Комендантский час

– Мы знаем почему, – заявила Кэсс.

– Нет, – ответила мисс Тейлор. – Я так не думаю. Давайте проведем реальный опыт. Билли, я хочу, чтобы ты провел с Кэсс сеанс армрестлинга.

– Что? – Билли заерзал на месте.

– Ну, давай! – Мисс Тейлор как будто не замечала, как неловко чувствует себя Билли. – Поборись с Кэсс.

– Зачем? – удивилась Кэсс. – Это ничего не докажет.

– Тогда что мешает просто попробовать?

Мешало многое, но в тот момент Кэсс не могла вспомнить ни одной причины. Да еще Билли сидел и молчал как идиот.

– Давайте! – крикнула Эми Хилл. – Сделайте это!

– Ладно. – Кэсс стукнула локтем по столешнице. На ней была бледно-голубая блузка, которая отлично смотрелась в зеркале дома. Теперь она с болью осознавала, что подмышки вспотели, и мокрое пятно увидят все, и это раздражало ее еще больше.

Билли медленно поставил локоть на стол и растопырил пальцы, обратив ладонь наружу. Его мизинец дернулся, когда Кэсс приблизила свою руку к его и аккуратно сжала его ладонь. У нее созрел план. Она собиралась начать медленно, застигнуть его врасплох и шмякнуть его руку об стол. И все! Дело сделано, всем спасибо.

Когда ее ладонь коснулась его, она привела свой план в действие, напрягла бицепсы и надавила изо всех сил. Его рука не сдвинулась ни на дюйм, он без видимого усилия сжал ее ладонь и стал гнуть ее руку к столу. Она сопротивлялась, но тщетно. Словно уперлась в кирпичную стену.

Как только тыльная сторона ее ладони коснулась стола, он ее отпустил.

– Он жульничал! – заявила Кэсс, оглядываясь по сторонам в попытке поймать взгляды других девушек. – Вы все это видели!

– Нет, я не жульничал! – воскликнул Билли, и никто не стал с ним спорить.

– Свою точку зрения я изложила, – сказала мисс Тейлор и вернулась на свое место перед классом. – Мужчины физически сильнее женщин, и это основное, что превращает их в угрозу. Это не их вина, но это ничего не меняет.

Прозвенел звонок, помешав Кэсс продолжить спор. Однако, похоже, мисс Тейлор было что ей сказать.

– Кэсс, – тихо позвала она, когда та уже добралась до двери и находилась в шаге от свободы. На мгновение Кэсс захотелось притвориться, что не расслышала. Но обернулась. Она не уйдет, но это не значит, что она станет вести себя вежливо.

– Что?

Мисс Тейлор сидела на уголке своего стола.

– Это был трудный урок для тебя.

– По-моему, это больше говорит о вашей манере преподавать, нежели обо мне, мисс. – Кэсс затаила дыхание в надежде на бурную реакцию мисс Тейлор. На то, что она повысит тон или побагровеет от гнева. Ее ждало разочарование.

– Мне жаль, что ты так думаешь, – невозмутимо произнесла мисс Тейлор. Ее темно-синие брюки-чиносы невыносимо хорошо сочетались с туфлями, и под мышками у нее не было влажных пятен.

– Комендантский час – это глупо, – заявила Кэсс. – И несправедливо. И нам следует постараться от него избавиться.

– Я понимаю, почему ты так себя чувствуешь.

– Понимаете?

– Конечно. Но я надеюсь, что наглядная демонстрация с участием Билли показала тебе, почему комендантский час так важен. То, что мужчины физически сильнее нас, несправедливо, но уж такие карты раздала нам жизнь, а комендантский час – это способ уравновесить чашу весов.

