Дневник психотерапевта: что я на самом деле думаю, пока киваю головой и говорю понимаю

Екатерина Соркина

Дневник психотерапевта: что я на самом деле думаю, пока киваю головой и говорю понимаю

«Дневник психотерапевта:

что я на самом деле думаю, пока киваю и говорю „понимаю“»

Автор: Екатерина Соркина - психолог, автор статей, эксперт для информационного агентства РБК и интернет-журнала «Анатомия бизнеса», спикер, разработчик обучающего контента, бизнес-тренер.

Предисловие

Эта книга появилась не за один вечер и даже не за один особенно вдохновенный понедельник, когда человек внезапно решает начать новую жизнь, купить красивый блокнот и написать что-нибудь большое, умное и обязательно судьбоносное. Нет. Эта книга складывалась постепенно — из разговоров, пауз, взглядов, усталых улыбок, неожиданных признаний и тех самых фраз, которые человек произносит будто между делом, а в них вдруг оказывается половина его жизни.

Она родилась из многолетнего наблюдения за людьми. За тем, как они стараются справляться, удерживаться, не разваливаться, не мешать другим, быть сильными, хорошими, удобными, успешными, понимающими, взрослыми, спокойными — и при этом где-то внутри очень тихо ждать, что кто-нибудь наконец спросит не дежурное «как дела?», а настоящее: «Как Вы на самом деле?».

Психотерапевтический кабинет — удивительное место. Снаружи он может выглядеть совершенно обычно: кресла, стол, салфетки, часы, иногда растение, которое тоже, кажется, уже много чего слышало и теперь просто мудро молчит в углу. Но внутри этого пространства происходят очень важные вещи. Люди впервые называют то, что годами носили внутри. Впервые позволяют себе злиться. Впервые говорят: «Я устал». Впервые признают, что им больно. Впервые обнаруживают, что можно быть неидеальным — и при этом не быть отвергнутым.

Когда-то психология казалась чем-то закрытым, почти таинственным. Казалось, что к психологу идут только в самых крайних случаях, когда уже совсем невозможно. Сегодня всё иначе. О чувствах, тревоге, личных границах, выгорании, внутреннем ребёнке и эмоциональной усталости говорят чаще. Иногда — глубоко и честно. Иногда — модно и поверхностно. Иногда — так активно, что хочется выдать всем участникам разговора по стакану воды и попросить временно не диагностировать друг друга за обедом.

Но при всей этой новой популярности психологии в ней остаётся самое главное — человеческая потребность быть услышанным. Не исправленным. Не пристыженным. Не срочно мотивированным. Не бодро отправленным «мыслить позитивно». А именно услышанным.

Эта книга — не учебник по психотерапии. Не сборник универсальных советов. Не инструкция по счастливой жизни в десяти шагах, где после пятого шага человек внезапно становится спокойным, богатым, осознанным и перестаёт раздражаться на людей в очередях. Такой инструкции у меня нет. И, если честно, я с подозрением отношусь к тем, у кого она якобы есть.

Эта книга — скорее дневник наблюдений. Тёплый, честный, местами ироничный. Потому что без иронии в психологии, как и в жизни, иногда бывает слишком тяжело. Юмор не отменяет боли. Но он помогает не утонуть в ней с головой. Иногда человек шутит, чтобы не заплакать. Иногда психолог улыбается не потому, что история смешная, а потому что в этой человеческой нелепости есть столько правды, что без улыбки её трудно выдержать.

В первой части книги я рассказываю о терапевтическом кабинете и людях, которые приходят туда не всегда с чётким запросом. Иногда человек приходит не с проблемой, а с усталостью. Не с формулировкой, а с ощущением, что «что-то не так». Не с готовностью меняться, а с осторожной надеждой, что его хотя бы не будут осуждать. Эта часть — о том, что слышно между словами. О молчании. О защитах. О шутках, за которыми прячется боль. О первых маленьких сдвигах, которые внешне могут быть почти незаметны, но внутри человека меняют очень многое.

