Разведены.Немного

— У тебя два варианта, — говорит он наконец. — Либо разойтись по-умному. Либо устроить манифест любви. С цветами, со слезами, с кольцами, поездками… медовый месяц…

Разойтись? Ну нет...

— Я не хочу разойтись, мне этого не хочется...

— Тогда твори чудеса, брат. Только без дешёвых трюков. Она не глупая.

— Знаю, – цежу сквозь зубы.

— Ты любишь её?

— Да.

— Тогда борись. Кстати, о борьбе.”Кавказ” сегодня будет на переговорах. Надо что-то с ними решать…

Меня начинает трясти. Какого…

– Я же тебе сказал, – срываюсь, начинаю орать, – что я не буду вливать в свой бизнес их «черный нал». Почему ты до сих пор с ними ведешь переговоры...

Илья начинает мямлить. Оправдываться. Уговаривать.

Я молча, со злостью, отключаюсь.

Мне не до этого сейчас. Мне нужно чудо для Оли... и срочно ликвидировать Светлану. Может, ее Кавказцам предложить, как отступные. Ей-то какая разница, кто платит за ее шмотки.

Паркуюсь у офиса. Устало растираю лицо ладонями.

Люблю ли я её?

Что за вопросы!

Да!

Люблю! Так, как умею.

И может, не всегда правильно. Может, не с правильными поступками. Но … у меня душу рвет, когда я представляю, что она уходит от меня. Я хочу, чтобы она была рядом. Я хочу с ней состариться... Черт! Какой же я дурак...

Телефон оживает. Впереди день. Рабочий, жесткий, с переговорами, которые мне не по душе. Но всё, о чём я буду думать, — это как вернуть то, что уже начал терять. Как вернуть мою Олю.

Глава 10. Оля

Глава 10. Оля

Пробка. Руль неприятное скользит в пальцах. Ладони невыносимо вспотели. Я переодически обтираю их о джинсы и снова сжимаю руль.

Жарко. Мне не хватает воздуха. Облизываю сухие губы. Смотрю в зеркало:даже не накрасилась. Ну и черт с этим. Сейчас мне не до этого.

Провожу рукой по виску. Заправляю локон за ухо.

Документы нашлись. Кто-то нашёл их на полу и отдал на ресепшен.

Ну, хорошо хоть не в постели у этих мерзавцев.

И я тут же представила, как вхожу в номер, а они там на белых простынях. «Любовь — любовная в разгаре». Кривая усмешка так и играет на моих губах.

— Оля! Остановись! — со злостью приказываю своему мозгу перестать транслировать это плохое кино и додумывать сюжет.

Мерзко. Как же это... мерзко.

Все неприятные и матерные слова застревают в горле.

Выходя из машины, я вдруг засомневалась: нужно ли Кате знать всё это? Может лучше скрыть свое униженое состояние?

Мне нужно с кем-то поговорить, кто знает меня и Игоря. Маме говорить такое пока нельзя. В душе есть маленькая надежда, что у меня просто временно съехала кукуха. Крохотусенькая, но все же есть.

Офис Кати, как всегда, пахнет кофе и её дорогими духами. Если бы Игорь изменил мне с Катей, то я бы узнала это по запаху. А как пахнет эта молодая?.. Я ни разу от него не слышала посторонних запахов. Может он переодевался? Бред. Тогда у него все должно быть в двух экзеплярах. Для меня – с моим запахом, А для нее – с ее.

Оля!Оля!Оля! Заканчивай свой шпионский сериал. Все проще. Он, навреное, купил ей духи, как у тебя.

Вот я – дууууура!

Я врываюсь в кабинет, захлопывая дверь за собой.

Катя отрывается от ноутбука, на автомате быстро щёлкает мышкой.

Давит огромными глазами.

Явно я выгляжу плохо. Это отражается на ее лице.

Она подскакивает со словами:

— Оля, боже, что с тобой?

— Не знаю, — резко выдыхаю и начинаю ходить по кабинету туда-сюда, как загнанный зверь.

Сжимаю голову двумя руками.

Мотаю ею из стороны в сторону.

Все мое отчание выходит из меня.

Катя ловит меня на ходу, указывает кивком на кресло:

— Присядь. Давай спокойно. Не мельтеши так.

Меня начинает трясти как в лихорадке.

Соглашаюсь.

