Полная версия
Признание в убийстве
А потом тьма – до самого пробуждения здесь.
Теперь он может только ждать. Ждать, что кто-нибудь войдет в комнату. Ждать, что начнется обратный отсчет.
Нет, это неправда. Он не обязан просто ждать.
Ящики.
Они здесь для чего-то.
Райан делает полшага к ближайшему ящику, тянется рукой, пальцы дрожат. Цепь вокруг щиколотки жестко натягивается, но он сможет достать. Райан резко оборачивается, чтобы бросить взгляд на таймер. Цифры все еще не двигаются. Он смотрит на дверь, пульс бьет в виски, но никого нет. Никто не входит.
Он прищуривается – что-то попадает в поле его зрения там, в углу над дверью. Как же он не заметил раньше?
Камера. Красная лампочка горит.
Камера. Ящики. Таймер.
Райан знает, где он.
Это Комната Исповеди.
Эмилия перечитывает признание еще несколько раз. Слова на месте, ясные и четкие, как любой заголовок на главной странице газеты или на подписи 10-часовых новостей.
Кто-то признался в убийстве. Еще и не одного человека. Двоих.
Но это не может происходить на самом деле. Просто не может.
Эмилия запускает браузер, стремительно открывает поисковик. Мими протискивается к ней, занимая пространство под столом и грея телом голые ступни Эмилии. Она улыбается: кто бы мог подумать, что Мими окажется таким преданным другом, даже если она может заполнить лишь крошечную часть той дыры, что осталась после Софи? Раньше Эмилия не была в восторге от собак, но стоило ей уйти из полиции, Мими скрасила ее одиночество. Жизнь так изменилась без Софи: дни опустели, как будто все краски в ее жизни потускнели и превратились в черные и белые. Она переехала в новое место, за городом, в пятнадцати минутах от того дома, где они жили вдвоем. Подальше от шума и суеты. Жизнь приобрела другой вкус. И Эмилия пытается наполнить ее любыми, даже самыми крошечными кусочками радости, которые только сможет добыть. Прогулка в лесу с собакой. Подкаст. Поездка к родителям. Кофе с Дженни. Но всё не так.
Вернувшись к экрану, она печатает: «Хейли Джеймс». Живот скручивает. Но никакой информации ни о найденном теле, ни о пропавшем человеке с таким именем. Исповедь прислали только что, – вероятно, пройдет некоторое время до того, как СМИ обнаружат, подтвердят, опубликуют… Но ведь их семьи точно заметили пропажу?
Эмилия хватает телефон и заходит в Инстаграм[2]. Она лихорадочно набирает имя Хейли. Загружается список аккаунтов – бесконечное количество профилей. Нет, она никогда не сможет ничего найти в этой соцсети. Она выходит из приложения и запускает Твиттер[3]. Ее пальцы летают над экраном, она снова ищет.
Хейли Джеймс, Лука Франко, Лондон, Убийство.
Нет результатов.
Довольно скоро пользователи Комнаты Исповеди проговорятся, информацию сольют в СМИ, и весь мир узнает. Но пока, похоже, признание остается тайной в стенах форума. Эмилия дрожит. Возможно, она первая на свете, кто это увидел.
Эмилия откидывается в кресле и судорожно трет глаза, пытаясь выровнять дыхание.
Все в порядке. Может, это просто шутка. Может, кто-то просто дурачится.
Она снова берет телефон, опять заходит в Инстаграм. Результаты поиска еще на экране – разные лица с именем Хейли Джеймс радостно улыбаются со всевозможных локаций: мать обнимает младенца, подросток играет в волейбол на пляже, молодая женщина поднимает бокал шампанского, ее голова запрокинута назад, она смеется. Просматривать эти профили можно бесконечно, имя слишком распространенное. Но вот мужское…
Лука Франко. Да. Его должно быть легче отыскать.
Эмилия вводит имя в поисковой строке. Выпадает список результатов, она начинает кликать по ним, ища указанное местоположение.
Первый – мужчина около сорока, седеющие волосы и светло-голубые глаза. Но он выложил публикацию меньше часа назад из Рима.
Второй профиль принадлежит мальчику, подростку из Америки. И она быстро переключает на следующего. Австралия.
«Лондон» – гласит пост. Она должна найти Луку Франко из Лондона.
Эмилия щелкает на четвертый профиль, и ей улыбается молодой мужчина возрастом около тридцати лет, белоснежные зубы сияют на смеющемся лице. В недавних публикациях – фото «У Аннабель». Он был в Мэйфейр еще вчера.
