Его рыжее (не) счастье

Лия Малинина

Его рыжее (не) счастье

Глава 1

— Ген, ты помнишь, что сегодня вечером мы едем поздравлять деда с днем рождения? — я позвонила своему парню, закончив съемки для очередного рекламного постера.

— Зай, — протянул он в ответ, — тут такое дело, — замолчал на пару секунд, — бухгалтерия с отчетом накосячила, а на носу конец квартала, сама понимаешь, — продолжал Гена, театрально вздыхая.

— Не понимаю Ген, договаривались же, — начинала я закипать.

— Ничего без меня не могут, я должен проконтролировать, — слышу в трубку, как он начинает стучать по клавишам компьютера, — передай от меня поздравления Семенычу, а с тобой завтра увидимся, — ему явно не терпелось завершить разговор.

Я, не прощаясь, сбросила вызов. Совершенно не понимаю, происходит в последние пару месяцев.

Мы словно отдаляемся друг от друга. А наши встречи для Гены, как мне кажется, стали похожи на выполнение какой-то повинности.

Может быть, это предсвадебный мандраж? У нас свадьба через два месяца, в августе.

Я старалась не думать о плохом. Ну занят человек, я все понимаю. Обидно, конечно, что я в его шкале интересов где-то между спортзалом и… Покупкой нового чехла для телефона.

Но я же взрослая девочка, не буду драматизировать. У меня куча дел, чтобы я не сидела и не ковыряла себя изнутри мыслями о том, что я недостаточно интересна, недостаточно красива, недостаточно… Вообще.

Хватит. Стоп.

Как говорится: баба с возу — кобыле легче. Тем более, что дед не очень жаловал Гену, хоть он и возглавлял финансовый департамент в его холдинге «Белые Росы».

Дед очень любил одноименный фильм, поэтому с названием фирмы проблем не было.

Дед жил своим делом. Начинал в девяностые, когда вся страна рушилась. Организовал фермерское хозяйство, коровники купил у разорившегося колхоза, а со временем построил и свой молочный завод и несколько сыроварен.

Теперь «Белые Росы» на слуху у всех. В несколько регионов продукцию возили.

Собрала оборудование и помчалась домой, чтобы успеть привести себя в порядок.

На смену рабочим джинсам надела легкое летнее платье молочного цвета с маленькими вышитыми васильками. Оно удивительно подходило к моим рыжим волосам и синим глазам.

И вообще, я в нем напоминала себе нежную тургеневскую барышню, и только вместо томика стихов в руках — у меня набор объективов в сумке.

Надела легкие белые кеды и погнала в кондитерскую за любимым тортом Петра Семеновича Иволгина — моего любимого деда и единственного родственника.

Ему сегодня исполнялось семьдесят, хотя внешне и не скажешь. Высокий, поджарый, каждое утро начинал с зарядки и пробежки.

Забрала дедов «Наполеон», и отправилась за город, в его дом.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая золотом поля и перелески, когда я подъехала к знакомому деревянному дому. Дед выстроил себе настоящий двухэтажный терем из бруса.

Здесь была какая-то особая атмосфера. Ни звука машин. Только пение птиц и шелест листьев в березовой роще неподалеку.

Дед обожал это место, говорил, что здесь он чувствовал себя по-настоящему живым. И я его понимала. Городская суета выматывает, а тут — тишина, простор и свежий воздух.

Достала из салона торт, поставила на капот. Сняла с него ленты и верхнюю крышку.

Улыбнулась, смотря на надпись, которую мы придумали с кондитером: «Дедуля, не надо паники, ты еще не старенький», поставила свечки, зажгла их, напялила на голову смешной зеленый колпак, в зубы дуделку — язычок из фольги, и зашагала к дому.

Поднялась по широкому крыльцу, рукой оберегая от ветра пламя на свечах. Неслышно вошла в дом, скинула нога об ногу кеды и на цыпочках покралась в гостиную, откуда слышались приглушенные голоса.

На секунду затормозила, перевела дыхание, набрала в легкие побольше воздуха и, выдувая фольгу на дуделке, ввалилась в гостиную…

Блин, дедуля! О гостях вообще-то предупреждать надо, чтобы я не выглядела полоумной идиоткой, хотя… Перед этим человеком я всегда так выгляжу, такова моя карма, похоже.