Сажусь.

Теперь не знаю, куда деть руки, ноги.

Они мне мешают. Они не мои и как-то отдельно от меня.

Запрокидываю ногу на ногу. Сцепляю ладони в замок под коленом.

Нет. Это не то.

И тут же вскакиваю:

— Я не могу об этом говорить… сидя! — заявляю громко.

Смотрю на подругу пару секунд.

Отворачиваюсь. Чувствую, как лицо начинает стягивать болью. Мне стыдно быть такой слабой перед ней.

— Я хочу развестись, — выстреливаю, смотря на картину пошлой женщины. Мы ее купили у Родинсон. Она любит писать картины в стиле современного «нью». Картина вдруг ожила образом любовница Игоря.

С....а.

Убираю глаза.

Катя ахает .

— Что? — часто моргает. Вопросительно и испуганно смотрит на меня. – Как???

Я тоже хочу узнать: «как» и «почему так вышло».

Я развожу руками. Мои губы дрожат, как у школьницы на контрольной, которую застали без шпаргалки.

— Что случилось?

— Он мне изменил, — отвечает за меня стальной и совершенно чуждый мне голос.

Катя делает шаг, хочет обнять меня.

Но я выставляю руку. Отгораживаюсь.

— Нет. Не сейчас...

Она сочувственно сглатывает. Она все понимает.

— Воды?

Я часто киваю.

Но не дождавшись стакана, начинаю говорить. Потому что если сейчас не выговорюсь — я сойду с ума. А глаза так и давят эту пошлую картину. Почему я раньше считала ее стильной и современной? А теперь – определенно: чистая пошлятина.

— Я… я… хотела передать документы. А он… он был там. С ней. В ресторане. У окна, – говорю, и флешбеки догоняют меня. — Она такая... такая...

Я зависаю с больной гримассой на лице.

Катя сжимает стакан. Ждет.
— Ну? Какая? — фыркает пренебрежительно.
Закатываю глаза, боюсь сорваться на крик, судорожно глотаю воздух.
— Молодая! — горькая, с глубокой обидой, усмешка на моих губах. — И у неё… такая грудь… что на ней можно, ну… знаешь… — мне почему-то в голове засел этот кадр измены, — кхм... можно разместить Игоря целиком! Всю его огромную голову. Как на подушках в бизнес-классе! Понимаешь! — моя усмешка сменилась нездоровой и острой улыбкой.

Катя хлопает ресницами.

Играет бровями.

Выражает недоумение.

Ей не хватает визуала?
— Да! Да! У неё они вот … такииииие, — показываю объёмы в три раза больше своих.

У Кати на мгновение завис шок. Глаза как яблоки.

А затем лицо медленно переходит в саркастическую улыбку.

И начинает ржать.

Сначала тихо, потом громче.

Меня колит обида. Ничего смешного в этом не вижу.

— Это же не смешно... — возмущаюсь, но её смех постеменно заражает меня.

Я начинаю смеяться тоже.

Это, наверное, нервное.

Хохочу так, что в висках стучит, в животе колет. И вдруг… хлобысь, моя стальная струна, которая держала всё это время и давала слез, рвётся.

Они хлынули водопадом.

Я опускаюсь в кресло, прикрывая лицо ладонями, начинаю реветь.

Катя бережно приподнимает меня. Прижимает меня к себе. Я утыкаюсь в её плечо, реву, как девочка. И чувствую, что всё... всё, что я держала в себе, — выходит наружу. С соплями, слезами, с этим ужасным стыдом, что я жалкая неудачница. Мне муж изменяет.

— Мне больно, Катя, – причитаю сквозь рыдания и икоту. – Мне правда очень больно.

— Я знаю, зайка, — тихо шепчет она, поглаживая меня.

— Я ведь правда его люблю... любила.

— Я знаю. И ещё любишь, — в её голосе слышно сострадание.

Поднимаю лицо на неё.

Как Люблю? Неееет...

Слегка отпихиваю.

— Нет, — размазываю слёзы по щекам. Втягиваю воздух через ноздри.

— Любишь, — мягко повторяет она.

Наши взгляды скрещиваются.

Я сдаюсь.

— Ну… может быть. Я не знаю... Я просто хочу, чтобы всё это прекратилось. Мне же больно, вот тут, — указываю кулаком на сердце.

