— Алло…

— Добрый вечер, Ксения.

Какой лукавый голос. Наверное, ему действительно было очень смешно…

— Добрый… день, Игорь Андреевич. У вас же день.

— Для меня вечер. Ещё не перестроился.

— Это тяжело, наверное?

— Не очень, Ксения. Я быстро привыкаю к смене поясов. Сложнее всего — не зевать в первый день на деловых встречах.

Она улыбнулась, представив себе зевающего Игоря Андреевича. Да ещё и на деловой встрече!

— Вот сейчас назеваюсь впрок, пока с вами говорю. Специально вышел из конференц-зала в коридор.

— Ой… Я вам помешала?

— Нет, — он явно усмехнулся. — Это же я вам позвонил, Ксения, а не вы мне.

— Так я перед этим бомбардировала вас смс-ками.

— Знали бы вы, как меня Настя бомбардирует, — засмеялся Игорь Андреевич. — Вот это бомбардировка так бомбардировка. А у вас просто лёгкий обстрел.

Ксюша хихикнула, опускаясь на постель. Провела рукой по одеялу — покрывало она к тому времени сняла — и вдруг вспыхнула, представив этого мужчину сидящим рядом с ней.

— Значит, вы ненавидите меня? — И вновь лукавый голос. — Или теперь, после съеденного сыра и выпитого вина, подобрели и больше меня не ненавидите?

— Эм… Ну, я бы так не сказала…

— Я понял. Значит, буду заглаживать свою вину.

Ксюше стало жарко.

— Опять… что-нибудь подарите?

— Не скажу.

— Игорь Андреевич!

— Ксения!

И смеётся.

— Вот сейчас я опять вас ненавижу!

— Простите меня, Ксения, — сказал он очень тепло и уже не смеясь. — Разговор с вами — как глоток свежего воздуха, особенно здесь и сейчас. Не обижайтесь.

— Я не обижаюсь, — она вздохнула, сжимая в пальцах одеяло. — Я… боюсь.

Игорь Андреевич молчал несколько секунд.

— Не бойтесь, — а теперь голос был абсолютно серьёзным и каким-то… твёрдым, что ли. — Я не буду вас торопить или на чём-либо настаивать. Не нужно меня бояться.

«А себя?»

— Я постараюсь, Игорь Андреевич.

— Вот и прекрасно. Ксения… меня зовут обратно в зал. Если вы уже ложитесь спать, то спокойной вам ночи.

— Да, я… почти. А вам тогда удачного рабочего дня.

— Спасибо, — кажется, он улыбался. — Мне пригодится.

***

И куда делось моё благоразумие?

Как у него получается манипулировать мной при полнейшем моём понимании всех его действий? Такое впечатление, что он заранее знает все мои реакции. Может, так и есть? Наверное, это логично для человека его уровня и положения.

Забавно, что я при этом совершенно не могу предугадать, как он поведёт себя дальше. Чего мне ждать от завтрашнего дня? Не представляю. И от этого тоже немного страшно… и волнительно. И волнующе. Даже не знаю, какое слово точнее выражает моё нынешнее состояние…

А ещё мне немного стыдно, потому что я довольно-таки часто… представляю его рядом с собой. И не всегда это приличные мысли.

Папа говорил: когда любишь — хочется прикоснуться. Со мной подобное впервые за последние восемь лет…

14

***

Игорь чувствовал себя совершенно выжатым после прошедшего дня. Его жизнь порой состояла из постоянной болтовни, и иногда это раздражало. Но за всё приходится платить, и чаще всего — личным комфортом и счастьем.

«Я боюсь». Игорь вспомнил об этих словах Ксении уже перед сном, когда рухнул в постель, как срубленное дерево. Было несложно понять, что это значит, так же, как и определить — когда-то Ксению сильно обидели. В противном случае она не была бы столь неуверенной в себе особой.

Боится… Девяносто девять девушек из ста на её месте пользовались бы случаем и открыто радовались удаче. А эта боится.

Игорь с предвкушением улыбнулся, закрывая глаза. Со страхом отношений он ещё не боролся… Тем интереснее.

Так что… пусть боится.

