Книжная лавка и маг на сдачу

– Как хорошо, – обрадовались они. – Теперь всё на виду и не надо ждать, пока ты слазаешь на чердак. Всё разложено по полочкам, любо-дорого.

– Дорого – ключевое слово, – хихикнул маг.

– А кто это? – спросил пожарный.

– Да так, дали на сдачу, когда брала лавочку, – отмахнулась я. – Не обращайте внимания, он тут временно, пока не распродадим имущество покойной тётушки Марисоль.

– Да! Распродажа! – поманил их Пирриан. – Третий товар по меньшей стоимости – в подарок!

При этих словах учительские жёны перешли в стан врага. Его коварство просто не поддавалось никаким описаниям, это ж надо было – так сходу пустить в сторону незнакомых такое волшебное слово, как «распродажа»! Надо же было поманить их подарками!

– Первым пяти покупателям скидка… процентов тридцать… три! – выпалила я, забыв при этом, что подсчёт процентов – моё слабое место.

То есть я помню, что пятьдесят процентов – это половина, а в обе стороны от этой серединки уже идёт тёмный лес. Но щедрое предложение вызвало у покупателей приступ энтузиазма.

– А новинки есть? – обрадовался один из учителей, ботаник.

– На новинки скидки не действуют, – вскричала я. – Хотя пока у меня новинок нет, тут бы со старыми запасами разгрестись.

– Я у тебя ещё в позапрошлый раз приметил кое-какую книженцию, но цена отпугивала, – подвинул его от стеллажа другой, математик.

– Винни, возьми мне что-нибудь с рецептами красоты и молодости, – крикнула с магическо-диковинной стороны его жена.

– Марти, а мне с рецептами мясных блюд, – не осталась в долгу жена первого учителя.

Ну, а начальник пожарной станции поцеловал мне руку и спросил, не докучает ли мне мой сосед.

– В случае чего, сигналь, – сказал он и подвигал густыми пшеничными бровями.

Я всегда опасалась, что мои сигналы будут истолкованы этим статным бородачом неверно. Он уже предлагал мне своё пламенное сердце и ознакомительные брошюрки в придачу. Но тогда у меня не было в соседях огнеопасного мага, и я сказала, что мне бы наладить в лавочке систему противопожарной безопасности. На всякий случай.

– Судя по красной мантии без нашивок и по отсутствию цехового знака, он бродячий пиромант, – вздохнул пожарный. – Так что да, без системы пожаротушения не обойтись. Но это долго. И дорого. И кстати, сначала лучше провести электричество, разумеется, тоже по всем правилам – иначе ни сигнальная кнопка, ни дымоуловитель, ни система тушения не сработают. А электричество в деревянной постройке…

– А если я с тобой на свидание пойду?

– Тогда я дёрну нашего пироманта, чтобы поставил магическую сигналку, – обрадовался бородач. – Ну, пойду выберу себе пару книжонок на вечер. Завтра приду, обозначим что да как в выходные.

– Хорошо, – сказала я, приободрившись.

– Муза, с каких пор тут у тебя «Пособие по проклятиям для неудачников»? – закричал учитель-математик. – И ещё «Магическая алгебра и начала волшебного анализа»?

– Всегда были, просто никто не спрашивал, – откликнулась я.

И пошла у меня торговля. Ну, в пределах разумного, конечно. И хотя «Пособие по проклятиям для неудачников» осталось на полке, всё-таки несколько книг продались. Хотя я до сих пор не уверена, что правильно высчитала проценты: доверилась учителю математики.

В конце дня я показала магу четыре ринта и кучку меди. В ответ он сверкнул несколькими четвертаками, и выяснилось, что у него четыре ринта – без меди, но всё-таки.

– Продал яшмовую статуэтку и хрустальный шар, а в подарок ушли две колоды игральных карт, – сказал он. – Знаешь, некоторые мелочи стоят подороже книг.

