Большой секрет Анаит

Глава 13. Укротительница стаи

Анаит стояла в углу раздевалки в одном нижнем белье и ежилась под злыми взглядами одноклассниц.

А те плевались ядом кто во что горазд:

— Да, ты права, Алла, там же смотреть не на что, — смеялась одна совершенно плоскогрудая девушка.

— Ни кожи ни рожи, а все туда же… — вторила ей другая, чье лицо было сплошь усыпано угрями.

— Наглая такая, на чужого парня прыгать! — возмущалась третья.

Последнее высказывание резануло Анаит больше всего. Она же не прыгала ни на кого!

И вдруг одноклассницы поднялись все как одна, словно пошли в наступление. Даже как будто скалиться начали, или это разыгралось ее воображение? Отчего-то показалось — сейчас ринутся вперед и раздерут Анаит когтями и зубами. Навалятся всей толпой и мокрого места от нее не оставят.

Эти могли!

Не люди, свора собак.

Другая бы на ее месте уже сжалась в комок и принялась рыдать в голос.

Но…

Была у Анаит в жизни одна история с собаками.

Ей тогда только-только исполнилось тринадцать. Решила она сократить путь и пошла через проходной двор, где были два двухэтажных многоквартирных дома. Не очень любила там ходить, но в тот день ноги сами понесли. Шла, думала о своем, жевала пирожок. И вот, запихивая в рот последний хрустящий кусочек, не заметила, как ее окружили пять бродячих собак. Потрепанные в драках, худые и явно голодные. Каждая ей практически по пояс, а то и выше. Встали вокруг на расстоянии пары метров, будто поджидая, и начали рычать все одновременно. Их желтые клыки казались огромными, с них обильно капала слюна.

Середина дня, жилое место, а на улице никого. Ни ребенка, ни взрослого. Некому ни разогнать стаю, ни позвать на помощь.

Анаит тогда так испугалась, что съеденный кусок встал в желудке колом. Сама не заметила, как завизжала от ужаса.

Одна из шавок, что посмелее, вдруг рванула к ней сзади и укусила за правую половину попки. Цапнула от всей души, прорывая клыками ткань юбки, и отбежала, когда испуганная девочка стукнула ее портфелем по спине.

То ли от страха, то ли от всплеска адреналина в ту секунду несчастная не почувствовала боли. Только ужас.

Наверное, если бы в тот момент Анаит не удержалась на ногах и упала на землю, шавки навалились бы на нее всем скопом и здорово погрызли, если не хуже. Но она устояла. Вспомнила бабушкин завет: собакам нельзя показывать страх, от них нельзя бежать — сразу бросятся.

И вместо визга ужаса она вдруг закричала абсолютно взрослым голосом, наличия которого у себя даже не подозревала до той поры:

— Пошли вон! Вон, я сказала!

Для убедительности топнула ногой что есть силы. Подняла рюкзак на манер оружия.

Наверное, со стороны это смотрелось комично.

Маленькая худая девочка с рюкзаком наперевес против пяти здоровых собак.

Но это сработало. Собаки прижали уши, отступили дальше, хоть и не убежали, следили за ней.

Анаит пошла вперед. Медленно, продолжая держать рюкзак наизготовку, прошла мимо. Пересекла опасный участок, завернула за угол и только тогда бросилась бежать домой со всех ног. Никогда так быстро не бегала.

С тех пор собаки ее не пугали.

Вспомнив старый урок, Анаит прекратила трястись, выпрямилась.

Алла же посчитала ее движение вызовом. Вышла вперед и зашипела как змея:

— Ты не в курсе, что с чужими парнями не тусят? Или тебе волосы выдрать надо, чтобы запомнила? Соболь мой!

Анаит, конечно, не хотела драки, но не испугалась.

Она молча надела майку, которую так и продолжала держать в руке. Потом натянула шорты и развернулась к стоявшей перед ней Алле.

— Я Соболю глазки не строила, ты зря меня обвиняешь. Если он тебе так нужен, забирай.

— Белую и пушистую из себя не строй! Ты вечно такая тихая, типа скромная. Но Антон и Герка сказали, что Соболь вчера с тобой в Краснодаре исчез, потом на автобус оба опоздали. Мне два плюс два сложить несложно! Сучка ты!

— За языком следи, — процедила Анаит, имитируя строгий голос отца. — Плохо у тебя с математикой, раз два плюс два не так сложила. У нас ничего нет! А если надумаешь ко мне придираться, то знай, что я плохая мишень, с отдачей.

