Мексиканский архив

— Доброе утро, — сказал он. — Вы опять не завтракали.

— Откуда вы знаете?

— У вас на столе нет ни крошки. И вы хмуритесь. Когда вы голодны, вы всегда хмуритесь.

— Вы следите за мной?

— Я наблюдателен. — Он поставил перед ней стаканчик и пакет. — Это чуррос. С корицей и сахаром. Национальное мексиканское блюдо. Ешьте.

Тори хотела возразить, но запах был слишком соблазнительным. Она взяла одну палочку и откусила. Хрустящая, сладкая, с корицей — действительно вкусно.

— Спасибо, — сказала она нехотя.

— Не за что. — Он сел напротив. — Что у нас сегодня?

— «Код змей». Я пыталась перевести, но некоторые слова не понимаю. Вот здесь, — она указала на фрагмент текста, — «la serpiente emplumada guarda el secreto en su corazón de piedra». Пернатый змей хранит секрет в своём каменном сердце.

Алехандро взял свиток и пробежал глазами текст.

— Это поэтическая метафора. Кукулькан — Пернатый Змей. Его храм — пирамида в Чичен-Ице. А «каменное сердце»... — он задумался. — Возможно, имеется в виду алтарный камень. В пирамидах майя всегда был алтарь в центральной камере. На нём совершали подношения. Если Хранители спрятали что-то в пирамиде, логичнее всего искать у алтаря.

— Но пирамиду Кукулькана исследовали вдоль и поперёк. Там нет неоткрытых камер.

— В самой пирамиде — нет. Но под ней — возможно. В 2015 году учёные обнаружили, что пирамида Кукулькана стоит на более древней пирамиде. А та — на ещё более древней. Это как матрёшка. Три пирамиды, построенные одна поверх другой в разные века. Возможно, под ними есть ходы, о которых мы не знаем.

— Подземные ходы. Как в Москве. Как в Бразилии. Как везде.

— Да. Хранители везде использовали одни и те же методы.

Тори взяла ещё один свиток — карту, которую они нашли в монастыре. На ней были отмечены точки — Мехико, Пуэбла, Оахака, Чичен-Ица, Ушмаль. Пять городов. Пять пирамид. И если соединить их линиями, получался идеальный пятиугольник — геометрически точный, словно вычерченный по линейке.

— Смотрите, — сказала она. — Если соединить все пять точек...

— Получается пентаграмма. — Алехандро склонился над картой. — Это не случайно. Майя использовали пятиугольники в своей архитектуре. Они символизировали Венеру — утреннюю звезду. А Венера была связана с Кукульканом.

— Значит, тайники расположены не хаотично. Они образуют геометрическую фигуру. И, возможно, в центре этой фигуры — главный тайник.

— «Сердце змея». — Алехандро взял карандаш и провёл линии от всех пяти точек к центру. Они сошлись в одной точке — где-то посреди джунглей Юкатана, вдали от всех известных городов. — Вот здесь. Если наша теория верна, главный тайник — здесь.

Тори посмотрела на карту.

— Мы должны проверить. Сначала — Чичен-Ица. Потом — эта точка.

— Это опасно. Джунгли Юкатана — не самое гостеприимное место. Там водятся ягуары, змеи, москиты, переносящие лихорадку. И, возможно, «чёрные археологи». После того как мы нашли архив в Сан-Мигеле, слухи могли разойтись. Если кто-то ещё охотится за сокровищами Братства, они могут пойти по нашему следу.

— Вы боитесь?

— Я реалист. — Он посмотрел на неё. — Но я иду с вами.

— Я и не сомневалась.

В дверь постучали. Вошёл один из студентов — взволнованный, запыхавшийся.

— Тори! Алехандро! Там... там человек. В вестибюле. Он спрашивает о монастырском архиве. Говорит, что он журналист. Но мне кажется, он врёт.

Тори и Алехандро переглянулись.

— Начинается, — сказала она.

— Да. — Он встал. — Я поговорю с ним. А вы пока спрячьте документы.

— Я сама поговорю.

— Тори...

— Я руководитель экспедиции. Это моя работа.

Она вышла из кабинета и направилась в вестибюль. Там, у стойки регистрации, стоял мужчина. Высокий, в тёмном костюме, с гладко зачёсанными волосами и холодными, ничего не выражающими глазами. Он не был похож на журналиста. Скорее на человека, который привык получать то, что хочет, любыми средствами.

— Сеньорита Князева-Ларина? — Он улыбнулся, но улыбка была фальшивой, словно приклеенной. — Меня зовут Рауль Мендес. Я представляю информационное агентство «Нотисиас дель Мундо». Мы хотели бы взять у вас интервью о находках в монастыре Сан-Мигель.

— У вас есть аккредитация? — спросила Тори.

— Разумеется. — Он протянул карточку. На ней действительно было написано «Нотисиас дель Мундо» и имя. Но что-то было не так. Тори не могла понять, что именно, но интуиция — та самая, которую она унаследовала от прабабушки Марьяны, — кричала об опасности.

— Я не даю интервью без предварительного согласования с пресс-службой института, — сказала она. — Обратитесь к ним.

— Но я здесь. И вы здесь. Неужели несколько вопросов займут много времени?

— Я занята.

Она повернулась, чтобы уйти, но Мендес шагнул вперёд и схватил её за локоть.

— Сеньорита, я настаиваю.

— Уберите руку. — Голос Тори стал ледяным.

В этот момент появился Алехандро. Он возник словно из ниоткуда — встал между Тори и Мендесом, и его обычно добродушное лицо стало жёстким.

— Сеньор, — произнёс он тихо, но в голосе звучала сталь, — если вы сейчас же не покинете здание, я вызову охрану. И полицию. И, возможно, Министерство культуры — у меня там есть знакомые.