Последняя фантазия маэстро

Марина Передерий

Последняя фантазия маэстро

Глава

«Случайность – это непознанная закономерность».

Лаборатория тускло освещалась голубоватым светом, исходящим от двух десятков биоколыбелей, в которых мирно спали малютки ксеносапиенсы_3–7 — преобразованные детёныши нескольких самых перспективных представителей фауны, чьи предки некогда были расселены по планете-М. Ксеносапиенсам_3–7 предстояло пройти ещё не один круг улучшений и перерождения, прежде чем ясное сознание победит в них животные инстинкты и на свет, в прямом смысле, появятся существа, способные в будущем сравниться сосвоими создателями в психологической разумности, а может, когда-нибудь даже и превзойти их.

Вдоль рядов биоколыбелей, заложив руки за спину, прохаживался главный конструктор, можно сказать, демиург и отец-создатель будущих ксеносапиенсов. Бледное сияние озаряло его вытянутое худое лицо, на котором застыло выражение крайней задумчивости, то и дело сменяемое брезгливым недовольством. В столь поздний час никого, кроме главного конструктора, в научно-исследовательском институте не было. И хорошо! Великий учёный имел давнюю холостяцкую привычку вести мысленные диалоги с самим собой. В дневное время эта привычка мешала бы другим сотрудникам работать, однако ж ночью никто не мог подслушать учёных дум и можно было в своё удовольствие и с явной пользой для общественного дела пообщаться с равным самому себе по интеллекту учёным, то есть с самим же собой.

Нет, главный конструктор не был сумасшедшим, брюзгливым старым пнём, надоедающим всем вокруг своим «авторитетным мнением» и «ценными наставлениями из прошлого». Наоборот, он был вполне себе ещё молод — всего-то каких-то тридцать с небольшим капитальных пересборок организма и с полдесятка дефрагментаций памяти. Однако ж его чопорность, замкнутость, взыскательность и по-настоящему стариковские привычки, такие, например, как ведение мысленных разговоров с самим собой, вынуждали верить окружающих не в «тридцать с небольшим» и в «полдесятка», а во все сто тридцать и «с большим» капитальных пересборок и в сотню же «полдесятков» дефрагментаций. Да что там! Великий учёный был просто невыносим, и сработаться с ним могли немногие. Но те, кому это всё же удавалось, вдоволь купались в лучах его безграничной научной славы. У соратников главного конструктора было всё: и увлекательные работы, и учёные степени, и лучшие рекомендации, и, как следствие, благосостояние. И, конечно же, наилучших и наипреданнейших своих последователей главный конструктор всегда рекомендовал для самых грандиозных проектов, в которых, безусловно, принимал участие и сам. За его плечами было множество научных подвигов, и столько же невероятных провалов — как без одного, так и без другого было совершенно невозможно обойтись в практической ксеноинженерии. Именно на скелетах множеств химер и руинах целых планет и воздвигался фундамент, а затем и величественное здание сложнейшей науки мирового созидания, а точнее — науки конструирования новой материи.

Вот и теперь имел место, наверное, самый амбициозный проект за всю научную практику великого учёного. Можно сказать, триумф его карьеры! А каков уровень доверия лично к нему! Если коротко, то такие работы не каждому позволено было даже выносить на учёное обсуждение, не то что уж воплощать в жизнь, — тут нужно состоять на особом счету у галактического

научного совета. Вот! Творить не просто материю, а РАЗУМНУЮ материю, можно сказать, сравниться в созидании с самим Универсумом — это тебе не плоских червей в пробирке выращивать! А масштаб? Не мизерная лаборатория с яслями на каком-нибудь занюханном спутнике или вообще биоблок на автономной станции, дрейфующей по окраине Галактики, а целая планета-М. А уж если всё сложится удачно, то в перспективе можно будет надеяться, что и вся система Двух Звёзд с её уникальными атмосферами и геологиями войдёт в сферу научной ответственности главного конструктора. Уф, от таких будущностей не просто кружилась голова, а натурально захватывало дух!

Вот только... только вот с самого начала всё как-то не заладилось. Словно бы какой-то злой рок витал над лабораторией и лично над головой великого учёного: впервые в его научной практике пришлось дважды прерывать и обнулять испытания. Дважды—это же ни в какие ворота! Злопыхатели уже начали посмеиваться над «задавакой» и «выскочкой»; того и гляди, полетят мерзкие кляузы и прошения о замене «главного деструктора» на кого-нибудь «позубастее», мол, выдохся великий учёный, спёкся, охромел, потерял хватку... Неблагодарные паршивцы! Кто, интересно знать, был их учителем, наставником, куратором и вообще проводником в большую науку?! Забыли мерзавцы, как, чуть что, умоляли принять в них участие, защитить, подписаться, снабдить, включить, поделиться и тэ дэ. Проходимцы! Ничтожества! Пиявки на теле науки!

