Наглый развод

Стою как истукан, слушаю девичьи стоны и зверею от ревности. Будто это я муж, а не кто-то там.

Стучу и неожиданно вижу, что дверь не заперта. В проеме показывается тонкий такой луч света.

И меня накрывает.

Распахиваю дверь, не разуваясь прохожу внутрь.

Меж тем звуки того, как люди самозабвенно трахаются, становятся все громче. То ли к кульминации подходят, то ли ради кого-то стараются…

Квартира совсем небольшая, и я почти сразу понимаю, из какой комнаты идут звуки.

Иду туда и вскоре оказываюсь на кухне.

Здесь находятся двое.

Какой-то поджарый мужик собирается вставить девчонке, которую загнул перед столом раком.

— Ты кто такой? — орет мужик, повернувшись в мою сторону.

Неожиданно поворачивается и девка тоже, и я понимаю — никакая это не Лиана. И никто ее не трахает. Даже не начали еще.

Чего стонали-то? Да так показательно… Шоу устраивали, что ли?

Девчонка визжит, отпрыгивает от голого мужика на пару шагов, хватает кухонное полотенце и пытается прикрыться.

Пялюсь на нее, как придурок. И от осознания, что она — не Лиана, на душе хорошеет, становится так приятно…

Будто тебя порезали вхлам, а потом сжалились и вкололи обезбол.

Киваю в сторону шлюшки, которая застыла с кухонным полотенцем в руках.

— На хер пошла отсюда.

Девка слушается, видимо понимает, что со мной шутки плохи.

Мужик же спешно хватает валяющиеся на полу джинсы, натягивает их. Уже более робким голосом спрашивает:

— Кто такой?

— Ты всерьез думал, что можешь нагреть девчонку на шесть лямов и тебя за это никто не отпиздит?

Мужик орет на меня:

— Тебя Лианка прислала, что ли? Ну су-у-ка…

Чувствую, как у меня подгорает внутри.

Я внешне вроде бы такой представительный бизнесмен, в костюме, все дела. Совсем на уличного пацана не похожий, но… Он во мне все еще живет, тот уличный пацан. Он — огромная часть моей личности. И периодически вырывается наружу.

Кто бы знал, как этот придурок бесит меня одним лишь «Су-у-ука» в сторону Лианы. Один этот возглас заставляет меня сжать кулаки.

Не удерживаюсь, подаюсь вперед и резко бью его кулаком в солнышко.

Получается эпично.

Хмырь хрипит, резко сгибается вдвое и оседает на пол.

Причем вставать не спешит.

Переборщил я, что ли?

Была в моей жизни одна история…

Когда толпой окружили и отпинали от души. Пинали так, что думал, отдам богу душу. Уже даже рад был бы, если бы так… Но в больничке откачали, сломанные кости срослись. И с тех пор я три раза в неделю хожу на тренировки по тайскому боксу. Теперь меня вряд ли можно запинать. Даже толпой. А уж с одним лошпетом для меня справиться — легкотня.

Все-таки он очухивается, кряхтит, смотрит на меня с доброй долей страха, все как надо.

— Куда шесть лямов дел, гондон? — спрашиваю его со зверским выражением лица.

Он пялится на меня некоторое время, а потом будто перевоплощается в конченого дебила:

— Какие шесть лямов? Не знаю ни про какие шесть лямов!

Обалденная тактика под названием «Я не я и жопа не моя». Вот только я намерен ему популярно объяснить, что от меня увильнуть не получится.

— Те самые шесть лямов, из-за которых Лиана бегала в полицию, припоминаешь? — Нависаю над ним, даю понять, что спуску не дам.

— Да врет она, я ж ничего, я ж…

— Семижильный, что ли? — Натурально изумляюсь. — Я ведь и второй раз въебать могу!

Муж Лианы не отвечает. Он бегает взглядом по комнате и, если меня не обманывает чуйка, мылится сбежать. Причем по-серьезному так, уже, небось, внутренне весь сжался, к прыжку пумы подготовился.

Превентивно луплю его по ногам.

Он орет благим матом:

— Сука! Больно…

А то.

Я вообще мастер делать людям больно. Не всегда кулаками или ногами.