– Я неплохо начала, к тому же у меня есть поставщик. Да и нового теперь могу себе завести: площадь позволяет, – сказала я в ответ. – А у тебя в городе знакомых нет, да и запасы небесконечны.

– Посмотрим, – сказал Пиранья. – Посмотрим!

ГЛАВА 4. Проклятье на наши головы

Следующее утро было ленивым… Ровно до той поры, пока я не сообразила, что будильник встал. Его деловитое тиканье обычно было слышно далеко за пределами моей скромной девичьей спальни.

Ну ладно, не такой уж и девичьей, а где вы нынче видели двадцатисемилетних девственниц? В наше-то время, когда нравы совсем не те и, как наши бабушки ворчат – всё изменилось, даже молоко и хлеб уже другого вкуса. Да на дворе, страшно сказать, двадцать восьмой год, не хухры-мухры вам там какие-нибудь! И были у меня связи до пожарного начальника, с которым я нынче…

Тут я наконец окончательно вынырнула из дремоты и высунулась в окно, чтобы свериться со своим ощущением потерянного времени. Возле ажурного заборчика стояли два бездельника, с утра пораньше присосавшиеся к бутылкам.

– Эй, который час, ребята?

– Время поправляться! Есть чо? – спросили бездельники.

– Поганая метла и сорок колотушек, – машинально ответила я и всунулась обратно, пока они не решили швыряться своими уже опустевшими бутылками.

Поправляться или нет, я потом решу, а пока, кажется, пора бежать в лавку. Отомстив будильнику агрессивной заводкой (изо всех сил крутила ключик, пока он не встал до упора), я снова выглянула в окно.

– Без пяти восемь! – крикнул один из бездельников, показывая циферблат наручных часов. – Только кинь пару медяшек! На лимонадик не хватает!

Я бы сказала им, где они могут взять лимонадик, но они же оказали мне услугу. Поэтому, кое-как пригладив волосы и напялив первое попавшееся платье, я бегом кинулась в лавку. Нет, не забыла запереть дверь и калитку. И даже кинув пьянчужкам по мелкой монетке.

Ни умыться, ни позавтракать – но у двери лавки я оказалась в тот самый момент, когда мужественная смуглая рука изнутри перевернула табличку. «Открыто» – смогла лицезреть я, дёргая ручку.

Дверь не поддавалась. Я принялась дёргать дальше и стучать в стекло, пока Пиранья, наконец, не отпер замок.

– Ты чего? – спросил спокойно.

– А ты чего?

– Я открыл лавочку.

– А я пришла!

– Ну да. Так чего ты нервная? Открыто, заходи.

Я выдохнула. Пирриан был такой спокойный, ленивый, по-утреннему расслабленный. А я взмыленная, потная и наверняка красная. Просто кошмар.

– Кофе будешь? – спросил Пирриан, который вообще на меня не глядел, а повернулся спиной и потопал вглубь лавки. – Всё равно рано и никто за твоими книжками в такой час не прибежит.

– Кофе? Буду, – сказала я рассеянно. – А где Шон?

– Да где он может быть? Наелся и спит. Разбудил меня в пять утра, скотина. Не был бы такой симпатичный зверь, я б его проклял.

Точно так же не спеша маг вернулся ко мне от прилавка и сунул в руки восхитительно большую, горячую керамическую чашку с кофе.

– Сахар, сливки, ванильный сироп, – предупредил он. – Пойду сварю теперь себе.

– Ты что, отдал мне свой кофе?

– Он получился слишком сладким. Сливок мало – этот подлец успел половину схлебнуть из молочника, когда я отвернулся. Вообще я думаю… Эй, ты так и будешь стоять в дверях?

Я огляделась, пожала плечами и вошла в лавку. Стул стоял недалеко от прилавка, там я и устроилась.