«Ненавижу этот урок», – подумала Кэсс, развернулась и вышла, не удосужившись ответить. Коридоры опустели, но снаружи толпились родители, которые пришли за младшими детьми из соседней начальной школы. Мимо пронесся мужчина за рулем красного «Форд Фокуса» – мертвой хваткой вцепившись в руль, он безжалостно превышал скорость. Мама называла это время дня «безумным часом»: мужчины спешили по домам. Хуже всего было между шестью и семью, но даже сейчас, около пяти, это уже бросалось в глаза.

Скорее уж, безумная долбаная страна. Ни в одной стране мира половина населения в возрасте от десяти лет не подвергалась электронной маркировке лишь за то, что они родились с Y-хромосомой. Когда вступил в силу закон о комендантском часе, многие эмигрировали, переехали туда, где мужчин ничто не ограничивало. Кэсс однажды спросила отца, почему они не переехали жить за рубеж. Он ответил, что ее мать не хочет.

Билли ждал ее на автобусной остановке.

– Зачем ты это затеяла? Почему ты всегда стремишься поспорить с мисс Тейлор? Что тобой движет? – спросил он.

– Кто-то же должен это делать, – ответила она. – Неужели ты хочешь прожить всю оставшуюся жизнь в условиях комендантского часа, Билли?

Он промолчал.

Глава третья. Сара

Сара любила комендантский час и надеялась, что он будет длиться вечно. Периодами эта система казалась ей сложной, но теперь, когда Грэг исчез из ее жизни, все стало просто замечательно. Она вырвалась на свободу, хотя долгое время и не подозревала, что находится в ловушке. Поначалу она этого не ощущала. Все было – и период ухаживания, и свадьба, и белое платье, и полтора года спустя младенец, крошечный розовый комочек. Сара всего это хотела – и все получила.

А потом наступил комендантский час. Грэг уволился с работы и стал заниматься домашним хозяйством, а она бросила подработку и стала пахать как никогда прежде. Во многом это было разумно: он не мог работать ночью, а Сара могла, и при этом дома всегда находился тот, кто мог позаботиться о Кэсс, а для них это было важно. Сара всегда думала, что сидеть дома и растить ребенка будет она, ведь так устроена жизнь. И пусть этот уклад назывался патриархатом и считался неправильным, втайне, глубоко внутри, она надеялась именно на такой расклад. Но эти обязанности перешли к Грэгу, а она уже и не помнила, когда начала его за это ненавидеть.

Она закопала это чувство поглубже, сгорая от стыда, и прощала Грэгу то, что прощать не следовало. Он, в свою очередь, беззастенчиво врал обо всем, но Сара признавала, что она предпочитала ему верить и не видеть того, что происходит.

Не все в ее жизни было катастрофой. После того как Грэг попал в тюрьму, она ушла с работы и переучилась и стала заниматься электронными браслетами. Все шло как по маслу. Испытательный срок она выдержала отлично и теперь работала разумное количество часов, ей хорошо платили, ей нравились ее коллеги-женщины. Она чувствовала, что делает что-то нужное и важное.

Кэсс была с этим не согласна. Но Кэсс, похоже, не соглашалась ни с чем, что бы ни говорила и ни делала Сара.

На следующий день после встречи с Грэгом Сара рано явилась на работу. Управляющая центром электронного мониторинга, Хадия, была уже на месте. Сара спросила управляющую, как ее новая машина, Хадия спросила у нее, как Кэсс, и та ответила что-то вроде: «Такие уж они, подростки, знаете ли» – и закатила глаза. Хадия ухмыльнулась и сказала, что понимает, что имеет в виду Сара, и что, к счастью, ее дочери уже миновали эту стадию. Сара задумалась, что ответила бы Хадия, если бы она раскрыла ей правду: что ее крошечный розовый комочек превратился в противного подростка.

Чтобы убедиться, что все готово к работе, Сара прошла в свой кабинет. Распахнула окно, и комнату наполнило птичье пение. Дрозды облюбовали соседнее дерево. Она включила планшет и вошла в систему, просмотрела имена, адреса, даты рождения и составила в уме образ каждого мужчины. В открытую дверь постучали. Сара подняла глаза и увидела Хадию, за которой следовала Мэйбл, новая сотрудница, приступившая к своим обязанностям через пару недель после Сары. Они сдружились на почве своей неопытности.