***

В воскресенье Ксюша целый день ждала… ну, чего-нибудь. Но ничего так и не случилось. И цветов не приносили, и конфет не было, и телефон молчал. То ли Игорю Андреевичу не до неё, то ли он передумал за ней… ухаживать, то ли решил дать ей передышку.

Увы, Ксюша совершенно не могла понять, что творится в его опытной и искушённой голове, поэтому решила не паниковать заранее. И просто провела хороший и спокойный день, немного омрачённый молчащим телефоном и отсутствием горячей воды.

А утром в понедельник, когда Ксюша уже была на работе, позвонила Настя Венчур.

— Привет! — жизнерадостно воскликнула она, и так громко, что Ксюша аж подпрыгнула на стуле. — Я тебе хотела предложить сегодня встретиться! Мне безумно скучно без папы. Давай в кафешку сходим, может? Или к нам! Пиццу закажем. Ты заодно, — она хихикнула, — помоешься.

— Не знаю, — ответила Ксюша, буквально вылетев из редакции под недовольный взгляд Виктора. — Честно, неловко как-то.

— Да брось. Чего это неловко? Ты ж была у нас два раза. И при папе! А сейчас с чего вдруг неловко? Ерунда! Приходи, помоешься!

И Ксюша бы отказалась, но выходные наперевес с кастрюльками её доконали, тем более что погода стояла прохладная и довольно-таки противная. А в среду свадьба Стаси и Саши… До среды, конечно, она ещё закоптится, но всё же не так сильно, можно будет обойтись кастрюлькой.

— Хорошо, приду. После работы только, само собой. Ты меня внизу встретишь или так проходить?

— Так проходи! Ты же помнишь всё, да?

Забудешь тут…

— Помню, конечно.

— Вот! А сначала пиццу съедим, или ты сначала помоешься?

— Помоюсь. У меня после ванны аппетит всегда лучше.

— Отлично! — Настя засмеялась, и почему-то Ксюше послышалось в этом смехе какое-то… торжество, что ли? — Тогда жду-у-у! У меня, кстати, ещё сыр с плесенью есть!

Ксюша усмехнулась. Сыр с плесенью у неё тоже пока был — они с Инной Васильевной не доели. Экономили вкуснотищу.

— Замечательно, Настюш. До встречи.

— Ага, — хихикнула девочка и отключилась.

*

Ксюше показалось — Виктор хотел ей что-то сказать такое… ехидное и конфликтообразующее, как только она вернулась. Но его занял внезапно пришедший начальник отдела продаж, и девушка вздохнула с облегчением — разговор был долгим и трудным, поэтому Виктор после его окончания просто развалился в кресле, на какое-то время не способный на козни.

Потом она сбежала на обед, затем была встреча с автором, и в результате, когда Ксюша освободилась, оказалось, что начальство убежало по делам.

Ура!

— У тебя был такой видок, когда ты поняла, что Виктор уже свинтил, — засмеялась Галя Елецкая, обмеряя линейкой какую-то книжку. — Видел бы он, небось, премии бы лишил.

— Ну премии-то нам не за видок дают, а за показатели, а у меня они, насколько я помню, одни из лучших.

— Эк ты скромно. Лучшие они у тебя. По нашей редакции, по крайней мере. Даже несмотря на отвратительный характер… сама знаешь кого.

— Да ладно вам, — фыркнул со своего места Вадим. — Виктор, конечно, вредничает, но захотел бы реальный вред тебе, Ксюш, причинить — причинил бы. А это так всё… ерунда.

— Вот и хорошо, что не хочет, — вздохнула Ксюша. — Увольняться мне тоже не хочется. Я к вам привыкла как-то за шесть-то лет.

— Мы к тебе тоже, — усмехнулась Галя. — Поэтому если Виктор начнёт борзеть… Поставим его на место всем миром.

— Каким же это образом?

— Ну… — мстительно протянул Вадим. — Об эффективности работы начальника лучше всего говорят показатели редакции по сдачам в типографию, так ведь? А если они будут нулевые…

— … нас всех уволят.

— Ты уверена? Я нет. В любом случае… будет борзеть — посмотрим, кто кого.

Ксюша рассмеялась.

— Ох, ребята… Хорошо, что вы у меня есть.

— Именно, — кивнула Галя. — Коллектив — это страшная сила! А если он хороший, то эта сила — ещё страшнее!