Эмилия открывает список его подписчиков. Она ищет имя: Хейли Джеймс. Вероятно, они как-то связаны.
Отображается один профиль.
Они действительно связаны.
Дыхание перехватывает, Эмилия нажимает на аккаунт. Вот она – розовые волосы. Симпатичная. Но недавно выложенных историй нет. А последняя публикация была шесть дней назад.
Эмилия открывает ее подписчиков, пролистывает профиль за профилем, смотрит истории, недавние фотографии – но ни по одной из них нельзя сказать, что Хейли исчезла или находится в опасности. Она проделывает то же самое со страницей Луки… Ничего.
Ничего нет.
То есть ничего, что она в силах найти… Но если бы этих людей объявили в розыск, полиция бы знала.
Может, Киран в курсе.
Эмилия смотрит на телефон, который все еще держит. Нельзя ему звонить. Точно не сейчас, после всех месяцев тишины. Можно набрать Дженни. Но та вряд ли знает: она работает не в следственном, а в отделе задержаний. Нужно позвонить 999 и доложить о посте: показать им сайт, и на этом всё. Но Эмилии хочется убедиться, что это все неправда – всего лишь какой-то обиженка или садист решил сделать вброс. Может, кто-то из друзей Луки или Хейли по своей тупости подумал, что это будет смешно.
Надо позвонить Кирану.
Внутри все переворачивается от одной мысли, что ей придется снова с ним разговаривать. В прошлую их встречу он поцеловал ее в лоб – так же, как и всегда, – и сказал, что подождет, пока она не будет готова. Но Эмилия с тех пор не общалась с ним. Всего за неделю до этого он помогал ей с переездом в новый дом, утешал ее, когда она в последний раз закрывала дверь их с Софи квартиры.
Он может не взять трубку. Увидеть ее имя на экране и ждать, пока звонок прекратится.
Трясущимися пальцами Эмилия находит его номер в списке контактов. Ей не приходилось делать этого раньше. Киран инициировал все прошлые созвоны и переписки, и их общение занимает целый экран.
И снова знакомая печаль скручивается в животе. Тоска по нему приносила такую боль, которая случается только тогда, когда действительно скучаешь по кому-либо. Но она заставила себя забыть.
Видимо, пришло время вспомнить.
Она нажимает на кнопку вызова и подносит телефон к уху, сердце стучит все быстрее и быстрее с каждым долгим гудком.
– Эмилия? – Руки дрожат из-за удивления в его голосе.
– Привет, Киран… – Она ждет, надеясь, что он скажет что-нибудь, но мужчина продолжает молчать. Его удивление практически осязаемо.
– Как… Как ты?
– Эм…
Он думает, прокашливается. Киран всегда так делал, если не знал, что именно сказать: тянул время, подбирая слова для ответа.
– Я в порядке, Эми. Я в порядке… Ты как?
– Я тоже.
Она прикусывает губу, пытаясь расслышать улыбку в его голосе.
– Я… Ты на службе? Извини, что звоню вот так…
– Нет, все нормально. Рад тебя слышать… Я просто в участке. Когда увидел твое имя на экране, подумал, что ты села на телефон или что-то в этом роде.
Она улыбается, ее сердце греют звуки его мягкого смеха.
– Прости, что не позвонила раньше. Я просто… Не знала, как…
– Прошу, не извиняйся.
Эмилия кивает, зажмуривается. Как она могла отпустить его? Оттолкнуть такого мужчину? Того, кто сделал бы все ради нее, который любил ее так, как другие могут только мечтать.
– Есть кое-что, о чем я хотела тебя попросить.
Он вздыхает так тихо, что, если бы она не знала его настолько хорошо, и не заметила бы. Киран расстроен. Расстроен, что она позвонила, потому что нуждалась в какой-то услуге, а не в нем самом.
– О чем же? – отвечает он.
– Ты слышал о Комнате Исповеди?
– Эм… Не уверен.
– Это форум, где люди могут оставить анонимные признания. Открылся где-то год назад и уже набрал обороты. На нем уже тысячи признаний…
– Ну, допустим…
– Так вот, я сидела на форуме, читая посты, и тут появился один… Кто-то признался в убийстве и оставил два имени.
Он не отвечает. Шум его дыхания доносится из динамика, но он не произносит ни слова.
– Киран?
– Прости, я тут… Что именно там написано?