Но ничего, в этот-то раз всё обязательно получится! В этот раз будет создано сразу несколько популяций, а не одна-две, как обычно, а значит, и выборка будет больше. Теперь-то уж главный конструктор развернулся по-настоящему, так сказать, на широкую ногу: разные среды обитания, разные потребности животных классов, разные перспективы мутаций, и при всём при этом очень схожие интеллектуальные возможности,—в этот раз моделирование усовершенствованных ксеносапиенсов_3–7 было со всех сторон безукоризненным. (А уж сколько энергии и ресурсов ныне было пущено в дело, и сказать страшно.) Ах, до чего же многолик и разнообразен должен получиться разум на планете-М! И что бы там ни каркали и ни кудахтали недруги, но теперь-то уж генные технологи и ксенобиологи учли всё — их прозорливые матмоделирования буквально определили будущее новых видов.

Впрочем, предыдущие расчёты тоже поначалу не вызывали сомнений. Первенцы ксеносапиенсы_1 буквально сразу же покинули лабораторные ясли и уже в живой природе планеты-М немедля стали образовывать дружественные группы «по интересам». Каких-то ярко выраженных лидеров в группах не было, зато в них присутствовало соцсоревнование, если можно так выразиться, и вот за «передовиками-то» как раз и тянулись остальные труженики групп. Вскоре общими силами группы принялись ударно выстраивать вокруг себя комфортную среду обитания, где каждая группа всё так же занималась исключительно своими обязанностями. Между собой группы локтями не толкались, посему общие задачи популяция решала быстро и эффективно, а значит, благодаря такой слаженности развитие ксенообщности вот-вот должно было перейти к построению самой настоящей ксеноцивилизации. (Главный конструктор уже потирал руки, предвидя скорый успех; учёный состав НИИ тоже был вдохновлён столь быстрыми, а главное, положительными результатами эксперимента.) Однако, когда ксенообщность достигла определённого уровня развития и обросла комфортом, то, вместо того чтобы пустить накопленные опыт и потенциал на своё же дальнейшее интеллектуальное развитие и цивилизационный прогресс, ксеносапиенсы_1 вдруг стали алчно поглощать уже наработанные ресурсы и отлынивать от исполнения своих обязанностей. Как следствие, за короткий срок ксеносапиенсы_1 в прямом смысле ожирели и отупели и в итоге просто-напросто погибли от всеобщей ЛЕНИ.

Иными словами, такие качества и навыки, как рассудок, общность, работа в группе, рефлексия и критическое мышление так и не сумели перерасти в настоящий, сильный, целеустремлённый разум и в буквальном смысле расползлись в телесную ширь, подчинившись ленивому и чувственному «хочу». Короче, желания тела победили разум.

Это был страшный удар как для главного конструктора, так и для всего состава научно-исследовательского института. Великий учёный надолго впал в депрессию—такого оглушительного провала в его практике ещё не случалось (равно как и, в чьей бы то ни было тоже). У остальных сотрудников также наблюдались различного рода нервные расстройства, самыми распространёнными следствиями которых были потеря аппетита и болезненные изменения внешности, вплоть до такого, что у одной особо впечатлительной лаборантки кожный покров её биосомоида1[1] выдал алые кляксы на тёмно-лиловом фоне—как оказалось, такие колеры не входили ни в одни, даже самые экстравагантные, тренды модных галактических сезонов. Таким образом, было принято решение временно отстранить работников НИИ от всяческих работ: кого-то просто отправили в отпуск, других же пришлось определить на санаторно-курортное лечение подальше от лаборатории и от планеты-М.

Оклемавшись от столь немыслимого провала, исцелённые сотрудники НИИ во главе с главным конструктором ринулись в бой с новыми силами. Были сделаны выводы, произведены перерасчёты, новые матмоделирования и прогнозирования: здесь усилили, там ослабили, тут добавили, сям отрезали... В итоге второй эксперимент вообще толком не удалось провести — в этот раз испытуемые ксеносапиенсы_2 даже не успели покинуть ясли. В отличие от особей первой, дружной, но внезапно отупевшей популяции, представители этой оказались уж слишком инициативными и независимыми и, как следствие, сверхагрессивными ко всему непонятному и чужому. К тому же за пару десятков поколений ксеносапиенсы_2 сумели разделиться на несколько злобных противоборствующих группировок, во главе которых оказались самые жестокие и изворотливые представители популяции. Далее, после непродолжительных, но весьма кровопролитных стычек, ксенобанды быстро образовали замкнутые клановые системы, беспощадно пожирающие всё, до чего только могли дотянуться, вплоть до себе подобных. Окружающие ресурсы остервенело перековывались не в орудия праведного труда, а в разнообразное смертоносное оружие, коим группировки истово лупцевали друг друга. Итогом вражды и кланового замыкания стало губительное (как оказалось) кровосмешение с последующим суеверным, но, увы, уже запоздалым страхом перед уродливым и вымирающим потомством. Конечно же, такими темпами никакого естественного отбора и укрепления популяции произойти не могло. Зато произошло очередное самоуничтожение: базовый интеллект и в этот раз не перерос в твёрдый разум; вместо этого ксеносапиенсы_2 «схарчевали» позитивное сотрудничество своих вялоумных предшественников, превратив изначально единую популяцию в разобщённые и жестокие милитаристские анклавы. Хорошо ещё, ксенобандиты проявили себя сразу, не дорвавшись до живой природы. Страшно представить, какими были бы последствия, дорвись они до бо́льших просторов, нежели лабораторные ясли: разросшиеся враждебные группировки как пить дать ободрали бы подчистую всю планету-М, дабы больнее бить чужака-соседа, а затем, опять же замкнувшись в клановые системы, популяция сгнила бы в самоизоляции от инцестов и ущербного нежелания продолжать свой обезобразившийся род. Однако, подыхая, ксеносапиенсы_2 наверняка б попытались уничтожить и планету-М: мол, не мне, так и никому!