— За это надо выпить, — раздался из угла голос Ольги Алексеевны, а следом оттуда высунулась и она сама… уже с бутылкой. — Тем более, Виктора нет. Сам бог велел.

— Отличная идея! — воскликнула Галя, выдвигая нижний ящик своего стола — там хранились бокалы. — Наливайте, Ольга Алексеевна!

— О неееет… — протянула из-за своего стола Марина, редактор книжек для малышей до трёх лет. — Ребята, но сегодня же понедельник!

— А ты представь, что пятница, — весело сказала Ксюша. — Тогда всё будет хорошо!

… В общем, всё действительно было хорошо. И когда Ксюша уходила с работы, вспомнив, что её ждёт к себе в гости Настя Венчур, ей было прекрасно и очень весело.

Эх, если бы она только знала…

15

Улыбающаяся Настя встретила Ксюшу у порога.

— Я тебе там всё повесила, как в прошлый раз! Вот, и тапочки держи! Полотенца два — для волос и тела, халатик, шампунь и мыло есть. Как воду включать, помнишь?

— Помнишь, — кивнула девушка, несколько ошарашенная кипучей Настиной энергией. Голова у Ксюши слегка кружилась после выпитого вина, а ещё начинало клонить в сон, поэтому душ будет кстати — заодно взбодрится.

— Отлично! Иди давай. А я минут через тридцать закажу пиццу. Тебе же часа хватит, чтобы помыться?

— Да мне и получаса хватит.

— Ну, я с запасом. Лучше позже, чем раньше, иначе остынет! Всё, иди-иди, а то я голодная! — И Ксюшу буквально втолкнули в ванную.

В зеркале отразилась девушка, кудрявая и румяная просто до безобразия, с блестящими глазами. М-да… кажется, с вином она сегодня всё же переборщила.

Ксюша стащила с себя футболку и лифчик, повесила на один из крючков. Следом отправились джинсы с трусами, и как раз когда Ксюша подошла к ванне и подняла одну ногу, намереваясь забраться туда, открылась дверь, впуская в комнату Игоря Андреевича.

Как она устояла на ногах, непонятно. Но покачнулась точно, и дыхание задержала, и покраснела, наверное, ещё сильнее, чем от вина.

Мужчина застыл, не отойдя от двери даже на шаг. Оглядел Ксюшу совершенно спокойно, только немного удивлённо, а потом поинтересовался:

— Ксения, что вы здесь делаете?

— Мыться собираюсь, — выдохнула она, всё же опуская ногу. Надо бы прикрыться, но… опустить ногу — единственное, на что хватило её сил.

— Ну да, — хмыкнул Игорь Андреевич. — Это же очевидно.

— А… вы?

— Что — я?

— Вы что здесь делаете?

Он чуть приподнял брови.

— Я? Вообще-то это моя ванная.

Если бы Ксюша могла, она бы рассмеялась.

— Да я… я про другое. Вы же говорили, что возвращаетесь только во вторник. И Настя… она мне ничего не сказала…

— С Настей я на эту тему ещё поговорю, — Игорь Андреевич улыбнулся, опуская глаза и явно изучая Ксюшину грудь. Соски закололо… — Что ж, я пойду. Приятно вам… искупаться.

Он отвернулся, и Ксюша вдруг, неожиданно для самой себя, выпалила:

— Вы до меня даже не дотронетесь?

Боже. Что она несёт?!

Игорь Андреевич замер. Затем вновь повернулся к ней лицом, и она увидела, что уголки губ у него дрожат будто бы от сдерживаемого смеха.

— Вы так хотите, чтобы я до вас дотронулся? — спросил он тихо, но по-прежнему не двигаясь с места.

Чёрт, ну кто тянул её за язык?!

— Я… — Ксюша сглотнула. — Не знаю… Я просто…

Он подошёл ближе, улыбнулся, глядя ей в глаза.

— Вы просто дразнитесь.

— Нет, — выдохнула девушка, и замерла, потому что Игорь Андреевич поднял руку и коснулся её волос.

— Нет? — Тёплые пальцы погладили щёку. — А мне кажется, дразнитесь. Но Ксения, вы же понимаете, это неправильно. Нельзя дразнить зверя.