– Вообще я думаю, что хорошо, что я отдал эту порцию тебе, – Пирриан поставил на ладонь небольшой котелок на львиных ножках, тот самый, и принялся прямо в руке колдовать себе кофе. – Как раз там все сливки сверху, то есть то, что успел лакнуть наш кот.

– Наш, – сказала я, глядя в кружку.

Никогда не была слишком брезгливой, но «наш» кот довольно долгое время шлялся по всяким помойкам, будучи временно бездомным.

– Да не переживай, у него глистов нет.

– А ты будто бы проверял? – удивилась я.

– Я их выводил, – заявил маг. – Ну а как ты думаешь? Этот подлец лезет спать у меня на подушке. Конечно, я малость поколдовал над ним, чтобы не подхватить какую-нибудь пакость!

Шон сел, поставив вместе лапки в белых «носочках», и протестующе мяукнул. То ли методы мага, «поколдовавшего» над ним, так возмущали кота, то ли ему не понравилось, что назвали подлецом. А может, хотел кофе со сливками.

– Тебе нельзя, – на всякий случай я подняла чашку повыше.

– Да пей, пей. Не отравлено, – хмыкнул Пирриан. – Говорю же, для себя готовил.

Тут кофе в котелке на его ладони дозрел и едва не выплеснулся через край. Маг преспокойно подставил палец и вернул содержимое в котелок.

– Тебе вообще не горячо, что ли? – удивилась я. – Ты настолько огнеупорный?

– Ну, своё не жжётся, а кофе не такой уж горячий.

– Так ведь кипяток…

– Ничего, от маленьких ожогов никто пока не помирал, – сказал Пирриан, аккуратно ставя котелок на стойку.

– А ты, значит, знаешь толк в целительстве? – сменила я тему. – И ожоги свои можешь подлечить, и кота?

– Это же база, – снисходительно сказал маг. – Во всех волшебных академиях проходят курсы первой магической помощи. И на всякий случай не магической тоже. Конечно, не все осваивают целительство так хорошо, как специалисты, но поверь – большинство всё-таки лучше, чем на троечку, знают этот предмет.

У него был ужасно самоуверенный тон. Да и кофе, который он перелил в чашку и начал прихлёбывать, издавал куда лучший аромат, чем подаренный мне. Я с трудом подавила приступ раздражения и пошла на свою половину лавки. Пригладила волосы, посмотрелась в зеркальце, не нашла ничего плохого. Надо было готовиться к рабочему дню, а ужасно хотелось – доспать, дозавтракать и, возможно, дожать Пирриана, чтобы ему жизнь сахаром не казалась!

– Эй, Пиранья, – сказала я. – А правда, что ты искал себе лавку с проклятием?

– Ну так да, – подтвердил маг. – Только я не Пиранья. Меня зовут Пирриан.

– Как хочу, так и обзываюсь.

– Тогда будешь Муся, – сказал он спокойно.

– Рррры, – отреагировала я. – А зачем тебе проклятие?

– Тебе-то какая разница? – усмехнулся Пиранья самой своей препротивнейшей ухмылкой. – Допустим, квалификацию повышать или подпитываться чужой тёмной энергией задарма.

– А ты очень огорчишься, если узнаешь, что никакого проклятия нет?

– Как это нет? – спросил Пирриан чуть рассеянно: он одновременно и допивал кофе, и листал какую-то книгу. – Неужели ты думаешь – я не пойму, наложено проклятье на лавку или не наложено? Я же всё-таки маг, а ты нет.

– Но это я распространила слух о проклятии, чтобы отвадить всех конкурентов, – выпалила я.

Он противно заржал. Вот прямо-таки не засмеялся: он ржал, как боевой конь короля Инигвольда, а у того, по легендам, был такой ржач, что враги бежали с поля боя. Ну, я не такая, чтобы бежать от таких пустяков, просто зажала уши и сделала многотерпеливый вид. В своё время бабушку это очень раздражало, но она переставала ворчать, а я того и добивалась.