Во второй части книга становится более практической. Там мы будем говорить о том, как поддерживать человека, которому плохо. Что говорить, а чего лучше не говорить, даже если очень хочется. Как слушать так, чтобы человек начал говорить по-настоящему. Как быть рядом с тревогой, обесцениванием, усталостью и внутренней растерянностью другого — и при этом не превращаться в спасателя с тревожным лицом и планом действий на двадцать пунктов.

В третьей части я смотрю на психологию шире: как на профессию, на культурное явление, на часть современной жизни. Мы поговорим о том, почему психология стала такой популярной, какие методы используют специалисты, как работает онлайн-терапия, зачем психологам супервизия и собственная терапия, и почему работа в образовании — это отдельный вид профессионального спорта, где иногда хочется одновременно обнять ребёнка, поддержать родителя, выслушать педагога и тихо лечь под стол на пять минут.

Мне важно сохранить в этой книге человеческий голос. Не говорить с читателем сверху. Не изображать человека, который всё понял про жизнь и теперь пришёл объяснить остальным, как правильно чувствовать. Я не верю в такую позицию. Психология не делает специалиста сверхчеловеком. Она всего лишь учит внимательнее смотреть, бережнее слышать и честнее признавать: все мы иногда запутываемся.

Если Вы читаете эту книгу как человек, которому сейчас трудно, я хочу, чтобы уже в начале Вы услышали: с Вами не обязательно что-то «не так». Возможно, Вам просто слишком долго было тяжело. Возможно, Вы слишком долго держались. Возможно, Вы привыкли обесценивать свою усталость, потому что «у других хуже». Возможно, Вы настолько давно живёте на внутреннем автопилоте, что уже забыли, как звучит собственное «я хочу».

А если Вы читаете эту книгу как специалист, студент, педагог, руководитель, родитель или просто человек, который хочет лучше понимать других, я надеюсь, что она напомнит: помощь начинается не с умной фразы. Она начинается с уважения. С готовности не перебивать. С умения быть рядом. С способности выдержать чужое чувство, не пытаясь срочно его починить.

Иногда одна бережная фраза меняет больше, чем длинная лекция. Иногда одна пауза даёт человеку больше, чем десять советов. Иногда обычное «я Вас слышу» становится для человека первым местом, где ему не нужно защищаться.

И если после этой книги Вы станете чуть внимательнее к себе, чуть мягче к другим, чуть честнее в разговоре с собственными чувствами — значит, она была написана не зря.

Важное примечание

Все истории, приведённые в книге, являются обезличенными, собирательными или художественно переработанными. Они не раскрывают данные реальных клиентов и не предназначены для диагностики.

Эта книга не заменяет индивидуальную консультацию психолога, психотерапевта, врача или другого специалиста. Если Ваше состояние вызывает серьёзное беспокойство, если Вы долго не справляетесь с тревогой, подавленностью, бессонницей, паническими состояниями, резким ухудшением самочувствия или ощущением потери контроля, важно обратиться за профессиональной помощью.

Эта книга — не вместо помощи. Она — о том, как лучше понимать себя и других. Бережно, честно и по-человечески.

Часть первая. Истории, в которых слышно больше, чем сказано

Глава 1. Добро пожаловать в кабинет, где «понимаю» — это не просто слово

Психотерапевтический кабинет часто представляют себе немного кинематографично. Мягкий свет, удобное кресло, человек с блокнотом, который мудро кивает, пока клиент лежит на кушетке и внезапно вспоминает всё, что с ним произошло с трёх лет. Где-то на фоне обязательно должна быть чашка чая, спокойная музыка и ощущение, что сейчас кто-то очень умный задаст один вопрос — и жизнь наконец сложится в понятную картинку.

В реальности всё обычно проще. И сложнее одновременно.

Кабинет — это не волшебная комната, где люди мгновенно исцеляются от тревоги, стыда, усталости и привычки отвечать «нормально», когда внутри уже давно не нормально. Это пространство, где человек постепенно разрешает себе быть честным. Иногда очень постепенно. Иногда настолько осторожно, что первые полчаса он говорит о погоде, работе, пробках, чужих ошибках и только в самом конце вдруг произносит: «Я вообще-то не знаю, зачем пришёл. Просто больше не могу».

И вот в этот момент начинается настоящая работа.