Глава 2

За столом по левую руку от деда восседал Макс, выдающийся засранец, Дроздов. Сын и наследник его старинного друга.

Он был на пять лет старше меня, и всегда относился ко мне со сдержанным пренебрежением.

Я, в свое время, дружила с его младшей сестрой Милкой, когда на лето приезжала в Тихую Гавань – милую уютную деревеньку, в которой у нас был дом.

Соседний как раз принадлежал Дроздовым, поэтому, каждое лето мы были обречены видеться.

Десять лет назад Макс выиграл какой-то грант, и уехал учиться за границу. С тех пор мы не виделись, только пару месяцев назад мельком встретились на аграрной выставке, не сказав друг другу и пары слов.

Да и с Милкой общение постепенно сошло на нет. Разные интересы развели наши жизни. Теперь мы лишь изредка обменивались поздравлениями в социальных сетях.

— Привет, Иволга,— поздоровался Макс, поднялся из-за стола и вальяжной походкой подошел ко мне.

— Маша! Если ты забыл, то меня зовут Маша! — рявкнула в ответ, вытащив дуделку изо рта, обходя его по дуге и направляясь к деду.

Меня всегда бесило это мое детское прозвище.

— С днем рождения, дедуля! — подошла, громко чмокнув в щеку. — Задувай свечи и загадывай желание!

— У меня только одно желание, дочка, — как-то грустно глядя на меня, произнес дед, — видеть тебя счастливой, — и с громким выдохом задул свечи на торте.

— А я счастлива, дедуль! У меня есть ты, моя любимая работа, Гена…

— А где твой сморчок-то? — дед недобро нахмурил брови. — Что же не приехал меня поздравить?

— Дела, наверное, неотложные, — с усмешкой произнес Дроздов.

Вновь подошел ко мне и стянул с моей головы колпак, невзначай прикоснувшись пальцами к моей шее, отчего меня почему-то обдало горячей волной.

— Резинка шею надавила, вон полоса уже красная, — как ни в чем не бывало сказал, и положил колпак на стол.

— Не трогай меня! И вообще! Не твое дело, — как от прокаженного отшатнулась от Макса, — дела Гены тебя не касаются.

— Мань, ты не кипятись, — проговорил дед, указывая мне на место по правую руку от него, — давайте спокойно поужинаем, а потом поговорим о делах.

— Каких делах? — проговорила, а внутренности сдавило каким-то неприятным предчувствием.

— Сначала ужин, — произнес дед безапелляционным тоном, после чего я прям с тортом в руках плюхнулась на стул.

Стол ломился от закусок, помощница по хозяйству принесла блюдо с дымящимися стейками, которые сразу разложила по нашим тарелкам.

Я отрезала кусочек, положила его в рот и блаженно закатила глаза — мясо было невероятно вкусным и нежным.

Я отрезала еще один кусок, обмакнула его в перечный соус и отправила в рот, замычав от удовольствия. Что-что, а поесть я любила, правда, это совсем не отражалось на моей фигуре.

Я всегда была маленькая и тощая, с веснушками и копной рыжих вьющихся волос.

С возрастом мало что изменилось, разве что немного подросла и округлилась. Поэтому и прозвище Иволга ко мне приклеилось, не только из-за фамилии.

Дроздов сидел напротив, искоса поглядывая на меня своими пронзительными глазами, словно хищник, высматривающий добычу.

Дед, напротив, пытался создать видимость непринужденности, рассказывая какие-то истории из прошлого, смешные случаи, вспоминал мое детство.

— Дочка, — произнес дед, когда с ужином было покончено. Он всегда называл меня так, сколько себя помню. — У меня к тебе есть деловое предложение.

Я взяла со стола бокал с вишневым соком и сделала большой глоток, пожалев о том, что мне еще сегодня садиться за руль и нельзя выпить вина.

— Я думаю, что настало время вспомнить о твоем образовании финансового аналитика, — дед откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Тебе нужно вникать в курс дела, хватит, как стрекоза порхать. Кому я, по- твоему, холдинг передам, когда уйду на пенсию?