А вот маму никогда таким было не одолеть.

И Пирриан только что доказал, что готов составить моей родительнице конкуренцию. Он даже головы не поднял от книжки.

– Интересный учебник. Продашь? – спросил он, водя пальцем по строчкам.

– Только для тебя – четыре ринта, – мстительно сказала я, хотя книга не стоила и полутора.

Потому что потрёпанная и мало кому нужная. Это был даже не учебник, а справочник по утерянным и забытым магическим искусствам. Просто кратко обо всех видах магии, без полезных заклинаний и рецептов зелий.

– Думаю, я могу её просто иногда брать с полки и читать, – сказал Пиранья спокойно.

– Я её продам, не тебе, так другим, – фыркнула я.

– Значит, не судьба, – заметил он.

– Ладно, два ринта, – сдалась, подумав, что даже если хоть немного его обдеру, это будет только в мою пользу.

Его выручка уменьшится, а моя увеличится!

Но Пирриан положил на прилавок полтора ринта и сказал:

– Потом отдам остальное.

– Вот вредный. Это стоит два ринта! И у тебя они есть!

– Уже нет, я потратился, – сообщил он. – Не могу же я тебя объедать. Кстати, кота мы кормим вскладчину!

– Он и так всё время ест то, что я притащу, – опешила я от такой наглости.

– Ну не будь такой мелочной, – сказал Пирриан. – Тебе не идёт.

Мы бы от души поругались, если бы не прибыли первые покупатели. Ума не приложу, кому нужны что книги, что магические диковины в половине девятого утра в выходной день! Но оказывается, всё было не так просто.

– Здоровьичка вам, – сказала от двери крошечная, полусогнутая старушка. – Всего за десяток ринтов сниму я с вашей лавочки проклятие.

– Какое проклятие? – вздохнула я. – Нет здесь никаких проклятий.

– Уже есть, – сказала старушонка и ловко подбросила в руке маленький чёрный клубочек ниток.

У нас на глазах он расплёлся и распустил по всему торговому залу чёрную паутину.

– Точно проклятие, – сказал Пирриан Праймус и вдруг зашипел, словно чайник на плите.

ГЛАВА 5. Осторожно, маг за работой!

Я, признаться, никогда не понимала принципов работы магии. Почему проклятие не убивает в первую очередь проклинающего? Почему пламя не жжёт огневика, а маг воды не захлёбывается первым? А некроманты почему вообще живые, они же всеми силами стараются всё вокруг себя буквально угробить?

Вот и сейчас, когда Пиранья как будто закипел, почему не стал варёной рыбкой? Ведь внутри у него всё так и клокотало!

А потом он и вовсе выдал удивительный фокус: закрутился волчком так, что его красный потрёпанный плащ расцвёл, словно цветок, и заискрил во все стороны. Чёрные бабулькины паутинки вспыхнули, обуглились и полетели повсюду клочками пепла. Некоторые, ещё красные от огня, как будто решили облепить полки и книги, и я на некоторые плеснула остатки кофе из своей кружки, а другие принялась прихлопывать, сорвав с себя фартук. Пока бегала так, бабка что-то там ещё поколдовала, и они с Пиррианом, стоя друг напротив друга, стали выяснять свои магические отношения. Резко запахло палёной шерстью, и я с ужасом увидела, что часть огненных паутинок попали на Шона. Прикрыв его фартуком, я поскорее унесла кота в безопасное место – в квартирку Марисоль.

– Ты в порядке? – спросила, как будто он мог ответить.

Кот выгнул спину и зашипел, а потом замахнулся лапой, будто гоня меня прочь. Я прикусила губу. Сколько там ещё Пирриан будет тягаться с бабкой, мне было неизвестно, но у меня быстро созрел замечательный план. Взяв с полки над кроватью увесистый хрустальный шар, я вылезла в окно, пробежала немножко по улице, а потом с разбегу ворвалась в собственную лавку. Бабуська стояла ко мне спиной, раскинув руки и швыряясь повсюду какими-то чёрными мерзкими клочьями. Всё это залепляло мою лавку, и при мысли о том, что придётся после убираться целый день, я почувствовала ярость.