Не тогда, когда человек красиво формулирует запрос. Не тогда, когда он говорит: «Я хочу проработать свои паттерны эмоционального избегания». Хотя, признаюсь, такие формулировки тоже встречаются, особенно после чтения психологических блогов. Настоящая работа начинается там, где человек перестаёт изображать собранность хотя бы на несколько секунд.

Первый визит почти всегда наполнен напряжением. Даже если клиент улыбается. Даже если говорит уверенно. Даже если заранее всё продумал, записал в заметки и пришёл с видом человека, который наконец решил заняться собой как взрослый и ответственный гражданин. Всё равно внутри часто есть тревога.

А вдруг меня осудят?

А вдруг я скажу глупость?

А вдруг моя проблема не такая уж серьёзная?

А вдруг психолог подумает, что я сам виноват?

А вдруг я начну плакать?

А вдруг не начну — и тогда получится, что я зря пришёл?

Человек садится в кресло и обычно сначала присматривается. Не всегда явно. Иногда буквально одним взглядом. Безопасно ли здесь? Можно ли расслабиться? Не будет ли слишком много вопросов? Не придётся ли защищаться? Не скажут ли мне сейчас что-нибудь бодрое вроде: «Ну Вы просто отпустите ситуацию»?

Кстати, фраза «просто отпустите» в психотерапевтическом контексте звучит примерно так же полезно, как «просто взлетите» для человека, который стоит на земле без крыльев. Если бы люди могли просто отпустить, они бы, скорее всего, уже отпустили. И не тратили бы время, деньги и внутреннюю смелость на то, чтобы прийти к специалисту.

Очень часто первая встреча начинается с попытки клиента объяснить, что у него «ничего особенного». Это удивительная человеческая привычка — прийти за помощью и тут же начать доказывать, что помощь, возможно, не очень-то и нужна.

— У меня, наверное, не такая серьёзная проблема.

— Я понимаю, что у других бывает хуже.

— Может, я просто устал.

— Может, я накручиваю.

— Может, мне вообще надо было не к психологу, а просто поспать.

И каждый раз в этих словах слышится не только сомнение. Там часто слышится стыд. Стыд занимать место. Стыд говорить о себе. Стыд признать, что не справляешься. Стыд быть не тем человеком, который всегда держит лицо, помогает другим, всё контролирует и в любой непонятной ситуации говорит: «Ничего, прорвёмся».

Иногда человек так долго «прорывался», что к моменту прихода в терапию внутри у него уже не осталось ничего, кроме привычки держаться. Снаружи он ещё функционирует: работает, отвечает на сообщения, покупает продукты, поздравляет людей с днём рождения, помнит, кому что обещал. А внутри — тишина. Не спокойная, а выгоревшая. Такая тишина, в которой уже не слышно собственных желаний.

Я часто думаю, что психотерапия начинается не с вопроса «что с Вами случилось?», а с гораздо более мягкого и сложного: «Как долго Вы уже живёте так, будто Ваше состояние не имеет значения?»

Но, конечно, на первой встрече я не всегда задаю этот вопрос прямо. Иногда человек ещё не готов. Иногда ему сначала нужно рассказать про работу. Потом про начальника. Потом про партнёра. Потом про родителей. Потом про то, что он вообще-то «не жалуется». Потом ещё раз подчеркнуть, что «всё не так страшно». И только потом, где-то между фразами, вдруг появляется настоящая боль.

Однажды на первую встречу пришёл человек, который начал с очень бодрого:

— У меня всё нормально. Просто решил попробовать терапию.

Эта фраза прозвучала так уверенно, что можно было бы почти поверить. Но он сел на край кресла, не снял куртку, хотя в кабинете было тепло, и всё время сжимал в руках телефон. Он говорил быстро. Слишком быстро. Так говорят люди, которые боятся, что если остановятся, то почувствуют что-то лишнее.

Он рассказывал о работе. О проектах. О том, что команда не справляется. О том, что дома тоже много дел. О том, что времени не хватает. О том, что отдыхать он не умеет, но это «у всех так». О том, что спит плохо, но «сейчас многие плохо спят». О том, что раздражается на близких, но «ничего, бывает». О том, что иногда едет в машине и вдруг не помнит часть дороги, потому что всё время думает.