— Петр Семенович, — я всегда так называла деда, когда мы ссорились, — у меня есть работа, я — фуд-фотограф, и очень востребованный!

После моих слов Дроздов усмехнулся, я же направила на него полный презрения взгляд. Напыщенный индюк!

— Вот с этого мы и начнем, — дед подался ближе ко мне и сложил руки в замок на столе. — Съездишь на пару-тройку недель в Тихую Гавань. На нашей сыроварне запускается новая линейка сыров. Изучишь все документы, оценишь стратегию старта продаж ну и, заодно, отснимешь фото для рекламных буклетов и постеров.

— Слушай, ну ты же мне обещал дать мне время, — почувствовала, как мой голос задрожал.

— Я дал тебе достаточно времени, — отрезал дед, а затем продолжил. — Макс там же строит животноводческий комплекс, будет разводить аргентинских коров абердинов. Макс тебя подстрахует, — продолжил дед, отправляя в рот ароматную ягоду клубники.

— Не надо меня подстраховывать! Я никуда не поеду! У меня здесь куча дел, и что я Гене скажу? — начала выходить из себя.

— Уж поверь мне, твой крокодил совсем не расстроится, — усмехнулся дед, — у него слишком много работы с бухгалтерией.

Не успела я спросить, что именно он имеет ввиду, как на моем телефоне раздался звук входящего сообщения. Неизвестный абонент отправил фото…

Глава 3

Я смотрела в телефон и не верила своим глазам. Картинки взаимоотношений с Геной за последние месяцы складывались в один пазл.

Мое предчувствие меня не обмануло. В этот момент я четко осознала — моя привычная жизнь летит в пропасть.

Но! Я должна увидеть все своими глазами, а поплачу потом, если желание будет.

Мгновенно приняла решение, скомкано попрощалась с дедом, села в машину, даже не глянув на Дроздова, и помчалась в город, прямо в офис холдинга «Белые Росы».

Пройдя пост охраны, поднялась на лифте на пятый, директорский этаж.

Рабочий день уже давно закончился, поэтому в коридорах царили тишина и полумрак.

Неслышно ступая в своих кедах, я шла в сторону приемной финансового директора, из-под двери которой пробивался неяркий свет.

Подошла и неслышно открыла дверь. Приемная пуста, дверь в кабинет Гены закрыта, но там явно кто-то был. До меня доносятся какие-то приглушенные голоса и непонятные звуки.

Подошла к двери и приложила к ней ухо. Там слышалась какая-то возня, потом что-то упало, а затем смутно знакомый женский голос надрывно произнес:

— О, Ген-нуся! Ты лучший! Да, вот так, глубже, — я сморщила нос, его, против моей воли, щипало от накатывающих слез.

— Да, детка! Как же мне с тобой хорошо, иди к папочке, — довольно кряхтел в ответ… Мой? Жених.

— Когда ты уже расскажешь о нас Машке и мы будем вместе? — сквозь шлепки и охи вопрошала… Таня Зимина – заместитель главного бухгалтера холдинга, а судя по голосу, под Геной была именно она.

— Кошечка моя, — фу, какая мерзость, меня начало мутить от их диалога, — Ты же знаешь, Машка – моя долгоиграющая инвестиция. Кому, ты думаешь останется холдинг, когда старый пердун уйдет на покой? Маше-е-е, —протянул он со стоном.

Я положила руку на ручку двери и тихонько опустила ее вниз. Мне было мало услышать, я должна была воочию убедиться с каким мерзавцем провела год жизни и чуть было не выскочила за него замуж.

Дверь неслышно приоткрылась, и я заглянула внутрь кабинета.

— А у Маши мозгов не хватит управлять холдингом, — продолжал Гена, крепко держа Таню за бедра, — и тогда я приберу все к своим рукам.

Я раньше думала, что секс в офисе выглядит соблазнительно и эстетично. Мой творческий мозг, наверное, красиво рисовал это действо. Но то, что я увидела, ничего, кроме отвращения не вызвало.