— Ты мне угрожаешь?! — в запале спросила Алла.

Анаит не знала, чем закончилось бы дело, но вдруг в раздевалке раздался стук, и зычный голос физрука без труда пробился сквозь картонную дверь:

— Девочки, вы выходить думаете? Звонок давно прозвенел!

Глава 14. Герой любовник

Сегодня Соболь появился к третьему уроку.

Поджидал малышку Ани уже в классе. Сидел за партой позади и искал взглядом взгляд, когда она подходила к своему месту. Ждал какого-то приветствия. Не поцелуя, конечно. Кивка или, может быть, улыбки, поворота головы в его сторону.

Однако Анаит прошла к своему месту так невозмутимо, словно и не было между ней и Соболем вчера ничего такого.

Так она обычно делала — садилась за парту с невозмутимой физиономией, делала вид, что Соболя в классе нет. Раньше его это не слишком обижало. Но не после вчерашнего! Вчера же между ними пробежало то самое. Искра! Вот… он ее почувствовал, был уверен, что и милая Ани тоже.

«Стесняется», — тут же решил он про себя.

Еще бы! Ведь поцелуй получился незапланированным и каким-то слишком торопливым. Ему понравилось и запомнилось, а вот Ани… Может быть, не распробовала? Он даст ей возможность сделать это сегодня же.

Как только Ани устроилась на своем месте, он наклонился чуть вперед и проговорил ей почти на ухо:

— Привет, малышка.

— Привет, — тихо шепнула она, резко к нему повернувшись.

А потом начался урок.

Клара Мифодиевна записала на доске число, тему.

Однако одного слова Ани Соболю хватило, чтобы мозги отключились напрочь, хотя алгебру он искренне любил.

От воспоминаний о вчерашнем дне расплылся лужей. До чего же приятно было сидеть рядом с Ани, любоваться ее спиной и фантазировать на тему, куда он ее сегодня поцелует. А он поцелует!

Кое-как дождался конца урока, подловил Ани на выходе, когда другие ученики уже успели покинуть класс.

— Раз вы двое еще здесь, — классная руководительница смерила обоих строим взглядом, — вымойте доску, да получше! А я в столовую.

— Конечно, Клара Мифодиевна, — ответили оба.

Ани сходила в туалет вымыть тряпки, а когда вернулась, они действительно стали вместе тереть доску. Соболь вверху, она внизу. Такой вот незамысловатый ансамбль.

Он млел от того, что они что-то делали вместе, пусть и такую глупость. А она… Хотел бы он узнать, что творилось в ее чудесной голове.

Когда закончили дело, Ани собралась идти, но Соболь ее остановил. Спросил просто, без экивоков:

— Сходим в кино? Дубль два, так сказать.

— В кино? — удивилась она, а потом затараторила тихим мягким голоском: — Дима, спасибо тебе большое, что ты меня поддержал, правда. Ты очень помог. Считай, спас…

Он аж заслушался, так ему была приятна ее благодарность. Но на вопрос она так и не ответила.

— Так в кино пойдем? — спросил он с усмешкой.

И нарвался на прямой ответ.

— Нет, прости. — Ани тяжело вздохнула. — Дима, мне папа никогда не разрешит встречаться с мальчиком. Тем более с таким, как ты…

— А что со мной не так? — тут же оскорбился он.

В голове сразу защелкали винтики-шпунтики.

«Это из-за того, что я типа нищий, что ли? — тут же передернуло его от неприятного озарения. — Так я не вечно буду сопливым школьником, еще заработаю…»

Но Анаит сказала другое:

— У тебя фамилия Соболев, а не Соболян.

Он мысленно хлопнул себя по лбу: «Ну конечно, она же армянка». Но они не в средневековье, чтобы обращать внимание на то, какая у кого фамилия. Теперь другое время, и люди создают союзы вне зависимости от национальности.

— Ты всегда делаешь, как тебе велит отец? — спросил он строго.

Анаит замялась, посмотрела на него исподлобья.

— Если хочу нормально жить, то да, делаю все, что велит. Но у нас бы в любом случае ничего не вышло… — она пожала плечами.

— Это почему? — сузил он глаза.

— Чудес не бывает. Да и потом, я не такая, как твоя Алла…

«Что, черт ее подери, это должно значить?» — задался он вопросом.