Если записать это как список фактов, получилось бы: работа, усталость, бессонница, раздражительность, перегрузка. Но если слушать не только слова, за этим списком звучало другое: «Я больше не вывожу, но не знаю, имею ли право это сказать».

Я спросила:

— А если не называть это «нормально», как бы Вы описали своё состояние?

Он усмехнулся. Пожал плечами. Посмотрел в сторону.

— Наверное, я просто устал.

Пауза.

— Очень устал.

И вот это второе «устал» было уже совсем другим. В первом была защита. Во втором — правда.

Иногда в терапии самое важное происходит именно между двумя почти одинаковыми фразами. Слова те же, но человек внутри уже другой. Сначала он сообщает то, что привык говорить. Потом вдруг слышит себя. И в этот момент кабинет становится не местом, где его анализируют, а местом, где он наконец может перестать спорить с очевидным.

Многие думают, что психолог всё время должен что-то говорить. Давать интерпретации, задавать глубокие вопросы, выдавать мудрые замечания и периодически произносить фразы, которые клиент потом будет записывать в дневник как начало новой жизни. На самом деле одна из самых сложных частей работы — вовремя не сказать лишнего.

Иногда человек только подошёл к важному месту. Ещё не вошёл. Только остановился рядом. И если в этот момент начать активно помогать, можно случайно его спугнуть. Психика — не дверь с табличкой «толкать». Иногда она открывается только тогда, когда рядом достаточно тихо.

Поэтому я часто киваю и говорю: «Понимаю». И это не дежурная реплика. Хотя со стороны, наверное, может показаться именно так. Будто психолог просто включает профессиональный режим: спокойное лицо, лёгкий кивок, нейтральное «понимаю», мысленно где-то список покупок.

На самом деле за этим «понимаю» происходит много внутренней работы.

Я слышу, что человек говорит.

Я замечаю, как он это говорит.

Я смотрю, где он ускоряется, где замолкает, где шутит, где будто отводит взгляд от самого себя.

Я думаю о том, что сейчас для него безопасно, а что будет слишком рано.

Я удерживаю его историю и одновременно слежу за тем, чтобы не навязать ему свою.

Я стараюсь быть рядом, но не впереди.

Слышать, но не присваивать.

Помогать, но не спасать.

«Понимаю» в терапии — это не «я всё про Вас знаю». Это скорее: «Я рядом с тем, что Вы сейчас смогли принести. И я не убегу».

Для многих людей это уже необычный опыт.

Потому что в обычной жизни нас часто слушают иначе. Иногда — чтобы ответить. Иногда — чтобы поспорить. Иногда — чтобы ободрить как можно быстрее, потому что чужая боль вызывает неловкость. Иногда — чтобы сравнить: «А вот у меня было…» И человек снова остаётся один. Формально разговор состоялся. По сути — его не услышали.

В кабинете мы учимся другому типу разговора. Не быстрому. Не соревновательному. Не такому, где нужно произвести впечатление, доказать правоту или красиво сформулировать вывод. Это разговор, в котором можно искать слова. Можно путаться. Можно сказать: «Я не знаю». Можно замолчать. Можно заплакать и не извиняться за это каждые пятнадцать секунд.

Хотя люди всё равно извиняются.

— Простите, я плачу.

— Простите, я так долго рассказываю.

— Простите, наверное, это глупо.

— Простите, я сам не понимаю, что говорю.

Каждый раз мне хочется ответить: «Пожалуйста, не извиняйтесь за то, что Вы живой человек». Но я обычно говорю мягче. Потому что прямое тепло иногда пугает не меньше, чем прямой вопрос.

Есть люди, которые всю жизнь привыкли быть удобными. Они заранее уменьшают себя, чтобы не занять лишнего места. Даже в собственном горе стараются быть аккуратными. Плачут тихо. Злятся вежливо. Рассказывают о тяжёлом так, будто боятся потревожить собеседника.

И вот тогда кабинет становится местом, где можно попробовать иначе. Не сразу. Не идеально. Но хотя бы на несколько минут разрешить себе быть не отредактированной версией себя.

Психотерапия вообще редко начинается красиво. Чаще она начинается с неловкости. С растерянности. С фразы: «Я не знаю, с чего начать». И это прекрасная фраза. Потому что с неё можно начинать почти всегда.