Таня была прижата своей немаленькой грудью к столу для переговоров, юбка собрана комком где-то на спине, а в районе щиколоток болтались пошлые красные труселя.

Сзади в ее мягкое пышное тело врезался тщедушный Геннадий. От каждого толчка его брюки съезжали все ниже и ниже по ногам, и болтались уже в районе колен.

Гена мне казался аристократом, с идеальными манерами и утонченным вкусом. Сейчас же он напоминал какого-то подростка в пубертате.

Его движения были суетливыми и неуклюжими, а выражение лица — смесью напряжения и какого-то детского, почти испуганного возбуждения.

«Какая все же некрасивая у него задница», — подумала, глядя на это непотребство. Потом, неожиданно для себя громко зааплодировала, привлекая к себе внимание.

Парочка вздрогнула, Гена отскочил от зада Тани и начал неуклюже натягивать на себя штаны, которые никак не хотели застегиваться и скатывались снова и снова по его щуплой фигуре.

Таня, напротив — с королевским видом поднялась со стола и элегантным движением натянула труселя на свою пышную задницу.

— Маша, это… — начал блеять Геннадий.

— Да-да, — с сарказмом проговорила я, — это не то, о чем я подумала, это она тебя соблазнила, а ты сопротивлялся как мог и вообще, у вас просто совещание. Так? — вопросительно выгнула бровь, пока Гена, как китайский болванчик кивал на каждое, озвученное мной, оправдание.

— Это именно то, что ты подумала, — подала голос Таня, натягивая юбку на бедра, — мы с Геной любим друга друга и уже давно, — она с превосходством смотрела на меня сверху вниз.

— Да кто же возражает, — спустя пару секунд ответила я, смеряя ее презрительным взглядом — совет да любовь, как говорится, — развернулась и сделала шаг на выход из кабинета.

— Маша, послушай, — кинулся было за мной мой несостоявшийся жених.

— И кстати, — я обернулась и надменно проговорила, — твои долгоиграющие инвестиции только что прогорели! Прощай, Ген-нуся! — передразнила интонацию Тани, и громко хлопнув дверью, оставила любовников наедине.

Мчалась к лифту с единственной мыслью: не разрыдаться и не показать, как мне на самом деле больно и обидно.

Лишь когда его створки плавно закрылись за моей спиной, я прислонилась лбом к холодной стальной панели и заплакала.

Почему у меня все в жизни не так, как у людей? Неужели я не имею права на свое простое женское счастье?

Выйдя из офиса, не спеша дошла до стоянки, где бросила свою машину, села на капот и задумалась, глядя в ночное звездное небо.

Потом достала из рюкзака телефон и нажала кнопку вызова.

— Я согласна, дедуль, — проговорила сразу, как только он взял трубку, — завтра выезжаю в Тихую Гавань.

Глава 4

Остаток вечера и половину ночи не могла найти себе места и тупо слонялась по квартире. Мое настроение стремительно менялось от жалости к себе до желания открутить Гене его причиндалы, и обратно.

В итоге, под утро, я забылась тревожным сном прямо на диване в гостиной.

В девять утра меня попытался разбудильник, но, судя по тому, что глаза я открыла ближе к полудню – эта миссия у него провалилась.

Как и провалился мой план выехать в Тихую гавань пораньше, пока нет пробок на дорогах.

Кое-как приведя себя в порядок, я собрала необходимые вещи, упаковала все свое оборудование, натянула джинсовый комбинезон с белой футболкой, и поехала к деду в загородный дом за ключами.

— Ты знал, да? — вместо приветствия в лоб спросила его, как только дедушка вышел на крыльцо дома меня встречать.

—Ты о чем, Марусь? — сделал вид, что не понимает, о чем я говорю.

— О Гене, — я немного осеклась, — и его делах с бухгалтерией, — опустила голову, чувствуя, как лицо заливает краска стыда.

— Вон оно как, — дед присвистнул и сложил брови домиком. — Дочка, — обнял и крепко прижал к себе, — конечно, я догадывался, в офисе мало что можно скрыть, да и слухи какие-то доходили.