— Слушай, если тебя смущает, что я тусил с Аллой, так я все, — сразу признался он. — Дал ей от ворот поворот…

— Лучше бы ты этого не делал… — покачала она головой.

Посмотрела на него как-то совсем непонятно, даже вроде бы обида во взгляде скользнула.

А потом развернулась и ушла.

Взяла и ушла! Вот так просто.

Соболь вздохнул, глядя ей вслед, плюхнулся на первую же попавшуюся парту, уронил голову на руки и попытался понять смысл бытия.

Смысл бытия ускользал.

Это что же получалось? Он из-за этой паршивки лишился кроссовок, девушки, получил звиздюлей от классной руководительницы и кучу смешков от приятелей-дебилов. А Анаит гордо ушла.

Нет ничего более наказуемого, чем доброе дело.

А все равно он поступил бы так же, дайте только шанс. Хотелось раз пятьдесят прожить вчерашний день.

Глава 15. Мужские обиды №1

Почувствовав резкий тычок в спину, Анаит повернулась к Соболю:

— Чего тебе надо?

— Мне? От тебя?! Ничего… — буркнул он тихо, но ядовито.

Причем намеренно выделил это «от тебя», будто Анаит превратилась в какую-то чумную девицу, с которой даже разговаривать зазорно.

Анаит грустно всмотрелась в его напряженное лицо, сжатые в нитку губы. Тихо вздохнула. Успела помечтать, как бы ей хотелось увидеть вместо злости его улыбку.

И вдруг ей от него прилетело:

— Че пялишься, быстро отвернулась!

Резкие слова резанули глупое сердце.

Анаит отвернулась, уткнулась обратно в учебник по литературе и попыталась вслушаться в речь учителя. Но ничего-то не получилось. Обида грызла душу.

«Он же сам ткнул меня в спину!» — все повторяла она про себя.

Или показалось? Хотя как такое могло показаться? Был тычок, еще какой болезненный. Соболь явно использовал линейку или что-то такое.

Впрочем, тычок в спину и пара грубых фраз были далеко не худшим испытанием, через какое ей пришлось пройти в последние несколько недель. Постоянные подколки, новая порция обидных стихов с ее именем и так далее и по тому же месту.

Однако что бы Соболь ни творил, Анаит больше не могла относиться к нему с прежней ненавистью, пренебрежением. После того дня в Краснодаре она смотрела на своего обидчика другими глазами.

Сердце твердило: он хороший, самый лучший, просто ведет себя как бука. И ничем это глупое сердце оказалось не разубедить. Оно тянулось к нему, хотело ласки и внимания, хотя в ответ получало лишь тычки.

Но хуже всего было то, что Соболь вернулся к Алле.

Анаит поежилась, вспоминая, как столкнулась с этой парочкой вчера в столовой. Чуть целый стакан чая на себя не вылила, чудом не обварилась. А эти двое посмотрели на нее так, будто она не человек, а таракан. Мелкий, рыжий, противный.

Теперь Соболь с Аллой везде ходили под ручку: в школу, из школы, даже в библиотеку, где наверняка целовались вместо того, чтобы книжки читать. Одноклассница ежедневно бросала на Анаит победные взгляды, а Дима… Ничего, кроме злобы, она в его взгляде не видела. И не приведи господи ей появиться у них на пути, тут же нарывалась на какое-нибудь острое словцо.

Однажды Анаит даже попыталась поговорить с одноклассником наедине.

Спросила Соболя, почему он ведет себя так с ней, чем она вызвала такое отношение. Ведь он мог быть нормальным, она убедилась.

Но вместо конструктивного разговора одноклассник зашипел на нее: «Думала, я за тобой буду бегать? Так вот новости — Соболь ни за кем не бегает. Никогда! Усекла?»

О, она много чего усекла за эти недели.

Первое — больше никогда не позволит Диме Соболеву себя целовать.

Второе — вообще в принципе никогда не заговорит с Димой Соболевым ласково. Вот пусть попробует к ней обратиться с какой-нибудь просьбой, она его мигом отчихвостит. Наверное…

Третье — Дима Соболев ей триста лет в обед не сдался ни под каким соусом вообще никогда. Вот даже если бы сегодня подошел с предложением встречаться, она бы снова ему отказала. Очень вероятно…

Четвертое — у Димы Соболева обалденная улыбка. Не комплимент — факт.

Мужчины — очень странный народ. Жаль, для девочек в школе не было предмета под названием «Мужчины. Типы поведения и способы взаимодействия». Такая наука в жизни пригодится явно больше какого-то ОБЖ.