Лианке вот словами сделал.

Но отчего-то сейчас мне очень хочется ей это как-то возместить…

***

Назар

— Здесь не все, — гаркаю на него. — А ну, быстро остальное достал!

Муж Лианы, а точнее Павел Сенчуков, утирает разбитый в хлам нос, который до сих пор сочится кровью.

Да, я с ним не церемонился. Потому что с такими нельзя церемониться, он же гад распоследний. Собственную жену с дочкой обворовать — как по мне, зашквар.

К слову, мы уже не в квартире Лианы.

При помощи старых добрых пиздюлей мне удается выбить у Павла Сенчукова не только парочку суставов, но и место, где этот придурок спрятал деньги.

Оказалось, арендовал в подвальном помещении дома клетушку для всякого хлама, там и схоронил богатство.

Теперь достает из старого ящика с инструментами пачки с пятитысячными купюрами. Складывает их в черный пакет.

Вот только я не даю слукавить, пересчитываю бабло.

И не хватает прилично — больше двухсот тысяч рублей.

Сенчуков морщится, предчувствуя очередной тумак, и признается жалобным голосом:

— Я триньканул чутка…

— Ни хрена себе у тебя «чутка», — хмыкаю зло. — Некоторые на такое чутка полгода батрачат!

— Да что, я ничего… — лепечет он.

А я задаю более насущный вопрос:

— Где Лиана?

— У бабки они с дочкой, — скулит он жалобно.

Смотрю на время, вроде как поздновато — девять вечера.

— В гости пошла, что ли? — Свожу брови у переносицы. — И ты по-быстрому решил шпильнуться, пока их нет? Где твои мозги, чувак? Тебе вообще плевать на отношения с ней?

— Мне не плевать! — морщится он. — Я ради нее… Все пытаюсь, чтобы она обратно от бабки сюда…

Мое лицо вытягивается в недоумении.

— Вот же олень сказочный, — тяну обалдевшим голосом. — Ничего удивительного, что она от тебя к бабке удрала, раз ты такими методами семью сберечь пытаешься. Только не пойму, неужели у тебя тямалки не хватает самому вещички собрать и уступить жилье жене с дочкой? Сам бы пошел к своей бабке…

— Так моя к себе не пустит… Даже дверь не откроют ни мать, ни бабка…

Ни хрена себе расклад.

Я не могу представить себе ситуации, где бы моя мать не открыла мне дверь.

Значит, свою родню он так задолбал, что даже на побывку не пускают. И Лиану задолбал до такой степени, что она из собственной двушки сбежала в хрущевскую однушку бабки. Адрес у меня, кстати, есть.

— Ничего там у тебя не екает, что они втроем ютятся в однушке, а ты тут девок на кухне сношаешь один в квартире?

Впрочем, у кого я это спрашиваю? Нечему там екать.

Глава 12. Герой

Назар

В полдесятого я подъезжаю к банковскому отделению, которое располагается аккурат возле дома бабки Лианы.

Хмыкаю, мысленно посылаю зеленую жабу на хер, чтоб не пришла ночью меня душить. А потом выхожу из машины, подхожу к банкомату и снимаю недостающие двести пятнадцать тысяч.

Подарок должен быть полным, так? Иначе как будто не считается. Сто процентов для Лианы двести пятнадцать тысяч — большая сумма. Так пусть порадуется.

Скажу, что бывший муж вернул все до копеечки, чтобы она не чувствовала себя должной мне.

И на работу позову.

Бог троицу любит, есть такая поговорка.

А что?

Нравится мне, что она такая неприступная, горделивая. И специалист хороший. А потом, когда она чуть ко мне привыкнет, возьму да и позову на настоящее романтическое свидание. Торжественное такое, с помпой. Даже сам закажу ресторан. И цветы тоже куплю сам. В крайнем случае заставлю все организовать первого секретаря.

Складываю банкноты в пакет.

Иду к машине.

Аккуратно пересчитываю пачки.

Получается одиннадцать непочатых пачек пятитысячных банкнот и одна початая. Не совсем красиво.

Ну и ладно.

Сворачиваю с хорошо освещенной улицы в дворы, ищу по навигатору нужный дом и подъезд.