— Нельзя, — повторила она, чувствуя, как что-то ноет в груди.

— Вы спрашивали, что мне от вас нужно, — продолжал Игорь Андреевич, и его ладонь спустилась ниже, на шею девушки. — Никогда не задавайте вопросы, на которые знаете ответ.

— Я думала… ошибаюсь…

— Нет. Не ошибаетесь.

Ладонь легла на шею сзади, зарылась в волосы, и Ксюша чуть прикрыла глаза — так это оказалось приятно.

— От вас пахнет вином, Ксения, — сказал вдруг Игорь Андреевич, возвращая её с небес на землю. — Вы пили? Надеюсь, не с Настей?

— Нет, — выдохнула она, вновь распахивая глаза. И пошатнулась — лицо мужчины было очень близко.

Игорь Андреевич придержал Ксюшу за талию, не давая упасть, но тут же отпустил.

— Не бойтесь. Я не сделаю ничего без вашего желания.

«В этом и проблема…»

Ксюша, конечно, не сказала этого. Но он понял и так.

— И не бойтесь собственных желаний, — шепнул, в последний раз погладив её по щеке, а затем сделал шаг назад. — Всё, я пойду, Ксения. Мне тоже нужно помыться после перелёта. Купайтесь.

И ушёл. Спокойно, не падая и не спотыкаясь. А вот Ксюша после его ухода тяжело опустилась на бортик ванны, чувствуя себя так, словно… словно это был не просто разговор, а Игорь Андреевич её только что… сделал своей женщиной.

Невероятно. И не дотронулся толком, а будто бы заклеймил…

16

Обычно вода успокаивает, но на этот раз не успокоила. И когда Ксюша, вымывшись, оделась и взглянула на себя в зеркало, то обнаружила по-прежнему розовые щёки и лихорадочно блестящие глаза. Однако хмель прошёл, и теперь окружающее пространство не казалось подёрнутым лёгкой дымкой безмятежности.

— Ладно, — сказала сама себе Ксюша, стоя перед зеркалом. — Спокойно, ничего страшного не случилось. Вдохнули, выдохнули… развернулись и пошли.

Сказать всегда проще, чем сделать, и как только Ксюша вышла из ванной и, поплутав немного в коридорах этой квартиры-лабиринта, добралась до кухни, где сидели Игорь Андреевич с Настей, она вновь начала переживать и окончательно раскраснелась. Особенно когда мужчина поднял голову от тарелки с каким-то жареным куском мяса и улыбнулся.

— С лёгким паром, Ксения, — сказал совершенно спокойно, так, будто бы полчаса назад ничего особенного не произошло. Наверное, для него действительно ничего особенного.

Настя сидела на соседнем барном стуле и с виноватым видом чертила что-то пальцем на поверхности стола.

— Ксюш… — протянула она, тоже поднимая голову и молитвенно складывая ладошки. — Извини, пожалуйста. Я просто… в общем, это была глупая шутка. Простишь?

Точно. Настя. За всеми своими переживаниями Ксюша успела забыть об этой полной коварства девчонке, которая зачем-то её обманула.

— Прощу, — буркнула Ксюша, отводя глаза. — Не буду мешать вам отдыхать, Игорь Андреевич. До свидания. Настя… ты не закроешь за мной?

Девочка непонимающе и обиженно захлопала ресницами.

— Ты… уже уходишь? Па-а-ап! — Настя ткнула Игоря Андреевича пальцем в плечо. — Сделай что-нибудь!

— Скажи спасибо, что Ксения вообще с тобой разговаривает. — Мужчина отложил приборы и встал со стула. — Пойдёмте. Я вас выпущу.

— Но па-а-ап!!

— Настя, — произнёс он с холодной суровостью, — сиди и помалкивай. Вижу, ты ничего не поняла из того, что я тебе сказал. Так что больше ни звука.

Ребёнок надулся, и Ксюше даже стало чуть-чуть жаль Настю.

— Игорь Андреевич… я правда не обижаюсь. Я и сама виновата, забыла закрыться. У нас с Инной Васильевной дома замков нигде нет, ни в ванной, ни в туалете. Бзик у неё, родственница от инсульта в ванной умерла, вот я и не привыкла запираться… Я просто не хочу вам мешать, вы же устали после перелёта.

