Убийство ценою в жизнь

Статья об испытаниях биологического оружия в Португалии так и не вышла.

ДЕНЬ, КОТОРОГО НЕ ЖДАЛИ

Конец семидесятых выдаётся адским для Европы. Вопрос о принятии закона «Об ограниченном воспроизводстве населения» уже не стоит. К этому готовы прибегнуть все страны Евросоюза. На последнем собрании Европейского совета все страны до последней подтвердили свою солидарность в отношении принятия закона. Каждая из стран-участниц ЕС обязалась в ближайшее время объявить о максимально допустимом количестве граждан, которое она будет готова содержать. Также во время встречи главы государств условились, что любой ребёнок, рождённый сверхустановленной нормы, будет подвержен процедуре кремации.

В Мадриде наблюдалась та же ситуация, что и по всей Европе. Новость о возможном запрете на право рожать ещё в прошлом году вызвало массовое стремление европейцев как можно скорее родить себе ребёнка, чтобы успеть, пока закон не вступил в силу. Вся Европа переживала бум рождаемости. Все хотели успеть стать родителями, но и никто не хотел позволить кремировать своего ребёнка, который едва успеет появиться на этот свет.

Один одиозный комик из Австрии даже позволил себе пошутить на тот счёт, что в Европе не осталось небеременных женщин. Он был почти что прав. Немногие женщины отказались от планов забеременеть. У кого-то уже были дети, кому-то мешало материальное положение. В любом случае процент таких женщин был очень невелик, особенно учитывая тот факт, что в семидесятые годы около 87% женщин в Европе были детородного возраста.

В каждом городе было объявлено о предельно допустимой цифре. Население Мадрида может вырасти до 15 254 102 человек. Ни на одного больше. Так решили власти.

Позволить кремировать своего ребёнка – страшнее любого кошмара для Рауля и Паолы Видаль. Паола находилась на девятом месяце. До срока оставалось ещё три недели и в роддом её пока отказывались брать. Но вот только попадёт ли она туда вообще? В теперешние дни попасть в родильное отделение вообще стало чудовищной проблемой. Родильные дома переполнены. Вызывать акушеров домой и рожать на месте стало обычной практикой.

Ещё три недели до родов, но мысль о том, что их малыш может родиться позже вступления в силу запрета, не позволяла Раулю и Паоле просто сидеть и ждать. Последние шесть дней их главным занятием оставалось провоцирование преждевременных родов. Рауль принёс из аптеки очередную порцию антигестагенов.

- На этот раз гинепристона не было – сказал Рауль, обращаясь к Паоле. Он подошёл к раскрытому дивану, протянул жене два пузырька и произнёс:

- Дали гинестрил и мифепристон.

Он решил умолчать о том, что в аптеке вообще перестали появляться необходимые им препараты, а то, что удалось достать, пришлось взять по тройной цене у перекупщиков.

- Всё равно от гинепристона толку не было – с тяжёлым вздохом ответила Паола.

Они познакомились, когда Раулю был тридцать один год, а Паоле – пятьдесят четыре. Разницу никто не увидит. Во время первого свидания они сами понятия не имели, какая возрастная пропасть между ними. В биологическом смысле им было по двадцать пять. Они долгие восемь лет планировали и обустраивали свою совместную жизнь, стремясь обзавестись респектабельным жильём и добиться материальной устойчивости, чтобы завести ребёнка в комфортных условиях. Но их планы нарушил набирающий обороты демографический кризис и закон, который скоро запретит рожать совсем.

Одними таблетками Паола не ограничивалась. Спровоцировать роды раньше времени они пытались всеми доступными способами. Со вчерашнего дня она с Раулем смотрела отборные фильмы ужасов. Прошлым вечером они два часа провели перед экраном, наблюдая за финалом Кубка Испании по футболу. Это был принципиальный матч с каталонцами, каждая игра с которыми не проходила мимо различных конфликтов. В каждой игре между этими командами была замешана ещё и политика. Поэтому перед экранами собирались не только любители футбола. Даже если какая-нибудь испанская женщина мало что понимает в футболе, но при этом живёт в Мадриде, она всё равно будет яростно болеть за местную команду. Ведь это не только яркие эмоции, но ещё и волнение, страх поражения, разочарование и тревога. Тем более что на этот раз не обошлось без массовой потасовки, в которую были втянуты не только находящиеся на поле футболисты, но ещё и судьи, запасные игроки, тренерский штаб обеих команд, медики и обслуживающий технический персонал. И весь этот коктейль само собой не может не сказаться на внутреннем состоянии беременной женщины.