Оглядываюсь по сторонам, нет ли какой шушеры во дворе. А то еще ебанут чем-нибудь по башке да спиздят шесть лямов. Все же деньги не самые маленькие, к тому же не мои.

Убедившись, что все порядочные и непорядочные люди спят да по домам сидят, выхожу из машины. Иду к подъезду.

Перед домофоном замираю.

Выдыхаю ртом пар в холодную зимнюю ночь.

Несколько секунд думаю, что бы такого наплести, чтобы сразу пустили.

Нажимаю номер квартиры и…

Не происходит ровным счетом ни-че-го. Потому что домофон сломан. Это очевидно, поскольку он не издает ни единого звука при нажатии любой кнопки.

Дергаю дверь подъезда, и она, уму непостижимо, скрипит и просто открывается. Скрип — это, наверное, такой особенный вид сигнализации.

Безопасность восьмидесятого уровня.

Нет, я б своих в такой дом ни за что не пустил, если эти свои у меня когда-нибудь будут. Еще пристанет кто-нибудь типа меня…

Заберу отсюда Лиану.

Вот возьму и заберу.

Пусть не сегодня, но вообще в принципе.

Неожиданно понимаю, что я этого очень хочу — заиметь собственную Лиану, чтобы все время со мной была-жила.

Замираю перед старой, обитой коричневым дерматином дверью. Обивка давно потеряла свой первоначальный блеск, а трещины на ее поверхности — словно метки памяти, шрамы.

Подхожу, шумно дышу, не зная, чего ждать.

Кто откроет? С каким настроением встретят?

Воздух вокруг наполняется ожиданием.

С замиранием сердца стучу в дверь.

Я так хочу увидеть Лиану, что аж распирает изнутри.

И она вправду открывает.

Распахивает дверь! Так беспечно, что мне становится дико.

Она одета в пушистый черный халат с вышитыми сердечками на больших карманах. Волосы убраны в высокий хвост, на лице ни грамма косметики. Но ей и не надо, и так красивая до такой степени, что дух захватывает, зараза.

Лиана видит меня и замирает, плотнее запахивает уютную одежку.

— Что вы здесь делаете? — Ее голос звенит раздражением. — Вы преследуете меня?

Да, да, да, черт подери, я ее преследую. Потому что хочу и могу. Ее преследовать.

— Лиан, тут такое дело, ты только не психуй, надо поговорить. Пустишь?

— Нет! — отрезает она строго.

Брови у переносицы сводит, смотрит на меня осуждающе.

А я любуюсь на ее лицо и, как будто, впадаю в нирвану. Мне охуенно просто на нее смотреть.

Даже на злую!

Но может, увидит содержимое пакета, который я держу в руке, и улыбнется?

— Зачем тогда дверь открывала, если пускать не хочешь? — спрашиваю с ухмылкой.

— Я не вас ждала, бабушку с дочкой…

— То есть ты дома одна? — Поигрываю бровями.

— Вам какая разница? — продолжает возмущаться она. — Они скоро вернутся, просто застряли у соседки на дне рождения. Я только крикну, и они услышат! Уходите, а то я вызову полицию…

— Посмотри сюда, — прошу ее и распахиваю перед ней черный пакет.

Она видит пятитысячные купюры и, кажется, теряет связь с реальностью.

— Угадай сумму, — довольно ухмыляюсь.

— Зачем вы сюда пришли? — спрашивает она уже гораздо менее воинственно.

— Я же сказал, поговорить.

Она все-таки пускает меня.

Я так рад оказаться на ее территории званым гостем, что в первые минуты даже не замечаю обшарпанного линолеума, убогой мебели.

Лиана ведет меня на кухню.

Тут очень чисто, но тоже уюта ни на сантиметр. Старый холодильник, стол, покрытый клеенкой в ромашку, простые пластмассовые табуретки.

Еще несколько дней назад, я бы, может, даже сесть на такую побрезговал. А теперь со вполне искренней улыбкой устраиваюсь на месте. Стараюсь оказаться к ней поближе, вдохнуть ее аромат.

Малышка пахнет ландышем. Или это так пахнет в квартире? Хотя с чего бы в старой хрущевке пахнуть ландышем? Явно Лианин аромат.