Катя делает снова затяжной вздох.

Отводит взгляд в сторону.

Задумчиво прикусывает нижнюю губу.
— Я это знаю... – проговаривает. – Я знаю, как это больно... Но не спеши с разводом. Подумай.

Она умоляет меня глазами.

Я снова отворачиваюсь от неё.

«Как не спешить с разводом?»

«Как это подумать?»

Смотрю в окно. Да, точки невозврата ещё нет. Мои чувства к Игорю — живы. Но эта измена... Я же не могу всё стереть и притворяться, как он, что ничего не было. Поэтому — моя точка невозврата приближается ко мне. И я должна все решить.

У Кати звонит телефон.

Она с тревогой смотрит на экран.

— Это срочно. Я сейчас…

Я молча киваю.

Глава 11. Игорь

Глава 11. Игорь

Прежде чем подняться в офис, нужно сделать один важный звонок.

Задумчиво почесываю бровь:или всё-таки позже?..

Нет. Оля не выдержит и сорвётся. А Катя — та ещё актриса. Надо сейчас.

Набираю её.

Ответ не сразу и почти в испуге.

Говорит с хрипотцой, быстро, напряжённо:

— Игорь?..

Улыбаюсь в телефон.

Без тени тепла. С застывшей улыбкой мести. Дура.

— Привет, душа моя, – отвратительно и надменно тяну слова. – Скажи-ка мне… с какого перепугу ты решила разрушить мой брак?

Продолжаю играть голосом:

— Что за дела такие?

Катя отвечает, не сразу:

— Это... Игорь… — слышно, как она быстро идёт по коридору. Каблуки, шорох одежды. Явно она ищет, где спрятаться от людей. Значит не одна в кабинете была. — Я не хотела...

— Не хотела? – восклицаю , резко ее, не сдерживая ярость. — А получилось, как всегда.

— Прости, я…

Меня передергивает от ее жалкого «прости».

Лучше бы не говорила этого.

Начинаю сознательно грубить и давить:

— Напомнить тебе, откуда я тебя вытащил?А???... Или у нас амнезия, Катюша? – отвратительно это делать, внутри всё рвётся от своей низости, но она заслужила. Я не козел отпущения. У меня ничего просто так не проходит. — Я же думал, что ты мой человек. А тыыы...ммм… так подло поступила за моей спиной…

— Я... ты… прости… – снова сбивчиво отвечает она.

Мне до лампочки её прости.

Поздно.

И не нужно мне этого.

— Слушай сюда, – мой гневный рык в трубку. – Оля сейчас к тебе припрётся. Раз ты начала этот цирк — ты его и закрой.

— Она уже у меня… — тихо шепчет Катя.

Замолкаю.

Чёрт. Значит, она всё знает.

Или почти всё.

Глубоко втягивая воздух через ноздри, морщу лоб.

Катя — единственная, кто может сейчас хоть как-то стабилизировать ситуацию.

Сердце начинает пропускать удар за ударом.

— Катерина, ты это устроила — ты это и поправишь. Усекла? Она должна уйти от тебя не с заявлением в суд, а с желанием сохранить семью. Она — мне Жена, а сыну моему – Мать!. Ты меня – поняла?

— Игорь… Нам надо поговорить, – суетиться.

Блин. Она меня достала.

— О чём? О твоей подлости? Екатерина, не позорься.

Пауза.

Тишина. И вдруг… еле слышное шипение:

— Крыса. Это крыса...

Я замираю.

Холод по спине.

Что? Она… она это мне?

Судорога свела мое лицо.

Это Я??? – Крыса?

— Прости?.. Я не понял?!.. – медленно проговариваю ледяным голосом. – Повтори, что сейчас ляпнул твой лживый и мерзкий ротик?..

— Я не могу. Оля ждёт. Нам надо поговорить. С тобой. Напиши, когда сможем встретиться... Игорь, у тебя «крыса».

Отключается.

Я остаюсь с простреленной головой.

Вот хреее....ь

Крыса. Это намёк. Предупреждение.

Кто-то давит на неё.

Меня заказали?!

Катя не сдала бы меня просто так.

Кто-то её напугал и заставил это сделать. Кому нужен мой развод?

Кто эта – Крыса?

Стучу телефоном по губам, лоб покрывается потом. Кому я перешел дорогу? Список приличный. Но кто из них.