— Я понимаю. А вы эту нахалку не жалейте, нечего её жалеть. Пусть подумает о своём поведении. Вернусь — расскажешь, что надумала, Настя.

«Так вы разве надолго? — подумала Ксюша с удивлением. — До двери же только…»

Оказалось — ошиблась. Игорь Андреевич вышел из квартиры вместе с ней и невозмутимо вызвал лифт.

— А вы… куда? — оторопело поинтересовалась Ксюша.

— Я вас отвезу.

— Что?.. Вы с ума сошли! После самолёта!

— После самолёта сошёл с ума? — Игорь Андреевич улыбнулся, внимательно глядя на Ксюшу. — Интересный… диагноз. А вот и наш лифт. Заходите, Ксения.

— Вы… — Она осталась стоять на месте, гневно сверкая глазами. — Я никуда не поеду!

— Не поедете? Хорошо. Тогда возвращаемся, и вы ужинаете вместе со мной.

— Вы… — повторила опять Ксюша. — Игорь Андреевич!

— Ксения! — он лукаво улыбнулся, не отрывая взгляда от её возмущённого лица.

— Ну так же нельзя!

Лифт закрылся, и Игорь Андреевич вновь его вызвал. Двери сразу разъехались, и мужчина, подхватив Ксюшу под локоть, мягко, но настойчиво проводил её в кабину.

— Можно.

Ксюша вздохнула, двери закрылись, и лифт рванул вниз.

— Это неправильно. Вам спать надо, отдыхать, а не всяких девиц по домам развозить.

— А я и не развожу «всяких девиц». Только вас. И перестаньте упрямиться, это займёт у меня от силы час-полтора.

— Могли бы такси вызвать, как в прошлые… разы.

— Скажите, Ксения, — Игорь Андреевич сделал шаг вперёд и оказался почти вплотную к ней, — по-вашему, я не имею права на капризы?

— При чём здесь это? — она нервно сцепила руки перед собой. Так близко… прикоснуться бы. Но не в лифте же!

— При том. Считайте, что это мой каприз, — улыбнулся Игорь Андреевич, пристально изучая её губы. — И не переживайте так из-за него.

Лифт остановился, двери открылись, и Ксюша поняла, что они приехали на подземную парковку.

— Судя по вашему лицу, вы сейчас переживаете очередной этап ненависти ко мне, — хмыкнул Игорь Андреевич, и Ксюша не удержалась от улыбки.

— Да, вы правы.

— Прекрасно. Выходите, Ксения, лифт нас вечно ждать не будет, закроет двери и помчится по дальнейшим делам.

— Вас нереально переупрямить, да? — вздохнула она, выбираясь наружу.

— Почему же? Просто нужно больше практиковаться. Тогда, возможно, у вас появится шанс… маленький. Совсем небольшой.

Она фыркнула.

— Ладно. Тогда буду практиковаться.

— Договорились, — кивнул Игорь Андреевич, но Ксюша видела по его глазам и лукавой улыбке — нет у неё никаких шансов. Абсолютно никаких…

*

Хорошо, что в машинах она не разбирается. А то сейчас, наверное, в обморок упала бы от осознания стоимости этого чуда. А так — машина как машина. Чёрная, чистая, не джип и не спорткар. Всё остальное Ксюше было неведомо.

Хотя… нет, кое-что оказалось ведомо — салон, обитый светло-бежевой натуральной кожей. Но это и дура бы поняла…

Заметив пепельницу на приборной панели, Ксюша удивилась и спросила:

— Вы же… не курите, Игорь Андреевич?

— Не курю, — кивнул мужчина, выезжая на улицу с оживлённым движением. Ксюша обеспокоенно на него посмотрела: наверное, тяжело водить машину после десятичасового — или сколько там из Америки лететь? — перелёта? И зачем только решил её домой отвезти, она бы и сама прекрасно доехала на общественном транспорте… — Это Борис курит, мой шофёр. Дома за ним жена следит, так что обычно отрывается, когда меня куда-то возит. А как вы поняли, что я не курю? Я вроде не говорил.

— От вас не пахнет, — выпалила Ксюша и только потом сообразила, как именно это прозвучало. — Ну, в смысле… Опять я вас рассмешила.