Балдею…

А когда она садится на табуретку рядом, мне дорогого стоит не протянуть руки и не сграбастать ее, а потом устроить у себя на коленях.

— Лианочка, ты меня прости, но я правда тебя немножко преследую, — вдруг говорю ей.

Она таращится на меня недоуменным взглядом и как будто бы ждет продолжения.

Выдаю все по порядку:

— Ты меня очень задела тем, что отказалась идти на контакт. И я не отказал себе в удовольствии побольше про тебя узнать. В общем, я в курсе и про кредит, и про то, как ты ходила в полицию, писала заявление на мужа за то, что он обокрал тебя. Я знаю все. В общем, вот…

С этими словами я начинаю выкладывать на кухонный стол пачки банкнот.

Последней идет вскрытая стопка.

Я старательно укладываю деньги рядком.

— Зачем вы это делаете? — спрашивает Лиана хриплым голосом.

— Затем, что я не хочу, чтобы у такой красивой девочки, как ты, были такие большие материальные проблемы. Помочь хотел от чистого сердца. Нравишься ты мне очень.

Признаюсь и замираю.

Сам не знаю, чего жду…

— Что во мне может так сильно нравиться? — удивляет она меня вопросом.

— Вся ты… — Я веду рукой, как бы огибая ее талию, поднимаю выше. — Твоя фигура, взгляд, губы… У тебя обалденные губы!

— Странный вы, — тянет она, видимо, не зная, как реагировать на мои откровенности.

В этот момент я не удерживаюсь.

Поддаюсь порыву, резко наклоняюсь к ней, беру рукой за шею сзади, чтобы не увильнула. А дальше впечатываю свой рот в ее.

Поцелуй получается чересчур резкий, в то же время страстный. В эти секунды я живой как никогда, я полон энергии. Дурею, насколько мне приятно мять ее губы своими. Сую в нее язык и…

Не получаю ни малейшего сопротивления.

Меня пускают. Мне разрешают изучить ее рот языком.

Вбираю в себя ее губы целиком и ловлю себя на мысли, что я не против поглотить ее всю… Если бы это было физически возможно.

Лиана сражена моим поцелуем. Она будто теряет связь с реальностью. Ровно как вчера в офисе, когда я поцеловал ее впервые.

Я хочу ее до рези в причинном месте, до искр в глазах, до мучительных спазмов в каждой клетке моего тела.

В то же время понимаю, что момент неподходящий, от слова совсем. Обстановка не та, да и бабушка с дочкой могут заявиться в любую минуту. Никто мне сейчас ничего не даст, если полезу Лиане в трусы.

Меж тем полезть хочется так, что мне стоит неимоверных усилий себя удержать.

С трудом отстраняюсь от нее.

Смотрю на мою зацелованную красавицу.

У нее красные щеки, чуть припухшие от агрессивных ласк губы и взгляд плывет.

Ей определенно понравилось, да? Иначе сопротивлялась бы. Я ей нравлюсь, все верно понял? Хоть одной из двух Лиан я нравлюсь.

А она вдруг выдает:

— Сколько времени я должна буду быть вашей любовницей?

И этим убивает все…

Нравлюсь я ей, ага. Шесть миллионов ей нравятся, которые я так откровенно тут перед ней выложил.

Дура, она даже не понимает, что это ее деньги. Думает, свои припер.

Ага, люди ж так и поступают, когда хотят очаровать девушку. Берут и припирают несколько миллионов налом. С — сарказм.

— Ты согласна быть моей любовницей за эти деньги? — Приподнимаю брови.

Не знаю, зачем переспрашиваю. Ведь и так ясно. Думал, заценила жест, а она банально сумму заценила. И вовсе не меня. Что ж так неприятно-то? Что ж мне так мерзко на душе?

— Я… Эм… — Лиана на миг теряется, но все-таки договаривает: — Это ведь то, зачем вы приехали, разве нет?

В теории я, наверное, мог бы ей сейчас все путем объяснить. Что узнал про ее ситуацию, поехал разбираться к ее мужу, выбил у него ее же деньги. Но…

Зачем?

На кой хер я сейчас буду перед ней распаляться, что-то объяснять, когда она тупо ведется на деньги.