Такой исход очередного эксперимента, естественно, тоже поразил главного конструктора. Но на этот раз в болезненную ипохондрию великий учёный не впадал — наоборот, рвал и метал так, что сотрясалась вся Галактика. Теперь уж сотрудники научно-исследовательского института самостоятельно отпросились «в отпуск», подальше от бушующего начальства, и вернулись в учёные пенаты лишь тогда, когда небо над НИИ прояснилось, а главный конструктор вернул себе душевное равновесие и обычную свою рассудительность.

Но с той поры не было великому учёному покоя. (Конечно, другим он его тоже теперь не давал.) В этот раз он самолично принимал участие во всех расчётах. Теперь эволюционные модели развития очередных ксенодетищ, как и их последующие взаимодействия с природой планеты-М, были выверены и рассчитаны научной группой со всей скрупулёзностью и буквально с астрономической точностью. Теперь, даже если по недосмотру или же из-за преступной халатности сотрудников НИИ кто-нибудь из ксеносапиенсов_3–7 каким-то образом всё же просочится за стены лабораторных яслей, им ни за что не удастся поломать экосистему планеты-М. В этот раз главный конструктор не отдал на откуп своим помощникам даже моделирование внешности химер. Отныне он, как заботливая нянька, неусыпно следил за любыми, даже незначительными, изменениями в биоритмах малюток ксеносапиенсов_3–7. Великий учёный справедливо ожидал от них скорых и наилучших результатов: хоть кто-то из пяти новых групп должен был выстрелить. Хоть в ком-то же должны возобладать и прогрессирующий разум, и устойчивая мораль, и созидательная тяга к развитию, и социальная сплочённость — и всё это в совокупности, а не по отдельности и в экстремумах «лень — агрессия».

А ведь ему предлагали и в первый, и во второй раз помочь ксеносапиенсам. Для этого всего-то и нужно было, что искусственно удерживать выкормышей в рамках определённого вектора развития и не давать им полную самостоятельность. Но как же в таком случае в них должно было развиться социальное сознание? Идея эксперимента же не в том, чтобы создать зомби-марионеток, а в том, чтоб взрастить самостоятельное, разумное, этичное существо. Да, разумеется, можно было пойти и путём «внедренцев-улучшателей-засланцев» (иначе — малых специальных групп, действующих в большой группе), и путём «схождения сил свыше» (иначе — божественного Провидения), и ещё множеством других «наставительных» путей. И да, конечно, такие способы однозначно смогли бы и быстро, и, главное, эффективно где надо «сгладить» и «подстегнуть», а в другом месте «пресечь» и «отобрать»... Но ведь с теми, прямо скажем, сомнительными навыками и склонностями в поведении, какие наблюдались у обеих групп ксеносапиенсов, дальнейшее их социальное и интеллектуальное развитие в вольной среде было бы просто невозможно и, как было наглядно доказано, даже губительно для всей планеты-М. Для начала нужно было пробудить в них не столько сознание, сколько сознательность.

Таким образом, никакие «силы свыше» и «кураторы-миссии» не помогли бы тем же ксеносапиенсам_1–2 цивилизационно развиться, а наоборот, сделали бы только хуже, усугубив и без того стойкое нежелание положительно прогрессировать — ксенобездари просто-напросто взяли бы в привычку надеяться на НЕЧТО, от них не зависящее, и вновь сгноили бы себя в изоляции, инцесте и праздности. Да и в чём вообще смысл подобного оранжерейного содержания? Зачем, спрашивается, создавать разумных химер размером больше какого-нибудь, скажем, муравья, если придётся потратить огромное количество казённых и планетарных ресурсов на содержание габаритной, но несамостоятельной популяции? Ответ очевиден: незачем. В таком случае вообще теряется весь смысл эксперимента.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Биосомо́ид – здесь: физическая оболочка для сознания-разума, адаптированная под определённую среду; искусственная имитация некой формы жизни, тела. «Био» – от др.-греч. Βίος «жизнь»; «сома» – от др.-греч. σῶμα «тело», «организм»; +суффикс «oid» — от др.-греч. Ειδής «подобие».