Путешествие по Грузии

Предположительно в конце VI — начале VII века рядом с местом упокоения преподобного была выстроена церковь, где позже похоронили того самого Илию Дьякона, ставшего настоятелем после Иоанна. Согласно Житию, «по прошествии многих лет святой Климент, католикос Мцхетский, построил на южной стороне пещеры, где лежало тело святого, церковь в честь Иоанна Крестителя, в приделе которой у самого жертвенника и покоятся святые мощи Иоанна». Это событие произошло в 770-е годы. Данный исторический эпизод оставляет почву для разночтений: старая маленькая церковь со временем стала частью большой базилики, однако рака с мощами святого оказалась не рядом, а внутри нового храма, хотя нет свидетельств о перенесении мощей. Возможно, старое сооружение просто расширили, но это лишь предположение. В любом случае, северная стена усилена контрфорсами — мощными каменные опорами, добавленными для укрепления древних стен. Остается без ответа и еще один вопрос: католикос Климент упоминается в хрониках (в частности, в «Обращении Грузии»), однако в официально принятой хронологии первоиерарх с таким именем появляется только в 900 году.

Здесь же, рядом с могилой, обустроена небольшая криница — бассейн источника, забившего по молитвам Иоанна. Житие повествует: «Гора, на которой жил св. Иоанн, была вначале совершенно безводна. В поте лица трудился ученик преподобного св. Илия. Он носил воду из реки Арагвы, текущей у подножия высочайшей горы Зедазен. Сжалился над ним св. Иоанн, видя столь великие труды его, стал со слезами просить Бога подать им на той высочайшей горе источник воды, которая и до сего времени течет там во славу Бога и раба его Иоанна». Сейчас бассейн пуст, но накануне 7 мая — дня памяти Иоанна Зедазенского — вода начинает сочиться прямо из монолитной каменной стены храма и постепенно наполняет его. Спустя короткое время она так же загадочно уходит, и криница снова пустеет до следующего года. Именно к этой дате, на праздник Зедазноба, в монастырь традиционно стекается множество паломников, чтобы набрать целебной воды. Источник, как и могила, оказался внутри здания после постройки базилики. Согласно монастырскому преданию, он иссяк после того, как обитель была осквернена грабителями и запустела в 1705 году, оставшись без непрестанной молитвы. С возрождением монашеской жизни мало-помалу возвращается и вода. (Популярные в Грузии лимонады «Зедазени» производятся на основе воды, добываемой из глубоких скважин у самого подножия горы.)

Притвор храма — более поздняя пристройка времен католикоса Доментия IV (1705–1741 гг.), ставшая результатом очередного восстановления поруганной обители. На притвор взгромоздилась колокольня. Едва заметные остатки росписи на арках притвора говорят о том, что место пытались украсить в прошлом.