И тут же — вжжж.

Уведомление от Сбера. Один рубль и сообщение.

Че за фигня?

Открыва смс:
«Ты совсем ох*ел. Зачем заблокировал?» — Светлана.

Со злостью сжимаю зубы. Вот столько стоит ее любовь ко мне? Целый рубль?

Смешно.

Да, я её заблокировал. И что? После сцены в отеле мне не до разговоров с ней. Она стала неудобной и угрозой.

Я хотел лёгкости и развлечений, а получил… бомбу с таймером.

Телефон снова жжжжикает.

Илья.

— Ты где?

— Уже поднимаюсь.

Скидываю.

Хватаю портфель, прохожу через охрану.

Кидаю ключи Ивану:

— В подземку. До вечера не выхожу.

— Понял, шеф.

Захожу в кабинет, и тут же за мной влетает Илья.

Взъерошенный, весь в поту. Вечно суетится, а это мешает мне сосредоточиться.

— Игорь, слушай, я понимаю, у тебя там… ну… семейный треш. Но… — он понижает голос, — они уже тут.

— Кто? — бросаю, включая ноутбук.

— Кавказ. Ждёт в конференц-зале. Я их туда завёл…

Замираю. Я же ясно ему сказал.

Поднимаю глаза.

В голове жжёт.

— Ты вообще с ума сошёл? Зачем ты с ними разговаривал?

— Я? Да я... Да они сами приперлись и уселись...

Хочется его ударить. Или уволить. Или все сразу. Дебил.

Делаю два глубоких вдоха.

Надо сдержаться. И решить все мирно.

— Пошли.

Беру телефон.

Быстро набираю сообщение — не Свете, нет. Человеку, который знает больше, чем положено. «ЧП».

Направляюсь к конференц-зал. Стараюсь скрыть свою панику и гнев под каменным лицом. Потому что если хоть один из этих людей увидит мой страх — моя голова завтра окажется на воротах этого здания.

Глава 12. Оля

Глава 12. Оля

Катя возвращается в кабинет достаточно быстро.

Внимательно смотрит на меня пару минут, потом сочувственно поджимает губы.

— Извини. Бизнес.

Я понимающе коротко киваю. Это хорошо, что она вышла. Я успела прийти в себя. Слезы высохли. Голова стала ясной. Ну, как ясной… немного.

Она садится рядом на диван, бережно берёт мою руку:

— Хочешь рассказать, как это было?

— Нет, — качаю головой. — Это было… мерзко, странно и больно. Отвратительно, — гримасничаю лицом.

Катя кивает.

Мы молчим пару секунд. Две женщины с раненными сердцами ободряют и поддерживают друг друга взглядами.

— И что ты сейчас… — она запинается, пытается деликатно и тонко спросить о моих планах на будущее, — хочешь делать?

Я зависаю в пустоте:

— Наверное… подать на развод, — устало вздыхаю. — Другого выхода я не вижу.

— Ох! — восклицает подруга. И тут же откидывается на спинку дивана, запрокидывает руки за голову. Вся её поза — сплошное неодобрение моего решения.

Смотрю на неё вопросительно.

— Но ты же сама развелась, — мягко напоминаю.

— Бооооже… — устало выдыхает она в потолок. — Оля, Оля, Оля… — она гасит эмоции, потом переводит уставший и мучительный взгляд на меня. — Это всё не так просто.

— Да? А как просто?.. — слегка подскакиваю от возмущения на месте. — Ждать его каждый вечер? Лежать с ним в постели, стирать его рубашки и трусы после неё? Может, ещё и пироги ей передавать? А?

— Да остынь ты!.. Конечно, нет! Никаких пирогов. И стирать… — хмурит презрительно брови. — Ну а зачем тебе самой стирать? Я давно тебе говорю — найми людей. И повара можно, и няню, и гувернантку. А ты: «Я сама, мне всё нравится», «Это всё с любовью».

Меня начинает колбасить от её слов с упреками.

— Да, да!.. Мне нравится обустраивать нашу жизнь, готовить, следить за порядком… — осекаюсь. — Нравилось. А теперь… Я… я не знаю.

— А что ты сейчас чувствуешь? Есть хоть какое-то счастье или радость за своё потраченное время на готовку? Что ты сейчас чувствуешь? Почему ты злишься?