После того как Паола приняла мифепристон, Рауль искал среди файлов подходящий фильм. Они готовились к очередному сеансу.

Запустив фильм, Рауль нажал на паузу на первых секундах.

- О! Чайник вскипел. Тебе с чем? – спросил Рауль, отправляясь на кухню.

- Не. Я пас. Лучше принеси просто воды.

- Принял.

Рауль отошёл на кухню. Паола тем временем бродила по сайту интернет-магазина, просматривая новую коллекцию детской одежды. Её взгляд перескакивал с одной картинки на другую. Ей всегда с большим трудом давался поход по магазинам за новым платьем или модными босоножками.

- Блин – нахмурив брови, проронила Паола. Она опустила планшет на живот, протянув свободную руку под себя. Её губы так и замерли в распахнутом виде, а глаза продолжали смотреть куда-то в пустоту.

- РА-А-АУ-У-У-У-У-УЛЬ!!! – разрывая горло, кричала Паола, ощупывая мокрую обивку дивана под своими бёдрами.

Бригада акушеров не успела вовремя доехать до дома, откуда поступил вызов. Но всё же это ничуть не помешало появиться на свет малышу. При помощи одного мужа, Паола справилась. Появившись на свет в тот день, малыш Федерико стал большим везунчиком. Если кто-то рождается в рубашке, то этот младенец родился в самой тонкой и хрупкой из них.

Спустя семь часов. В одном из родильных отделений Мадрида Анхела Герреро готовилась стать матерью. Последнюю неделю она страдала паранойей. Ей казалось, будто она не успеет. Дошло до того, что последние несколько дней Анхела панически боялась просматривать новостные ленты. Мигель всячески старался успокоить её, но в душе сам разделял страх жены.

В половину третьего ночи у Анхелы отошли воды. Она проснулась не сразу, а лишь после того, как произошёл первый толчок.

Врач, который наблюдал за состоянием Анхелы, принимал роды у другой пациентки. Его подменял другой доктор, который был свободен. Осмотрев Анхелу, врач принял решение не перевозить её. Было уже поздно. Пришлось рожать прямо в палате. Переполненная тревоги, она попросила Мигеля взять её за руку. Она сжимала его ладонь настолько крепко, что даже не заметила того, как рука Мигеля трясётся от страха.

Но стоило через четыре часа прозвучать детскому плачу, как волнение вдруг куда-то испарилось. Сквозь угасающую боль и усталость, на мокром лице Анхелы нарисовалась улыбка. Но и она была недолгой. Она посмотрела на мужа, затем на доктора и с некоторой паникой сказала:

- Быстрее! Зарегистрируйте её! Пожалуйста!

- Уже-уже – успокаивающе произнесла медсестра, доставая из нижнего яруса передвижного шкафчика планшет.

Пока медсестра нажимала на целую кучу кнопок, Анхела принимала дочку из рук акушера.

- Как назовёте? – спросила сестра, не отводя глаз от планшета.

- Элена – ответил Мигель, пока Анхела любовалась личиком младенца. – Элена Беатрис Герреро.

- Гм-м-м. Красиво звучит.

Врач обратился к Анхеле, протягивая руки к ребёнку:

- Извините. Но могу я забрать? Её надо обследовать. Просто, если там есть свободные врачи, лучше бы пораньше…

- Да. Конечно.

Акушер взял Элену на руки, спрятанные под резиновыми перчатками.

Взгляд Мигеля стал тревожным, когда медсестра по несколько раз проводила пальцем в одном и том же месте на экране планшета.

- Что-то не так? – спросил Мигель.

Лицо Анхелы выглядело ещё более тревожным, чем у него.

После недолгой паузы, сестра ответила:

- Нет. Ничего. Всё нормально.

Медсестра крепко прижала планшет к себе и яркий свет от экрана исчез.

После этого Анхела резко повысила голос:

- Нет! Нет! Вы лжёте!