Чтобы понять политические последствия прихода сирийских отцов, нужно переключиться на режим «а что было бы, если бы» никакие сирийцы до Грузии не дошли. Во-первых, грузинское христианство могло бы пойти по пути монофизитства, для чего были предпосылки. Напомню, монофизиты считали, что Иисус Христос имел не две природы, божественную и человеческую, а только одну — божественную, растворившую в себе человеческое естество. Монофизитство было осуждено Четвёртым Вселенским (Халкидонским) собором 451 года, на который представители Армении и Картли не явились. Обе страны тогда боролись за выживание, и им было не до этого. (Представители Западной Грузии (Эгриси) присутствовали и итоговый документ подписали.) Среди картлийского духовенства монофизитские взгляды, похоже, преобладали. В 506 году состоялся Первый Двинский собор, организованный Армянской апостольской церковью, на котором было отвергнуто и предано анафеме халкидонское решение. С тех пор Армянская церковь свои позиции касательно этого вопроса не меняла. Епископы Картли присутствовали на этом соборе и против его решений не возражали. Персия также насаждала на подконтрольной территории монофизитские взгляды. Сами персидские шахи были зороастрийцами, поэтому богословские споры о природе Христа их не волновали. Однако, пользуясь древним принципом «разделяй и властвуй», они старались внести раскол между христианскими государствами Востока и Византией, поскольку понимали: если армяне и грузины будут молиться так же, как греки, они всегда будут союзниками Византии. Позже, в конце VI века главой Грузинской церкви стал католикос Кирион I (599—614/616). Он долго жил в Константинополе, отлично знал греческий язык, византийские законы, философию и богословие, а также являлся сторонником решений Халкидонского собора. К тому времени Византийская империя стала побеждать Персию на Кавказе, и сила, удерживающая Грузию от возврата в христианскую гавань, заметно ослабла. Для заключения крепкого союза с греками оставалось лишь покончить с монофизитством, что и было сделано. Глава Армянской церкви католикос Авраам пытался убедить Кириона отказаться от этой идеи, но переговоры и переписка ни к чему не привели. В 607 году на Третьем Двинском соборе армянское духовенство официально осудило грузинского католикоса и полностью прервала евхаристическое общение с Грузинской церковью. Армянам запретили молиться в грузинских храмах и принимать там причастие. Сирийские отцы были сторонниками принятого Халкидонским собором догмата. Учитывая их авторитет в Грузинской церкви, а также то, что двое из тринадцати стали епископами, трудно не сделать вывод, что их влияние на религиозную жизнь было существенным. И хотя окончательное решение принималось уже после их смерти, вектор они, безусловно, успели задать. Во всяком случае, результат налицо: у Армении не было своих сирийских отцов, к тому же она находилась ближе к Персии территориально и сильнее зависела от неё, поэтому в итоге и осталась монофизитской. Какой была бы Грузия, не случись этой реформы, представить сложно, но точно совершенно иной — и политически, и культурно, и ментально. И отношения с каждым из соседей сложились бы по-другому. Ну а во-вторых, если отложить в сторону религиозную деятельность святых отцов, то в чистом виде остаётся диверсионная работа в тылу противника. Насаждая свои идеи, отцы косвенно расшатывали шахское влияние в Грузии. Тем более удивительно, что на это не обратили должного внимания спецслужбы Сасанидов того времени.

Когда я уже покинул монастырь и спустился к машине, ко мне подошла пожилая женщина, с виду монахиня, и немного рассказала о гигантском кресте, венчающем гору. Позже я дополнил свои знания, посмотрев короткий фильм в интернете. Без рассказа об этом объекте история Зедазени не будет полной. Если вкратце, то в конце семидесятых годов в Грузию из Ставрополя приехал человек, которого в фильме пренебрежительно называют «Боря Иванов». В Грузию его привела цепь пророческих откровений. Долгие годы он был приближен к патриархии и, будучи квалифицированным строителем, помогал в восстановлении храмов и церковных резиденций, а также лично общался с патриархом. Позже якобы произошел разлад на финансовой почве: патриархия что-то недоплатила, и строитель попал в опалу. В какой-то момент к Борису, у которого уже сложилось портфолио из возведенных в разных уголках страны крестов, обратился некий инвестор, выделивший деньги на постройку креста в Зедазени. Работа началась, и вокруг Бориса стала формироваться община последователей. Однако множились и противники, обвинявшие его в создании тоталитарной секты. В 2000 году неизвестные даже попытались взорвать опоры креста, предварительно вывезя живущих здесь членов общины к подножию горы, но конструкция выдержала. Сейчас Борис Иванов — уже пожилой человек. Он и его последователи живут здесь же, при кресте. Их обиталище похоже на сколоченные из пестрых топливных бочек дома бедняков где-нибудь в фавелах Каракаса. В фильме Борис Иванов производит вполне безобидное впечатление. Он и его сторонники окормляются епископом Константинопольского патриархата. Но в той же ленте приводятся слова бывших членов общины, которые «пролили свет» на деятельность группы. Можно сказать одно: когда пройдет несколько десятков лет и община сама собой распадется, лишившись основателя, когда уже не останется свидетелей этого раздора, крест на горе все еще будет стоять. Это подходящее для него место. Самый старый монастырь и самый высокий крест — сильное сочетание.