Дело, оказывается, было в цене.

Мало предложил ей вчера в офисе, вот и все. Озвучил бы сразу семизначную цифру, и Лианочка-недотрога с удовольствием раздвинула бы передо мной ноги.

Противно и мерзко.

А с другой стороны…

Еще сутки назад я именно этого и хотел.

Кстати, мне ведь теперь даже не придется ей реально отстегивать бабло. Она будет трахаться со мной за свои… Да я чертов гений, получить содержанку за ее же счет.

— Год буду тебя ебать куда захочу, так пойдет? — спрашиваю я нарочито небрежным тоном.

А мысленно прошу ее: «Ну давай, ебни мне по лицу! Ну же!»

Я этого почти хочу.

Я на это откровенно напрашиваюсь.

Но она не пытается меня ударить или даже поспорить. Для этого она выглядит слишком шокированной.

Без шуток, ее зеленые глазищи увеличиваются в размере раза в два.

— Год? — переспрашивает она.

В этот момент подмечаю, что Лиана явно напугана.

— А что? — продолжаю ее троллить. — За шесть-то лямов год — это еще по-божески. Сколько я тебе предлагал? Двести косарей в месяц, так? Умножить на двенадцать, получается два ляма четыреста штук. Считай, лимит самозанятой, если я верно помню. Мало предложил, да? Ты больше хотела?

— Дело вообще не в деньгах. — Ее голос дрожит. — Я таким не занимаюсь, я…

— Да, да, я в курсе дела, — киваю ей. — Слышал уже подобное не раз. Я не такая, я жду трамвая…

— Вы меня хотите побольнее уколоть?

Черт, а я ведь правда это делаю сейчас.

Не по-детски она меня взбодрила этим своим «Сколько времени я должна буду быть вашей любовницей…»

Сука.

Я, вообще-то, старался, морду бил, ездил, разговоры разговаривал, бабло ей вез. И хотел за это получить честное и откровенное спасибо. А не предложение по типу давай я потрахаюсь с тобой за бабло.

В кои-то веки решил совершить безвозмездный поступок.

Впрочем… Если дама настаивает, я покажу ей, что спать со мной за деньги — это обалдеть какая неправильная линия поведения. Прочувствует все на себе.

Говорю ей без зазрения совести, которую я еще в третьем классе поменял на пирожки:

— Собирайся, поедем.

— Зачем? Куда? — удивляется она.

— В гостиницу. Будешь меня ублажать. — Я нагло ее провоцирую.

Глава 13. Строптивая женщина

Назар

Я смотрю на сидящую рядом Лиану, при этом нагло ей улыбаюсь.

— Ну же, давай, — подбадриваю ее. — Одевайся и поехали.

Жду, что скажет.

Она резко бледнеет, кусает губу и говорит:

— У вас вообще отсутствует чувство такта?

Искренне спрашивает, по ходу дела. Ее шокирует мое поведение.

Пф-ф-ф, насмешила своим возмущением.

Не привыкла девочка, чтобы к ней, как к шлюхе… А раз не нравится, то не хрен соглашаться спать за деньги, тем более что изначально я ей даже не предлагал такого. Сегодня. Она сама все выдумала.

— Зачем мне чувство такта с тобой? — спрашиваю ее в лоб. — Все ж и так ясно, да?

— Что вам ясно? — Она явно злится, ерзает на табуретке, пристально на меня смотрит. — Что вы загнали меня в безвыходную ситуацию, и…

— Я загнал? — Хмурю брови. — Что-то не припомню, чтобы я возил тебя в банк и под дулом пистолета заставлял брать ипотеку, а потом кредит. Это все были твои идиотские решения, Лиана. Не надо обвинять в них меня.

Она резко вздергивает голову.

Я прям чувствую, хочет послать подальше. Но не шлет, потому что понимает, что я прав.

— Извините, — тихо шепчет Лиана.

Видно — это дается ей с великим трудом.

А я, кажется, кончаю от того, как она ломает себя под меня. Как из горделивой суки, которая вчера без раздумий послала меня подальше, она превращается в послушную девочку.

Конечно же, до завершения трансформации еще далеко, но процесс явно идет.