Когда человек говорит: «Я не знаю, с чего начать», он часто уже начал. Он начал с признания, что внутри много всего, и это «всё» пока не разложено по полочкам. А жизнь, если честно, редко приходит к нам аккуратно разложенной. Обычно она приходит кучей: детство отдельно не сложено, работа перепутана с самооценкой, отношения лежат рядом с тревогой, вина придавила усталость, а сверху ещё заботливо присыпано фразой «сам виноват».

И мы начинаем разбирать. Не как следователи. Не как судьи. Скорее как люди, которые вместе смотрят на запутанный клубок и говорят: «Давайте не будем тянуть за всё сразу. Найдём один конец».

Иногда этим концом оказывается усталость. Иногда — злость. Иногда — обида, которую человек десять лет называл «да я уже давно всё отпустил». Иногда — страх быть отвергнутым. Иногда — невозможность сказать «нет». Иногда — привычка всё контролировать, потому что когда-то иначе было небезопасно.

У каждого человека свой клубок. И, что важно, свой темп.

В терапии нельзя торопить человека к честности. Честность не любит насилия. Если слишком быстро подвести клиента к болезненной правде, он может закрыться. И будет прав. Потому что психика защищается не из вредности. Она защищается потому, что когда-то это помогло выжить.

Поэтому я с большим уважением отношусь к защитам. К иронии. К рационализации. К молчанию. К попыткам всё объяснить логически. К фразам «да я нормально». К вечному «это не важно». Всё это не враги терапии. Это следы внутренней системы безопасности. Когда человек годами жил так, что чувствовать было опасно, странно ожидать, что он на первой встрече радостно распахнёт все двери и скажет: «Заходите, вот моя боль, вот мой стыд, вот архив за последние двадцать лет».

Нет. Обычно он сначала приоткрывает форточку.

И это уже много.

Я помню одну первую встречу, где человек почти всё время говорил о других. О матери. О партнёре. О коллегах. О друзьях. О том, кто что сделал, кто чего не понял, кто как подвёл. Это было много, подробно и очень эмоционально. И только в конце я спросила:

— А где во всём этом Вы?

Он замолчал.

Не драматично. Не как в фильме. Просто замолчал. Смотрел на пол, потом на окно, потом снова на пол. А потом тихо сказал:

— Я, кажется, давно себя там не ищу.

Вот такие фразы и есть настоящие поворотные точки. Они не всегда звучат громко. После них не играет музыка. Никто не встаёт с кресла обновлённым человеком. Но внутри что-то сдвигается. Человек вдруг видит не только историю, которую рассказывал, но и себя внутри этой истории.

Иногда терапия — это искусство вернуть человека в его собственную жизнь.

Не дать совет. Не объяснить, как надо. Не сказать: «Вот Ваш план на ближайшие две недели». А помочь заметить: «Вы здесь есть. Ваши чувства есть. Ваши желания есть. Ваши границы есть. Ваше утомление, злость, страх, надежда — всё это имеет значение».

Именно поэтому слово «понимаю» в кабинете не должно быть пустым. Оно должно быть наполнено вниманием. Потому что человек очень быстро чувствует разницу между формальным кивком и настоящим присутствием.

Формальное «понимаю» закрывает разговор.

Настоящее «понимаю» открывает пространство.

В этом пространстве человек может впервые сказать:

— Мне плохо.

— Я устал.

— Я злюсь.

— Я боюсь.

— Я не хочу так дальше.

— Я не знаю, что делать.

— Я думал, что со мной что-то не так.

— Я никогда никому этого не говорил.

И каждый раз, когда это происходит, я думаю: как много мужества требуется человеку, чтобы просто быть честным. Мы привыкли считать смелостью большие поступки. Резкие решения. Громкие признания. Уходы, переезды, победы, достижения. Но иногда смелость — это сесть в кресло напротив другого человека и сказать: «Я не справляюсь».

Без красивой упаковки.

Без оправданий.

Без немедленного плана спасения.

Просто признать.

И в этом признании нет слабости. В нём есть начало контакта с собой.