– Там написано: «Вот вам признание. Убийство. Лондон. Хейли Джеймс. Лука Франко». Это всё.
Эмилия ждет, покусывая ноготь на большом пальце, пока Киран стучит по клавиатуре. Она может представить его сейчас: темные брови над зелеными глазами нахмурены, когда он внимательно читает с экрана и убирает мягкий завиток волос со лба.
– Видишь? – шепчет она.
– Угу… Когда пост появился?
– Где-то пятнадцать минут назад. Я поискала имена в соцсетях, и похоже, что нашла их. Могу отправить тебе их профили, но я подумала, возможно, ты что-то слышал о пропавших людях?
– Ох, ну, эти имена точно не на слуху. Дай посмотрю…
Эмилия слушает, как он печатает на клавиатуре.
– Нет. Никого под этими именами нет.
Он шумно выдыхает носом.
– И давно ты на этом форуме?
– Несколько месяцев…
– И ты просматривала его? Читала другие признания?
– Угу.
– Признания там реальные? Или шутка?
– Какие-то настоящие. А некоторые из них кажутся… Каким-то приколом. Черный юмор.
– Так, у нас нет никаких расследований по этим именам. Никто не исчезал. Ничего… Если только это не произошло вот-вот, чутье подсказывает мне, что это вброс.
– Ты так считаешь?
– Да… Но я посмотрю еще. И отдел киберпреступности сможет отследить IP-адрес.
– Хорошо. Спасибо, Киран.
Эмилия замолкает, не зная, что сказать дальше, да и стоит ли говорить что-либо вообще.
– Эми? Ты еще здесь?
Она кивает, будто он может ее увидеть.
– Да. Да, я еще здесь.
– Это… Был рад услышать твой голос, – шепчет он, в голосе читается улыбка.
– А я – твой, – тихо признается она в ответ. Повышать голос сейчас кажется неправильным, и эта взаимная тишина дарит Эмилии смелость.
– Я скучала по тебе.
Он делает вдох, затем следует тишина.
– Прости, не хотела тебя смущать…
– Нет, ты не смутила. Я тоже по тебе скучал. Может, увидимся как-нибудь вечером? Выпьем?
– Звучит здорово. Спасибо еще раз, Киран.
– Круто. Ну, обращайся. Я позвоню… Спокойной ночи, Эми.
– И тебе.
Эмилия завершает вызов, но остается неподвижно сидеть в своем кресле. Телефон все еще возле уха, его голос еще раздается эхом в голове.
Она оборачивается, чтобы посмотреть на монитор. Киран прав. Должно быть, это чья-то дурацкая шутка. Кто-то наткнулся на форум и решил, что будет прикольно признаться в самом жестоком преступлении из всех возможных.
Эмилия решительно кивает и встает, чтобы вернуться назад в кухню. Она вытаскивает свой ужин – макароны под сыром – из холодильника и ставит его в микроволновку. А пока он разогревается, мысли снова уводят ее туда, в Комнату Исповеди.
Да, точно розыгрыш. Никто бы не признался в убийстве публично.
Так ведь?
Эмилия, прищурившись, следит за домом на углу. Открывается дверь.
Ну, неужели? Она наконец-то застанет его выход?
Она просидела возле этого дома на Хампстэде три дня, выжидая. Мужчина, который ей заплатил, уверял: если у его жены действительно интрижка, то все происходит днем, пока он на работе. Но Эмилии еще предстоит увидеть человека, из-за которого он переживает. Каждый день она следила за его женой, покидающей дом, закрывающей бледно-розовую парадную дверь за собой, спускающуюся по трем белым каменным ступеням на тротуар с такой грацией, будто она парит в воздухе. Ее шикарное каре всегда идеально уложено, одежда в классическом стиле обтекает фигуру, крупные солнечные очки сидят на самом кончике носа. И Эмилия следовала за ней, делая снимки женщины с друзьями в кофейне, на йоге. Во время обеденного перерыва. Но нет никаких интрижек. Никаких очевидных, по крайней мере. Ее жизнь выглядит идеальной, она – само совершенство. Но муж считает иначе. Он называет ее манипуляторшей, той, кто будет улыбаться вам в лицо и воткнет нож в спину. Может, он все придумывает. Возможно, он ослеп от собственного предубеждения и решил, будто она что-то задумала. Будто ее поведение изменилось из-за другого мужчины, и уж точно не из-за него самого. Такое происходит не в первый раз.