Я медленно качаю головой, её вопросы слишком прямые и острые:

— Что я чувствую... Ты хочешь знать правду?

— Да! Хочу!

— Что я… старая! Старая! Старая! И этого не вернуть...

— Что?! — вскипает Катя. — Что-оооо?! — на её лице — отровенный ужас и недоумение.

Я начинаю мять и оправдываться:

— Ну, я вчера, когда пришла домой, посмотрела в зеркало. И… вот тут... и под глазами… эти морщины. А раньше их не было... Когда они успели появиться? Я же столько денег трачу на все эти баночки-скляночки... А тут такое...

Катя хлопает ресницами:

— ... и?

— Ты же сама как-то говорила, что мне ботокс не помешал бы…

— Бооооже! Оля! — хлопает себя ладонями по бедрам.

С укором смотрит и качает головой.

Еле сдерживает улыбку.

— Ясно, — через паузу произносит она. — Ты начала сравнивать себя с ней. А она, по твоим словам, молодая, с грудью, — показывает руками объём, — и ты решила срочно развить в себе комплекс. Отлично. А ничего, что она тоже постареет? А ничего, что у неё тоже будут эти морщины и целлюлит? А?

— Но она ему ещё и родить может… — вырывается мой крик отчаяния.

— Оля! Ку-ку! Очнись! Что за бред! Может, он вообще не думал с ней о семье!

— А что тогда у них? Что у них?

— Ну... ну..., — Катя теряется, разводит руками. — Не знаю. Флирт, интрижка, глупость... глупость.

— Ага! А может, он её любит. А меня — нет. Я ему мешаю. Мы с Петей ему мешаем.

— Что за бред. Игорь за сына любого убьёт. Он вас любит. Он очень вас любит!

— Да? И изменяет… с этой...

Мы смотрим друг на друга горящими глазами.

— Тебе Илья изменил, и ты сразу подала на развод, – напоминаю ей.

— Это другое, — пренебрежительно отмахивается Катя, подходит к столу. Блин, я сделала ей больно. Что-то перебирает. И тут же разворачивается: — Хотя, знаешь, лучше бы не подавала… вот честно...

Я напрягаюсь:

— В смысле? Это как?

Катя медленно и досадно проговаривает:

— Когда я была женой, я не знала ничего. Ни сколько стоит свет, ни газ, ни налоги. Ни сколько мы вообще зарабатывали. Я знала, что мы богаты. И у меня была его карта. Я тратила. А потом — бах. Всё исчезло. Ни дома, ни рубля на счёте. И даже работы нет.

Меня охватывает паника. Я тоже ничего не знаю.

— Но у тебя же фирма, — напоминаю ей, моё сердце сжимает неприятный холодок.

— Ага. Доля. Маленькая. Малипусенькая. Я тут «приглядываю» и «управляю». А по факту — работаю на него. Чтобы не сдохнуть с голоду. Я работаю на своего бывшего мужа.

Дверь приоткрывается. Голова её помощника.

— Закрой дверь! — рявкает она на Сергея, не оставляя шанса что-то сказать. — Собеседование идёт!

Тот от испуга теряется и резко закрывает дверь.

Я ошарашено моргаю. Такой Катю я не видела.

— Оля! — она разворачивается ко мне. — Ты знаешь, сколько стоит садик Пети?

Я качаю головой. Нет.

— Всё Игорь оплачивает, — бормочу как в бреду.

Катя качает головой. Вздыхает. Неприятно, болезненно поджимает губы.

— А когда ты последний раз работала?

Прикидываю:

— До встречи с Игорем. Полгода.

— То есть, ты сейчас выйдешь на рынок с опытом в полгода — десятилетней давности. И будешь конкурировать с этими вот зумерами? — неприятно кивает в сторону офиса. — С этими, которые с искусственным интеллектом на «ты», а я, между прочим, их начальница, и всё равно половину слов в рабочем чате не понимаю. Мне Сергей переводит.

— Но я же могу… обучиться, — не сдаюсь.

— Обучайся. Сколько тебе понадобиться лет, чтобы догнать их. Десять?! Только кем ты будешь через десять лет? А у тебя есть десять лет на обучение?

Мой мир уходит из-под ног. Земля становится песком.