Если и были до этого сомнения, могу ли я ударить пожилую женщину – они развеялись, как пепел. Эта, с позволения сказать, бабулька божий одуванчик была ведьмой! И я опустила шар на её голову.

Шар не разбился. Да и голова уцелела. Бабку только повело – то ли крепкая оказалась, то ли я всё-таки не очень сильно стукнула. Но Пирриану хватило её слабости, чтобы скрутить, связать – откуда выползли верёвки, я так и не поняла. Магия, что тут скажешь! – и усадить на стульчик.

– Вот так, посидите, тётенька, – сказал он, мрачно ухмыляясь.

И вот тут я перехватила шар поудобнее и посмотрела на мага совсем другими глазами. Да он хорош! Он вон не стал старушонку швырять оземь, а аккуратно посадил, да и ухмылка у него была просто огонь. Такая харизматичная, ничуть не портящая мужественное худощавое лицо, словно подсвеченное изнутри языками пламени.

– Ты мой герой, – вырвалось у меня. – Что будем делать с ведьмой?

– Жечь отказываюсь, – предупредил Пиранья, – но можем сдать местной полиции на опыты. Наверняка там очень любят таких мошенниц. Ишь ты, всего за десять ринтов… Как будто они у нас есть.

– А и были бы, – сказала я, – они нужны для дела, а не тратить на всякое.

Тут к нам заявились начальник пожарной части и полисмен.

– Эге, дружище Кифф, – сказал полицейский пожарному, – кажется, это по твоей части. Нападение огненного мага на мирную лавочку. Смотри, старушке совсем плохо, а девушка явно под чарами.

– Эй, ты что, напал на мою девушку? – пожарный тут же воинственно встопорщил свою бородищу.

– Я не твоя девушка, – вставила я. – К тому же мы защищались от мошенницы. Она нанесла нам урон… А почему вы вообще здесь? Пожара нет, полицию мы еще не успели позвать…

– Пожарные чары сработали, – пояснил Кифф, – а с Марвом я просто на улице встретился. Так пожара нет?

– Была пожарная угроза, – невозмутимо признал Пирриан. – Но пока я рядом, точно ничего не воспламенится, у меня всё под контролем.

– Ну-ну, – сказал полицейский Марв, – то-то у вас тут всё закопченное такое.

– Говорю вам, пришла эта старушка, сказала, что за десять ринтов нам тут устроит – и устроила, – доложила я. – А господин Праймус наоборот, предотвратил проклятие и не дал ему распространиться. Самовозгорания как такового не было, только кота чуть не обожгло, но он в порядке. Вот, теперь отмывать тут всё.

– Заберём обоих до выяснения, – сказал Марв.

Пирриан протестовать не стал.

– Я скоро вернусь, как только выяснится, – сказал он мне спокойно. – Если на моей стороне будут покупатели, не присваивай выручку! У меня все диковины посчитаны, если что!

– За кого ты меня принимаешь, – огорчилась я.

Полицейский увёл связанную старушку и абсолютно невозмутимого Пиранью, а вот пожарный Кифф остался.

– Киффер, – сказала я, – ну правда. Всё в порядке. Я освобожусь часов в восемь, погуляем.

– Да ну, – сказал на это начальник пожарной станции. – А по-моему, и так всё хорошо складывается. Я сейчас немного отлажу противопожарные чары, ты помоешь пол и стены, а потом попьём чайку.

И подмигнул, потому что чай пить вряд ли собирался.

– Нет, давай с чарами потом. У меня наверняка ещё будут покупатели, мне не до чар и не до чая, – обломала я его. – Но если хочешь помочь, я принесу ведро и тряпку. Будем отмывать всё вместе!