Эмилия наклоняется вперед, наводит камеру, смотрит в объектив, готовая фиксировать тайны, скрытые за безупречным фасадом этого дома на Хампстэде. Раздается хлопок двери, и…
Эмилия откидывается назад в кресле.
Это их сын, Гарри. Ему одиннадцать, рюкзак размером почти с него самого, он идет на регби.
Эмилия опускает свою камеру, кладет рядом на пассажирское сиденье. Эта работа оказалась самой трудной из всех. Скука одолевает ее, пока мысли витают вокруг Комнаты Исповеди.
Она проверяла сайт каждый день, но новых постов так и не появилось. На следующее утро после того признания и на второй день слежки возле этого дома она зашла с телефона, но ей не понравилось – мобильная версия загружалась медленно, верстка была кривой. Раньше она открывала форум только с компьютера по вечерам среди привычных дел. Но соблазн оказался велик. И как бы она с тех пор ни пыталась отвлечься, эти слова неотступно звучали эхом в голове.
Убийство. Лондон. Хейли Джеймс, Лука Франко.
А если это правда? Что, если это действительно произошло и их тела теперь покоятся где-то? Что, если их семьи, партнеры или дети проснулись этим утром с ощущением свернувшейся в животе тревоги и нарастающим беспокойством из-за того, что они давненько не разговаривали с Лукой, а Хейли не позвонила как обычно? Что, если это не шутка?
Дверь хлопает, и Эмилия поднимает голову. Она снова тянется к камере, быстро поднимает ее и делает несколько снимков подряд.
К дому подходит мужчина: небрежно обернувшись, он нажимает на брелок и запирает свой черный матовый «Мерседес». Взбегает по лестнице. Но не стучит. Просто стоит. Пару секунд спустя дверь приоткрывается, и он проскальзывает внутрь.
Он ждал, пока уйдет сын. Этот «Мерседес» припаркован здесь уже около получаса. Он тянул время, готовясь войти, когда появится возможность. И как Эмилия не заметила его раньше? Она стала слишком рассеянной.
Эмилия закатывает глаза и вздыхает. Она надеялась, что это одно из тех дел с гиперконтролирующим мужем-параноиком. Ей так хотелось, чтобы в этот раз клиент ошибался. Но опыт в частных расследованиях доказал, что подозрения всегда небезосновательны. Нет дыма без огня.
Она записывает номера его машины. Теперь начинается самая любимая часть работы Эмилии, в которой она действительно хороша: выяснение, кто же это. Превращение незнакомца в личность. Даже не прибегая к помощи полиции, можно узнать многое о человеке. И это – ее конек.
Эмилия способна найти кого угодно.
– Ты уверена, что больше ничего не хочешь, дорогая?
Мать Эмилии ставит огромную кружку чая на стол перед ней, костлявая рука сжимает ее плечо.
– Нет, мам, спасибо.
Она тянется к чашке, жар напитка обжигает сквозь фарфор.
– Все отлично.
– Могу тебя покормить. Если бы я знала, что ты придешь, то…
– Нет, ну что ты. Я просто хотела заскочить увидеться.
Отец наклоняется, нежно протягивая руку к ее локтю, покоящемуся на столе.
– Спокойный сегодня день?
– Я нашла то, что искала. И сделала это быстрее, чем ожидала.
– Новая измена? – шепчет мать, приподняв бровь.
– Да, – кивает Эмилия.
– Еще одна интрижка…
– Теперь возьмешь перерыв?
– Нет, мам.
– Ты бы могла обучать других. Помнишь, твой старый следователь упоминал о вакансии?
– Обучение было фишкой Софи, мам, – говорит Эмилия, пытаясь не огрызаться. – Это ее сфера – она хотела помогать людям…
– Так ведь и ты…
– Да, но по-своему.
Родители быстро обмениваются взглядами через стол, рассчитывая, что она не заметит. Но от Эмилии это не укрылось.
– Я разговаривала с Кираном пару дней назад, – говорит она.
Короткий проблеск напряженности в воздухе мгновенно испаряется. Папа сдержанно реагирует на эти слова и лишь слегка наклоняет голову. Но лицо мамы начинает сиять в считаные секунды, губы растягивает улыбка. Она любила Кирана. Отец тоже. Но именно мама тяжело перенесла новость о том, что они с Эмилией расстались. Три года вместе – и такой конец. Она просто не могла этого осознать. Но вот папа, похоже, понимал – по-своему. Он замечал, что Эмилия слишком болезненно переносила сближение с кем-либо. Что Софи, внезапно исчезнув из ее мира, оставила после себя сосущую пустоту – черную дыру, способную уничтожить все на своем пути.