Катя резко подхватает меня под руку:

— Давай я тебе покажу нашу офисную реальность и твоё будущее рабочее место. Ты должна это увидеть, прежде чем, ты станешь снова «независомой» женщиной...

Глава 13. Оля

Глава 13. Оля

Я медленно следую за Катей. Она идёт с уверенностью в каждом шаге, её острые шпильки отчётливо звучат по полу — и все сотрудники, уловив этот ритм и заряд её серьёзной энергии, рефлекторно поднимают взоры.

Опасность? Ведьма на метле?

Нет. Обстановка спокойна. Выдыхают.

И снова глаза возвращаются к мерцающим экранам.
Мне становится тревожно. Вчера я была здесь беззаботно улыбающейся, легко подмигивала ее сотрудникам, ощущая себя на высоте. Даже стыдно признаться, но я жалела их.

А сегодня — растерянная, сжата, словно испуганная птица в клетке. Моя прежняя жизнь рухнула в одно мгновение. Муж предал меня. И что же теперь?..

– Итак, – тихо шипит Катя, слегка оборачиваясь. – Смотри на девушек. Видишь?

– Ага, – я киваю отрешённо.

– Как считаешь, сколько им лет?

– Ну… молодые, наверное.

– Точно. Вот эта — в свои двадцать пять — начальник отдела. Если начнёшь с нуля, попадёшь под её надзор. А вон Ирина, – она указывает на уставшую женщину с бледным лицом, – ей тридцать. С девяти утра и порой до одиннадцати вечера трудится здесь. Детей нет, мужа нет. Ипотека давит, кредиты на курсы флористики, мыловарения и прочей ерунды съели её нервы. Эта двадцатилетняя её гоняет и без устали сдаёт начальству по полной программе.

Ужас. Мой взгляд невольно задерживается на молодых девушках.

Мы останавливаемся у кулера. Катя наполняет стакан воды, давая мне возможность ещё раз тщательно рассмотреть всех. Я давно не была среди такого коллектива. У каждого какие-то значки, массивные наушники, напряжённые взгляды, вросшие в экраны.

Кто-то быстро печатает на ноутбуке, кто-то листает макеты на планшете. Я чувствую себя чужой на этой планете. Лишней…

Мне не нашлось места в счастливой семейной жизни, да и в офисной – тоже. Время упущено.
Катя фыркает, поджимает губы. Ей явно не по душе общая айтишная атмосфера молодых зумеров. Мы на их фоне выглядим — зрелыми и разумными.

– Пойдём дальше, – устало вздыхает она.

Мы погружаемся в полумрак дизайнерского отдела, где ребята обсуждают новый проект. О, я сразу узнаю оформление — это же кондитерская Паулины.

– Это же она… Паулина, – с восторгом произношу я вслух.

Для всех сотрудников мы вдруг обретаем смысловое пространство, их головы синхронно поворачиваются ко мне, как в замедленном кино. Они оценивающе смотрят на меня, а их вежливая, дежурная и слегка снисходительная улыбка говорит: «что за детская наивность».

Мне становится неловко. Я им явно помешала.

– Я… я подписана на её канал, – смущённо добавляю, оправдываясь за свои бурные эмоции. – У неё восхитительные тортики.

Один из дизайнеров одобрительно кивает, но в его глазах мелькает осторожность и недоверие. «Что ей надо здесь?»

Катя сдержанно улыбается.
– Ну как? – шепчет она мне на ухо. – Готова погрузиться в этот мир?

Я смотрю на проект, на аккуратный макет.

Всё меняется так стремительно. Ещё полчаса назад я и подумать не могла о том, что мне потребуется работа. А теперь…

По горлу подступает комок тревоги и неопределённости. Всё внутри сжато до боли, до мурашек по коже. В сознании пробегают мысли: я ж ведь когда-то... Я ведь когда-то действительно жила этим. Дизайн был моим призванием, мечтой. До появления Игоря. А потом… появился он, и моя мечта сменилась желанием родить ему ребёнка. Я обезумела от этой мечты. Постоянно тряслась и переживала за гормоны, за овуляцию и что у нас не складывается, что семья неполноценна. Я чувствовала себя не настоящей женой.А когда родился Петя — испытала облегчение. Словно исполнила долг. А теперь… и этот долг-мечта ему оказалась не нужны. Я лишь стала обслуживать его комфортный быт, роль отца и мужа…