Как и стоило ожидать, после этих волшебных слов пожарного как волной смыло. Трудности закаляют мужчин, особенно в моменте, когда они от них очень быстро удирают. Интересно, зачем женщине такой быстрый мужчина?

Остались мы с Шоном одни. Кот вышел из убежища, огляделся и принялся прямо посреди устроенного беспорядка намывать себе лапы.

Я взялась за дело, и с удивлением обнаружила, что Шон… помогает. Чем яростней он умывался, тем меньше вокруг становилось пятен сажи. Пока я оттирала чернины с витрины и стен, полки и книги очистились будто сами собой. Когда в лавку наведались первые покупатели за сегодня, тут уже было более или менее чисто.

– Куплю тебе отборной телятины с сегодняшней выручки, – пообещала я коту с горячей благодарностью.

Тот потёрся о мои ноги и ушёл спать за прилавок.

***

Я продала несколько старых свитков из наследия Марисоль, но это были сущие пустяки. К моему сожалению, выручка сегодня не обещала быть приятной! Радовало разве, что Пиранье сегодня не заработать ни медяшки.

Но зато к вечеру нигде не было ни пятнышка, уж я постаралась отмыть лавку и на половине Пирриана: как-то нехорошо, если кто-то входит и видит, что половина зала уляпана сажей. Славный помощник Шон, к сожалению, больше мне не помогал: как истинный мужчина, он решил, что сделал достаточно и уже не вмешивался в женские дела.

Без пяти восемь маг по милой кличке Пиранья вернулся в лавку с синяком под глазом, с порванным воротником рубашки и с видом таким довольным, словно повеселился вдоволь. Ничем хмельным от него, однако, не пахло.

– Хорошо провёл время? – спросила я раздражённо, потому что мне тут было не до веселья. – Ты уже отбыл свой срок и вернулся? Как там бабуля?

– Очень много вопросов, – сказал маг с улыбкой. – Всё было хорошо, меня отпустили, старушку, наоборот, упекли, спасибо, что беспокоилась.

– Я оставила тебе поесть, – буркнула я. – Кто наставил тебе фонарь?

– А, это, – Пирриан поморщился и потрогал своё лицо. – У меня уже почти не осталось энергии, не смог залечить.

– Во что-то вляпался по пути домой? – спросила я.

– Да так, – уклонился маг от ответа. – Не стоит внимания.

Я обиделась.

– Я целый день отмывала лавку от твоей копоти, готовила еду – между прочим, на двоих, хотя и не обязана. А ты даже не хочешь ничего рассказать!

– Да нечего рассказывать, – Пирриан аккуратно обошёл меня, прошёл через лавку насквозь и отправился умываться.

Из квартирки он появился с кастрюлькой рахановой каши с зажаркой из лука, моркови и сала. Раз уж у меня был ограниченный набор продуктов, я постаралась сделать его хотя бы приемлемым на вкус.

– Ты неплохо готовишь, – признал Пиранья. – И отмылось всё очень хорошо. У старушки было наготове дешёвенькое проклятие, но отчищать эту паутину, если не опалить, пришлось бы неделю, так бы всё было изгажено. Снять такое мерзотное проклятие она бы вряд ли смогла, скорее всего, нагадила бы, получила деньги и удрала. Поэтому и просила не особо дорого: расчёт был на то, что она просто всё тут извозит, заберёт десятку и на этом всё. Так что… Сажа и копоть – не самое плохое, что ты получила.

– Сегодня почти не было покупателей, но у меня всё-таки заработано шесть с половиной ринтов, – похвалилась я. – Продала под вечер хорошую книжку с картинками.

– Угу, – сказал Пиранья и положил на прилавок несколько купюр. – У меня тут двадцать пять, пять ринтов могу отдать за то, что помыла мою половину лавки.

– Это не считается, надо в лавке зарабатывать, – взволновалась я. – Так нельзя!