Поясняю для непонятливых:

— Женщина может переложить на мужчину ответственность за все свои заморочки только в одном случае…

— В каком же? — хрипит она.

— Если она трахается с ним не за деньги, а по любви. Но это ведь не наш с тобой случай, да?

— Не наш, — выдает она, ни секунды не задумываясь.

Этим коротким, но емким ответом будто бьет меня наотмашь.

Неужели я такой непривлекательный, что со мной по-человечески нельзя?

— Вот видишь, когда за деньги, все проще. — Прячу за усмешкой свой разгорающийся с новой силой гнев. — Я не строю из себя хорошего парня, а ты не выпендриваешься. Делаешь, что велено, получаешь за это оплату, и все довольны. Это же здорово, когда не надо притворяться, так?

Она буравит меня обиженным взглядом и отвечает:

— Получается, то, как вы ведете себя со мной сейчас… Вы такой и есть? Наглый, грубый…

Да, это то, какой я есть, когда меня взбесили почти до полной отключки мозга. Пру напролом и размазываю самооценку человека по полу.

У Лиан талант злить меня до трясучки, что у первой, что у второй.

Пожимаю плечами:

— Что-то не устраивает?

Во взгляде Лианы появляется решимость.

— Я не поеду в гостиницу, извините… Я так не могу!

— А что такое? — картинно удивляюсь. — Тебе больше не нужны эти шесть миллионов? Хорошо, я тогда заберу их и пойду. Мне уйти?

Во мне погиб великий актер. Я так безупречно отыгрываю свою роль, что Лиана моментально ведется на провокацию.

Прямо вижу, как внутри нее происходит борьба. Будь ее воля, она бы залепила мне пощечину и выгнала, но… Денег-то хочется. Лишаться их она явно не готова. Вон аж слезы в глазах стоят!

Неужели все девушки планеты земля шлюхи?

— Пожалуйста, не надо так резко, — просит она. — Я правда сейчас не могу. Как я им объясню?

— Кому «им»? — Я уже и забыл про ее родственников.

— Сейчас вернутся бабушка с дочкой, и я…

— Окей, я пойду навстречу, — киваю.

Пододвигаю к ней ее мобильник, который лежит на столе.

— Пиши своим, проси, чтобы задержались на полчаса.

— З-зачем? — Ее уже колотит.

— Скоро узнаешь, — отвечаю будничным тоном.

Лиана берет телефон, трясущимися пальцами набирает сообщение, потом поднимает на меня взгляд.

— Я попросила их еще задержаться. Но не понимаю, заче…

Договорить я ей не даю.

Как еще совсем недавно, подаюсь вперед и жадно целую в губы.

В этот раз Лиана не растворяется в поцелуе, как раньше. Чувствую ее ладони у себя на груди.

И мне нра-а-авится…

— Не хочешь меня? — хриплю ей в губы. — Я могу легко сделать так, что захочешь…

От этих моих слов Лиану штормит. Она чуть не падает с табуретки, резко встает на ноги.

Замирает посредине кухни, смотря на меня с опаской. Видимо, решает, сбежать или нет.

Вариантов ей не даю.

Бросаюсь к ней.

— Ты что думала, я три месяца за тобой ходить буду? — Смотрю на нее в упор. — Нет, милая, я не настолько терпеливый…

До Лианы доходит, что я задумал, и она все же пытается броситься в сторону выхода.

Без труда ее ловлю.

Обхватываю руками, прижимаю спиной к стене, наклоняю голову к ее шее и касаюсь носом кожи между пушистым воротником халата и кромкой волос.

Вдыхаю ее аромат…

Точно ландыш!

Такой же белый, чистый. Мой.

Утробно урчу, сжимая Лиану в руках.

Секунда, и я таки добираюсь до пояса ее халата, тяну его. Хоп, и полы расходятся в стороны.

— О-о, — вскрикивает она.

Пытается запахнуться, но я не даю.

Резко выпускаю Лиану из рук, сам же хватаю ее халат за воротник и буквально сдираю его с Лианы.

Она остается в одних трусиках. Маленьких кружевных трусиках, которые девочки надевают, чтобы полюбоваться собой или предстать перед кем-то в обворожительном виде. Я прав или я прав?