- Покажите – сказал Мигель, ткнув пальцем на планшет в руках сестры.

Сестра стала медленно пятиться, убеждая супругов Герреро в том, что беспокоиться не о чем. Услышав нарастающие крики, в палату сбежались санитары. Акушер едва заметно покачал головой и нехотя с трудом направлялся к выходу из палаты.

- Вы не посмеете! – выкрикнул Мигель, рванувшись в сторону уходящего врача.

Санитары схватили его, пытаясь успокоить. Тем же самым занимались медсёстры, прижимая к постели Анхелу.

- Извините. Мне правда очень жаль – хриплым голосом проронила медсестра, уходя вслед за доктором. Выйдя в коридор, она вернулась к планшету, на экране которого всё ещё продолжала светиться надпись: «Свободных мест в реестре SM-19 не обнаружено».

Прижатая медсёстрами к кровати, Анхела продолжала кричать сквозь слёзы, не жалея связок:

- НЕ-Е-Е-ЕТ!!! МОЯ МАЛЫШКА!..

Это были крики скорбящей матери.

В течение семидесяти одного дня закон «Об ограниченном воспроизводстве населения» вступил в силу на территории всех стран Евросоюза. Почти два с половиной миллиона новорождённых были кремированы. Среди тех, кто ещё не родился, насчитывалось свыше двенадцати миллионов.

Во всём мире осталось шестьдесят четыре страны, где рожать детей не запрещалось. Более 90% таких государств располагались на территории Африки и Азии, а также несколько стран в Центральной Америке.

КОГДА ВРЕМЯ ЗАМИРАРЕТ

Корпорация «Child World» некогда производила самый широкий ассортимент детских игрушек. Спрос на товары компании неизменно падал и спустя четырнадцать лет после вступления в силу закона «Об ограниченном воспроизводстве населения» в правлении решили, что следует смириться с тем фактом, что бизнес по производству детских игрушек ожидает неминуемый крах и было бы логичным поразмышлять над тем, где можно применить последние наработки компании, чтобы заняться диверсификацией. Освоение новых отраслей – вынужденная мера. Рынок сбыта вымирает.

Производители одежды также прекратили шить маленькие размеры для детской категории потребителей. По взаимному согласию крупнейшие производители одежды в Европе оставили свои партии детской одежды лежать на складах до той поры, пока цены на неё не взлетят. Таким образом компании получили возможность частично возместить ту прибыль, которую они упустят в будущем.

На протяжении многих лет «EURO-REST» оставался крупнейшим европейским медиахолдингом, состоящим сразу из нескольких каналов узкой тематики. Теперь же будущее конгломерата выглядит очень туманно. Среди телевещания, которое осуществляла компания, было четыре детских канала, которые вскоре потеряют свою востребованность и их частоты придётся заполнить каналами другой специфики. Но больше всего в теле- и киноиндустрии теряла студия «The Walt Disney Company». Микки Маус и Дональд Дак постепенно ушли в небытие. Лишь Диснейленд не прекращал поражать воображение и приводить в небывалый восторг любого взрослого посетителя, которых было 999 из 1 000.

Цирк. Как много было в этом слове. В цирк ходили целыми семьями, чтобы поглазеть на канатоходцев, дрессированных зверей, клоунов, смертельные номера с горящими кольцами и восхититься выступлениями иллюзиониста. Теперь цирковые шоу становятся пережитком прошлого. По крайней мере то, что подразумевали под классическим цирком. Теперь, чтобы заманить посетителей, цирковые артисты стали осваивать настолько опасные виды искусства, что каждый выход на манеж был как очередная игра в русскую рулетку. Вместо дрессированных львов на манеже выставляли обычных, которые не подвергались дрессировке. Кроме того, их выводили голодными. Оградив зверей от зрителей клеткой из высокопрочной стали, на сцену приглашали хорошо подготовленного трюкача с ножами. Неспроста эти номера сравнивали с испанской корридой. Разница была лишь в одном – вместо быка человеку противостоял лев.