Глава 16. Мужские обиды №2

— Стой, Анаит, не спеши, — вдруг услышала она за спиной голос дяди Ваграма.

Несмотря на теплый апрельский день, по спине побежали мурашки. Такие, какие бывают, когда смотришь фильм ужасов или встречаешь здоровенного паука.

Дядя Ваграм — ее личная бабайка.

Как ни встретит его, так обязательно наживет себе неприятностей. И неважно, насколько мила и любезна она с ним будет. Этот жук все равно на нее пожалуется отцу, а тот всыплет по первое число. Уже два года так было.

Вот же талант у человека! Только подошел, а на ясное солнышко уже набежала туча. Как у него это получалось?

— Здравствуйте, дядя Ваграм. — Анаит выдавила из себя улыбку.

— Куда идешь? — Он подошел к ней как ни в чем не бывало.

Учитывая, что у нее в руке пакет с хлебом, а столкнулись они возле дома, то и без слов понятно куда. Однако друг отца любил такие очевидные вопросы.

— Карина послала за хлебом, — Анаит пожала плечами.

Другу отца ответ почему-то очень понравился.

Он выставил вперед грудь, на которой чуть не лопалась белая рубашка, и принялся разглагольствовать:

— Как же повезло Ашоту с такой дочкой, как ты. Помощница на все случаи жизни, к тому же ладная, красивая… Верю, в жизни тебя ждет большое счастье! Выйдешь замуж, муж будет на руках носить. Платья разные покупать, драгоценностями осыпать. Ты же любишь платья, правда, Анаит?

Он красноречиво осмотрел ее голубое платье до колен и такого же цвета ботильоны на небольшом каблуке.

— Вижу тебя каждый день в новом, — цокал он языком. — Глаз радуется, такая красивая дочь у Ашота.

По идее, ничего плохого не сказал (да и что плохого может быть в комплименте?), но Анаит все равно передернуло.

Сто миллионов раз пожалела о том дне, когда потеряла кошелек и из-за этого нажила себе столько неприятностей. После того случая не было в доме отца ей спокойной жизни, и все из-за проклятых платьев.

Отец накупил ей нарядов двадцать, не меньше. К каждому новому образу — обувь, несколько сумочек. Выбирал очень тщательно. У Анаит даже сложилось ощущение, что он делал это не по своей воле, а будто бы следовал инструкции. Чьей-то очень детальной и проработанной инструкции. Причем из всех нарядов ни одного по более-менее божеской цене — только дорогущие. А сколько нервов ей за это потом вымотал… Словами не описать.

После того безумного шопинга ей не хотелось даже прикасаться к платьям, столько гадостей пришлось выслушать за каждый наряд, о котором она не просила. Некоторое время они висели нетронутые в шкафу, но отец велел — носи. Мол, дочь Ашота Марияна всегда должна прилично выглядеть, и никаких ей сарафанов из трикотажа, который купила в Краснодаре, только все самое лучшее.

Анаит очень старалась выглядеть как можно лучше, чтобы радовать глаз родителя, но что бы ни надела, только бесила его еще больше.

Комплимент дяди Ваграма пришелся не к месту, впрочем как всегда.

Однако Ваграм не заметил неловкой паузы, начал беседовать с Анаит на отвлеченные темы.

— А ты знаешь, что означает мое имя? — вдруг выдал он. — Ваграм — стремительный тигр! И я всю жизнь его оправдывал. Веришь мне? Если вижу что-то, что мне нравится, сразу бросаюсь на это как настоящий хищник… А по-другому никак!

Друг отца продолжал болтать, и Анаит привычно отключилась, хотя продолжала кивать в такт словам. Гадала, зачем ей эта информация и какого ответа от нее ждали? Ну тигр ты, дальше что?

Может быть, дяде Ваграму просто скучно? Дефицит общения? Так отец дома. Пошел бы к нему и рассказывал про свои подвиги сколько душе угодно, ей-то эта информация абсолютно ни к чему.

— Почему ты не слушаешь? — вдруг насупился друг отца. — Ты никогда не слушаешь, что я тебе говорю!

— Что вы, я слушаю! — У Анаит от его обвинения аж в животе похолодело.

Но дядя Ваграм не стал выслушивать оправданий, уже расстроился, с ним это часто случалось. Пробурчал короткое прощание и пошел своей дорогой.

Анаит же лишь горестно вздохнула. Стопроцентно пожалуется.