– Как он? – спрашивает мать, быстро моргая. – Какие у него планы? Он сейчас с…
– Мэри, ради всего святого, дай ей сказать.
Эмилия поднимает кружку к губам, делает глоток, глядя на родителей поверх чашки и радуясь теплоте, с которой они общаются даже во время спора: мама настаивает, что задала невинный вопрос, а отец по фактам объясняет, почему он ни капельки не невинный.
– Эй, вы оба, прекратите. Ничего серьезного… Мне нужно было связаться с ним, потому… Потому что я увидела одну вещь в интернете. И мы поговорили, только и всего.
– Он все еще в твоей старой команде? – спрашивает отец.
– Да… Он теперь сержант.
– Молодец.
Мама морщит нос, уставившись на папу.
– Сколько времени прошло, дорогая?
– С какого момента?
– Как вы говорили в последний раз.
Эмилия переводит взгляд на колени и часто моргает.
– Девять месяцев, наверное, – шепчет она. – Мы порвали через неделю или две после того, как я ушла из полиции, с тех пор не разговаривали. Он… Он пытался сначала, а я его игнорировала…
Она вздрагивает, но пытается скрыть это. Глаза наполняются слезами.
– Лучше бы он перестал со мной общаться, я это заслужила.
– Не говори так, Эмилия, – произносит отец, его голос тверд. – Ты прошла через многое. Это большая потеря, еще и такая жестокая…
– Для него это тоже стало потерей. Он любил Софи. И он был там, когда…
Она обрывает себя, не договаривая. Голова падает в ладони, плечи дрожат. Она не должна была начинать этот разговор – не о том дне, когда все произошло. Не о том, как ее нашли.
* * *Они ехали на задержание, когда Софи пыталась ей дозвониться. Личный телефон завибрировал, но Эмилия посмотрела на экран и нажала на боковую кнопку, переводя вызов на голосовую почту. Где-то через час или больше, когда они с Кираном сдавали машину, она увидела шесть пропущенных. Один за другим. Но и в этот раз Эмилия ни о чем не подумала. Они с Софи болтали все время, звонили друг другу по пустякам, которые случались за день. У них были планы на вечер – девичник. Вероятно, она хотела что-то уточнить насчет одежды. Софи всегда была такой: забывала детали и звала Эмилию на помощь.
А потом раздался вызов по рации. Взлом с проникновением. Одинокая женщина. Резко оборвавшийся звонок в службу спасения.
А следом адрес, как в глухом тумане. Их адрес.
Ее сестра. Это была ее сестра.
И она пыталась дозвониться до Эмилии.
Киран домчал их до дома, лавируя в потоке машин. Под визг шин Эмилия умоляла его ускориться – но уже оказалось слишком поздно.
Дверь была распахнута.
Они вошли в дом, в котором жили с Софи. Торшер в гостиной, валяющийся на боку посреди прохода. Разбросанная гора постиранного белья, которое Эмилия оставила на нижней ступеньке этим утром. Они метались из одной комнаты в другую на первом этаже. Киран попытался не дать ей подняться наверх; но она проскочила мимо него, перепрыгивая через две ступеньки.
Вот она. На пороге своей комнаты, ноги свисают с лестницы. Лужа крови под ней пропитала ковер. Слишком поздно. Она мертва.
Киран упал на колени с Эмилией, поймав до того, как она рухнула на пол. Он прижал ее к груди, крепко обнял за плечи и начал покачивать, пока она рыдала. Издалека доносились звуки сирен.
Слезы душили, и она все повторяла: «Я могла спасти ее… Я могла спасти ее…»
Включается музыка, и Эмилия нажимает на боковую кнопку своего телефона, увеличивая громкость до тех пор, пока песня не заполняет ванную эхом, отражаясь от темно-зеленой плитки. Она заходит под душ, включает его, регулирует температуру, и вода становится настолько горячей, что кожа розовеет, а щеки заливает румянец. Лишь бы только выжечь чувство вины, всколыхнувшееся вместе с воспоминаниями о Софи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Перевод Василия Сумбатова. – Прим. ред.
2
Деятельность Instagram в России признана экстремистской и запрещена. (Здесь и далее прим. ред.)
3
Деятельность Twitter в России признана экстремистской и запрещена.