Парки с аттракционами стали переживать основательную реконструкцию. Теперь не было ни карусели с лошадками, ни вращающихся кофейных чашечек. Все аттракционы подгоняли под запросы взрослых посетителей. Родео на механизированном быке; макеты истребителей, которые вращались и вибрировали с такой силой, что могло показаться, будто ты и впрямь находишься где-то в небесах и проделываешь мёртвую петлю; прогулка в экзоскелете на скорости 57 км/ч. Это были аттракционы, которые пришли на смену старым. Даже колесо обозрения вращалось не просто ради того, чтобы получить возможность осмотреться вокруг с высоты птичьего полёта. Теперь на колесе присутствовал целый ассортимент кабинок с разными возможностями. В одних можно было испытать на себе эффект землетрясения магнитудой в семь баллов. Другие кабинки вращались вокруг своей оси с огромной скоростью, как раньше было на сюрпризе. В третьих нужно было пристёгиваться к креслам и понадёжнее завязывать шнурки, потому что в один момент пол развалится и его части повиснут на припаянных к корпусу канатах, после чего кабинка начнёт резко дёргаться с места, будто что-то её ударяет снаружи. Этот тип кабинок называли «Годзилла-купе».

Мартин Мэйсон был одним из немногих, кто заморозил ген старения в возрасте семидесяти одного года. Ему предстояло жить в старом теле целую вечность. Но он и этому был рад, ведь теперь у него есть масса времени для того, чтобы довершить свои научные труды. Кажется, за сорок лет наблюдений и практических опытов Мартин смог вывести формулу вещества, которая подавляла активность раковых клеток. Проживая в обличии семидесятиоднолетнего старика, Мартину потребовалось пятьдесят четыре года, чтобы довести свою формулу до совершенства. Онкологические диагнозы перестали наводить страх на пациентов. Даже самая последняя стадия рака теперь полностью излечивается в 97% случаях.

Приблизительно того же добились профессора факультета медицины и хирургии Неаполитанского университета имени Фридриха II. За сто одиннадцать лет лабораторных исследований они нашли способ укрепить иммунную систему настолько, чтобы обезопасить здоровых людей от заражения вирусом иммунодефицита.

Беньямин Уронен – программист из Хельсинки. Спустя семьдесят три года разработок на сто тридцать четвёртом году жизни ему-таки удалось завершить создание метода кодирования информации, который позволял уплотнять данные до такой степени, что восемнадцать полнометражных фильмов общим размером в тридцать четыре гигабайта можно было сжать до одного мегабайта занимаемой памяти. Накопительные возможности стандартных компьютеров и внешних носителей стали по истине астрономическими.

В середине девяностых годов XXII века японский биолог Идо Накамура синтезировал клетки костного мозга, а спустя пятнадцать лет его коллега по медицинскому институту Хатори Наката изобрёл способ, позволяющий восстанавливать нейронные связи в головном мозге путём направления на конкретные участки головы лазерных лучей, а также определённой последовательности световых вспышек на открытые и закрытые глаза.

Начало 2196 года было ознаменовано запуском первого в мире завода по переработке мусора в топливную жидкость. Российский инженер Захар Быков в домашних условиях на протяжении девятнадцати лет собирал прототип агрегата, способного путём воздействия тепловой энергией переработать различного рода бытовые отходы в топливо самого разного типа. Путём регулирования интенсивности тепловой обработки на выходе можно было получить спирт, дизельное топливо, керосин, пропан, водород и бензин с разным октановым числом. Производство одного литра такого топлива обходилось в сумму, равную стоимости одноразового бумажного стакана.

Спустя тридцать лет сеть российских заводов по выработке топлива из бытовых отходов заключила первый международный контракт на строительство нового завода в Японии. Этот контракт напрямую был связан с открытием, перевернувшим всю мировую индустрию автомобилестроения. Японский автомобильный концерн «Subaru» запустил массовое производство двигателей, работающих на водороде. В буквальном смысле они работали на воде. Достаточно было залить в топливный бак водопроводную воду, а с момента запуска двигателя начинался процесс расщепления молекул воды на атомы кислорода и водорода. Кислород отсеивался, а водород потреблялся в качестве основного топлива. Расходуя один литр воды, автомобиль с мощностью в 170-200 лошадиных сил мог преодолевать до сорока километров пути. Ранее изобретение такой технологии считалось невозможным, поскольку предполагалось, чт