Он меня немного отстранил от себя, заглянул мне в глаза, а потом продолжил:

— Но не хотел я в это вмешиваться, сама понимаешь — вы взрослые люди, сами разберетесь. Провел с ним воспитательную беседу, конечно, но он, паршивец, все отрицал.

Дед тяжело вздохнул и перевел взгляд на корзины, которые приготовила для меня помощница по хозяйству.

— Этот сморчок никогда мне не нравился, — продолжил, успокаивающе поглаживая по голове, — как специалист, он, конечно, хорош, но вот как человек, — тут он замолчал, дабы не травмировать мои уши нелестными эпитетами в адрес Геннадия.

— Почему мне так не везёт, а? — прошептала, уткнувшись в крепкое надежное плечо.

— Ну, полно убиваться, дочка! — похлопал меня по спине, — всему свое время, а теперь, открывай-ка багажник. Мы собрали тебе кое-что из необходимых вещей и продукты на первое время.

В итоге, мой мини купер был забит под завязку. На заднем сидении оборудование: штативы, отражатели, рассеиватели, объективы, а в багажнике чемодан и две корзины с продуктами. Я не знаю, как мой автомобиль смог в себя все это уместить.

В итоге, после обеда забила в навигаторе координаты Тихой Гавани. Ехать мне предстояло без малого три часа, поэтому я врубила свой любимый плейлист, отвлекающий меня от грустных мыслей, и отправилась в путь.

Дорога вилась лентой, унося меня все дальше от привычной жизни. Черта города сменилась полями, перелесками и сонными деревеньками.

Спустя пару часов, увидела указатель «Тихая гавань» и, следуя ему, свернула с трассы на проселочную асфальтированную дорогу, которая через десять километров сменилась на грунтовку.

Мой малыш Купер подпрыгивал на кочках, я ехала и чертыхалась:

— Сыроварню построили, комплекс животноводческий строят, а дорогу нормальную сделать не могут!

Внезапно послышался какой-то хлопок, в машине раздался жалобный писк, загорелся датчик давления шин, и машину повело.

Я прижалась к обочине, или к тому месту, что должно было бы ею быть, и вышла из машины.

— Отлично, только этого мне не хватало! — пробормотала, глядя на левое переднее колесо, которое было спущено в ноль.

Телефон, конечно тоже не ловил.

— Черт, черт, черт! — бегала вокруг машины и кричала, от бессилия размахивая руками.

Потом села прямо в траву на обочине, обняла колени руками и спрятала в них голову. Эта привычка у меня из детства: если спрятаться от проблемы, ее вроде и нет.

Не знаю, как долго я сидела и ждала чуда, но, оглядевшись, поняла, что солнце клонится к закату, и за все время, что я сижу, тут ни одной машины не проехало.

А это значит – помощи ждать неоткуда. Может позже, когда дед не дозвонится до меня, отправит кого-то на поиски, но так долго ждать я была не готова.

— Домкрат и запаска! — неожиданно осенила меня мысль.

Бодро вскочила, открыла багажник и начала выставлять все его содержимое прямо на дорогу.

Когда последняя коробка была на обочине, я открыла отсек для запасного колеса и выругалась нецензурно, чего практически никогда не делала.

В отсеке лежала докатка, но домкрата не было! До меня медленно начало доходить, что домкрат месяц назад взял Гена, нужно было помочь какому-то другу и, очевидно, забыл вернуть на место.

Я оперлась задом на раскрытый багажник и оплакивала свою незавидную судьбу, осматривая кучу барахла, разложенную вокруг.

Через какое-то время увидела стремительно приближающийся ко мне огромный черный автомобиль.

Не успела я подскочить и привлечь к себе внимание, как он пронесся мимо, поднимая за собой облако пыли, которое тут же меня накрыло, попадая в глаза, рот и уши.

— Вот урод! — крикнула вслед удаляющийся махине.

Водитель, будто услышал меня, затормозил и резко сдал назад, снова окатывая меня облаком едкой пыли.

Пока я жмурилась и откашливалась, послышался хлопок двери.

Глава 5

— Это что у нас тут за лягушонка в коробчонке? — веселился Дроздов, снимая свои модные солнечные очки, и рассматривая мой ярко зеленый «Мини-Купер». — Что опять у тебя случилось, ходячее ты несчастье?