Психотерапевтический кабинет — это не место, где человека делают другим. Это место, где он постепенно перестаёт быть чужим самому себе. Где можно обнаружить, что за раздражением была боль. За усталостью — многолетнее напряжение. За желанием всё контролировать — страх. За шутками — одиночество. За фразой «мне всё равно» — огромная потребность, чтобы наконец стало не всё равно хоть кому-нибудь.

Конечно, не каждая сессия бывает глубокой. Иногда мы обсуждаем вполне бытовые вещи. Сон. Работу. Разговор, который не получился. Сообщение, которое человек написал, стёр, снова написал и снова стёр. Иногда терапия выглядит как очень внимательное обсуждение того, почему человек третий день не может ответить на одно письмо. И снаружи это может казаться мелочью. Но внутри этого письма может быть страх конфликта, желание всем понравиться, ужас ошибиться и старая привычка считать любую недовольную реакцию катастрофой.

В психике редко бывает «просто письмо».

Как редко бывает «просто устал».

Или «просто неприятно».

Или «просто не хочу».

За простыми словами часто стоят сложные внутренние маршруты. И задача терапии — не усложнить человеку жизнь ещё больше, а помочь увидеть карту. Где он снова идёт старой дорогой. Где путает настоящее с прошлым. Где автоматически выбирает привычную защиту. Где давно хочет свернуть, но не разрешает себе.

Иногда в процессе разговора клиент сам вдруг начинает смеяться:

— Господи, я сейчас это сказал и сам понял, как странно это звучит.

Я люблю такие моменты. В них много жизни. Человек не просто понял что-то умом. Он услышал себя. А когда человек слышит себя без осуждения, у него появляется шанс выбрать иначе.

Не сразу. Не идеально. Но иначе.

В этой книге будет много таких моментов. Не громких. Не показательных. Не таких, где всё заканчивается красивым финалом и титрами. Скорее это будут маленькие внутренние повороты. Слова, после которых человек чуть иначе смотрит на свою жизнь. Паузы, в которых появляется правда. Шутки, за которыми становится видна боль. И усталость, которая наконец получает право быть замеченной.

Я не обещаю читателю лёгкого путешествия. Но обещаю бережное. Здесь не будет задачи немедленно стать лучшей версией себя. Если честно, я вообще немного устаю от этой фразы. Иногда человеку нужна не лучшая версия себя, а просто живая. Не загнанная. Не испуганная. Не всё время доказывающая, что имеет право на существование.

Иногда достаточно начать с малого.

Спросить себя:

«Что я сейчас чувствую?»

«Где я устал?»

«Что я давно называю нормальным, хотя мне от этого плохо?»

«Кому я всё время пытаюсь доказать, что справляюсь?»

«Что я сказал бы близкому человеку, если бы он жил так, как я сейчас?»

Ответы могут прийти не сразу. И это нормально.

В терапии вообще многое происходит не сразу. Человек не обязан быть готовым в первую минуту. Не обязан правильно формулировать. Не обязан понимать, что с ним. Не обязан приносить в кабинет красиво оформленную проблему с заголовком, списком симптомов и ожидаемым результатом.

Можно прийти просто с ощущением: «Так больше не хочется».

Иногда этого достаточно.

Добро пожаловать в кабинет, где «понимаю» — это не просто слово.

Где можно не быть идеальным рассказчиком своей боли.

Где можно начинать с неловкости.

Где можно молчать.

Где можно шутить.

Где можно вдруг понять, что Вы очень давно держитесь.

И где Вас не будут торопить становиться кем-то другим.

Потому что иногда первый шаг к себе — это не изменение.

Иногда первый шаг — это разрешение быть услышанным.

Глава 2. Как я слышу не только слова

Есть одна вещь, которую люди часто недооценивают: мы говорим гораздо больше, чем произносим вслух.

Человек может сказать:

«Я нормально».

«Да ничего особенного».

«Просто устал».

«Я не обижаюсь».

«Мне всё равно».

«Я уже давно это пережил».

И вроде бы всё понятно. Слова есть, смысл есть, фраза завершена. Можно кивнуть, записать, перейти дальше. Но в кабинете психолога слова — это только первый слой. Иногда самый шумный, но далеко не самый честный.