– Сговорился в камере полицейского участка, это задаток. Завтра придёт клиент, принесёт ещё пятнадцать ринтов и заберёт покупку, – ухмыльнулся маг. – Я же говорю: на диковинах можно заработать куда лучше, чем на книжках.

– Ненавижу тебя, – засопела я. – Ты такой… Такой жук!

И не зная, что ещё сказать, заявила, что кастрюлю Пирриан будет мыть сам.

Пять ринтов за помощь я забрала. В конце концов, мы с Шоном это заработали своим трудом, а я обещала коту телятину: на что-то же надо было её покупать!

ГЛАВА 6. Свидание с сюрпризом

Бравый пожарный с ухоженной бородищей, Киффер Зейн, топтался у входа в лавку. В руках у него был букет белых и розовых пионов, крупных, не уступающих в размерах кочанам капусты. Я очень люблю пионы, вот только не представляю, как это теперь тащить.

– Твой сосед тебя обидел? – проявил внимание и такт Кифф. – Хочешь, я пойду и начищу ему каску?

– Кто-то уже успел до тебя, – сказала я. – Так что он так и сияет огромным фингалом.

– Тебе будто бы жаль его, Муза? – удивился пожарный.

– Ничуточки, – честно ответила я. – Кажется, этот невозмутимый негодяй заслужил даже больше.

– Тогда пойду подсвечу его с другой стороны?

– Не с руки будет, если ты не левша, к тому же не хочу, чтобы весь город завтра думал, будто я бью конкурентов.

– Почему? Это добавит тебе репутации, ты и так…

– Что?

– Н-нет, ничего, Музочка, пойдём в кафе? Или в парк? Там вкусное мороженое, – свильнул в сторону Кифф.

Я обняла букет обеими руками – так не надо было держаться за предложенный локоть. Начальник пожарной станции был статным мужчиной лет тридцати, высоким, очень мускулистым… Но совершенно не в моём вкусе. К тому же я подозревала его в излишнем самолюбовании и увиливании от работы.

Как проверять сигнализацию или противопожарные чары – так он тут. А вот пожары тушить или полки вытирать, так он бороду бережёт. Ну, то есть на пожаре я его не видела, ничего сказать не могу… Но зато не раз встречала его сослуживцев – у них очень коротко стриженные волосы и никаких бород и усов. И порой даже брови опалены. Эти их медные каски мало от чего защищают. Кто-то должен придумать им какие-нибудь щитки для лица, вот пусть хотя бы такой бородач, как Киффер Зейн!

– О чём это ты так задумалась? Тебе не идёт думать, – сказал он.

– А что идёт?

– Ммм… Пока не знаю, – заявил пожарный, – может быть, целоваться?

Я только фыркнула и спрятала лицо в букете. Пионы благоухали просто волшебно, особенно белые. Чего не скажешь о мужчине, который целый день провёл на жаре в черных шерстяных брюках с лампасами, медной каске и мундире с позументами. Или как там называются все эти золотые излишества, которые гордо украшают мундирную грудь?

Впрочем, его подчинённые проводят дни в куда большей жаре и куда с меньшим количеством золотых шнуров на груди, у них в ходу брезентовые куртки, пропахшие дымом, а на лицах у них – сажа…

– Что, прости? Какая сажа? – спросил Кифф.

– Ты о чём?

– Ты сказала – сажа на лице. Где? У кого? Твоё лицо сейчас вроде бы очень чистое, – сказал начальник пожарной станции.

– А, – нашлась я с ответом, – я просто целый день отмывала последствия схватки своего соседа-мага с той вредной старушонкой. Вся лавка в саже была. Слушай, а как ты тушишь пожары? Ты же не маг?

– На магические пожары спецбригада выезжает, – важно ответил Кифф. – А я просто тушила, у меня за спиной уже столько всяких случаев… Потом расскажу. Это про работу, а про работу на свиданиях не болтают.