— Ничего, — гордо проговорила, сложила руки на груди и отвернулась от него, — колесо проколола.

— А запаски нет? — спросил, оглядывая поврежденное колесо.

— Домкрата нет, — ответила холодным тоном.

— Домкрата нет, — повторил за мной Макс, почесывая затылок, — у меня, кстати тоже.

Задумался на секунду:

— Давай, перегружай все ко мне, довезу тебя до деревни, а потом придумаю, как решить вопрос с машиной.

— Может быть ты просто вызовешь мне эвакуатор? — меньше всего мне хотелось находиться с ним в одном пространстве.

В ответ Дроздов лишь рассмеялся.

— Единственный возможный эвакуатор здесь – это трактор Петровича, и то, если успеем его дернуть между возвращением с поля и первым выпитым стаканом самогона.

Макс открыл багажник своего монстра на колесах, и принялся грузить в него мои вещи.

— Эй! Я еще не согласилась с тобой ехать! — возмущалась я, пока он методично забивал багажник моим барахлом.

— Иволга! — начал он злиться. — Ты, вообще, спасибо должна мне сказать, что я поехал с фермы этой дорогой! Как ума могло хватить, переться по старой гравийке, когда есть новая трасса прямо до деревни!

— Да я откуда знаю! — психанула я. — Как навигатор повел, так и поехала.

Обошла его и с важным видом подошла к машине, открыв переднюю пассажирскую дверь.

Тут же меня за талию подхватили крепкие руки и усадили на сидение. В местах, где он ко мне прикасался, кожу начало жечь, будто к ней приложили раскаленный паяльник.

У меня уже не было сил сопротивляться, слишком устала за последние сутки. Поэтому устроилась на мягком сидении из бежевой кожи в большом прохладном салоне машины.

Дроздов закрыл багажник, занял свое место за рулем, включил передачу и направил машину прямо по дороге.

— Ключи от тачки пока у себя оставлю, — сказал спустя пару минут, — решу вопрос – пригоню к дому.

— Спасибо, — равнодушно ответила, не отрывая взгляд от окна.

— Вон там, слева, — указал рукой направление Макс, — ваша сыроварня, завтра съездим.

— Спасибо, – все так же безучастно ответила ему.

— А ты другие слова знаешь? — усмехнулся он. — Или в общении со мной твой лексикон ограничен, как у Эллочки Людоедки?

— Отстань, — да, я определенно сегодня не была настроена на диалог с ним.

— Вот и поговорили, — тихо проговорил Макс и больше не проронил ни слова до тех пор, пока мы не добрались до места.

Деревня встретила нас тишиной и запахом свежескошенной травы.

Ухоженные разноцветные домики прятались за невысокими заборчиками, и почти перед каждым домом был разбит палисадник, который радовал глаз пышным разноцветьем.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Я с удовольствием вдохнула чистый воздух, пытаясь хоть немного стряхнуть с себя напряжение последних суток.

Машина плавно остановилась у ворот нашего дома.

Дроздов выключил двигатель и обернулся ко мне:

— Ну, вот и приехали. Вылезай, хозяйка.

Я молча вышла из машины, не глядя на него и осмотрелась. Как же давно я здесь не была. Лет семь, наверное. Как поступила в университет, так и не до деревни мне стало.

Дом выглядел так же, как я его и помнила. Высокий каменный фундамент, кирпичные стены, большие окна, украшенные резными наличниками и скатная крыша.

Вокруг дома вился старый яблоневый сад, который, казалось, за эти годы стал только гуще и выше.

Медленно подошла к калитке и открыла ее. Она со скрипом отворилась, словно приветствуя меня после долгой разлуки.

Тропинка, усыпанная мелким гравием, вела прямо к крыльцу. По бокам от нее все было засажено полевыми цветами, которые источали невероятный аромат.

Я шла по ней, чувствуя, как под ногами хрустит каждый камешек. В животе поселилось какое-то странное волнение, смешанное с ностальгией.

Макс молча шел за мной.

Поднялась по ступенькам крыльца и открыла дверь своим ключом. Дом встретил меня прохладой и привычным запахом травяного чая.