– Мне нужно проверить ваши электронные браслеты и ключи, – заявила Хадия. Сара указала на верхний ящик стола. Хадия присела рядом с ним и стала пересчитывать неиспользованные электронные браслеты и тестировать ключи. Много времени это не заняло. – Все, отсортировала, – произнесла она, постучала по экрану планшета и вышла из комнаты.

Мэйбл села на большой мягкий стул посреди комнаты, разместила ногу на подставке и откинулась назад. На ней были золотые серьги-кольца и мешковатая черная толстовка.

– Как Кэсс?

– Все тяжело, – призналась Сара. – Она постоянно спрашивает, когда выпустят Грэга.

– Она знает, что он уедет?

– Еще нет. И я бы не хотела, чтобы она узнала. Она папина дочка. Всегда ею была.

– Даже сейчас? После того, как он нарушил комендантский час?

– Особенно сейчас, – подчеркнула Сара. – Для Кэсс комендантский час – это зло, которое отняло у нее отца и оставило ее одну с матерью-ведьмой.

Мэйбл рассмеялась.

– Спроси у Хадии, можно ли привести ее сюда на день. Пусть посмотрит, что это такое. Глядишь, и передумает. – Она опустила ногу на пол, села и посмотрела на висевшие на стене часы. – Пора работать. – Ее кабинет располагался по соседству, и, когда она ушла, Сара услышала через стену ее пение.

Как и Мэйбл, Сара одевалась предельно просто. Все так делали. Заходившие в кабинет мужчины натыкались на ничем не примечательную картинку: рабочий костюм состоял из темных брюк и свободной рубашки. Она никогда не говорила больше, чем требовалось, даже с одинокими мужчинами, которых распирало поболтать. Сара предпочитала тех, кто злился. Их негодование кипело почти на поверхности и проявлялось через плотно сжатые зубы и раскрасневшиеся щеки. Помечать их было легко. Она ни разу не усомнилась в том, что поступает правильно.

С теми, кто приходил с детьми, было сложнее. Они часто говорили ей, что комендантский час – это хорошо, потому что они проводят время с семьей, а их чумазые отпрыски тем временем сидели, приклеившись к экрану планшета. Сара всегда улыбалась детям, когда проверила электронные браслеты их отцов. Когда мальчики приходили к ней в свой десятый день рождения, чтобы получить первый в жизни электронный браслет, она угощала их большими фруктовыми леденцами на палочке в разноцветных обертках. Это были всего-навсего дети, слишком юные, чтобы понимать, что на самом деле означают эти ярлыки, и ее сердце немного болело за них. После наступления комендантского часа этим мальчишкам придется забыть и об уроках плавания, и о лагерях для бойскаутов. Для них наступит жизнь, полная ограничений.

Но оно того стоило. Милые и добрые десятилетние мальчики превращались в мужчин, а мужчинам доверять было нельзя.

Она помнила, как сидела на коричневом вельветовом диване в их убогой гостиной, примостившись на краю сиденья и закрыв лицо руками, когда депутаты Вестминстера голосовали за введение закона о комендантском часе. Разговоры о нем ходили уже несколько месяцев, но она не верила, что это произойдет. Не верила, что страна, так долго и много говорившая о мужском насилии, но ничего не предпринимавшая по этому поводу, пойдет на столь радикальный шаг. Но это случилось.

Сара взглянула на часы и приняла первого посетителя. Около тридцати лет, с копной темных волос, уложенных так, чтобы пряди спадали на лоб. Двухдневная щетина. Сара сразу распознала этот типаж и внутренне закатила глаза.

– Здравствуйте, – улыбнулся он.

– Садитесь. – Сара повернулась проверить экран. – Подтвердите ваше имя, пожалуйста.

– Том Робертс.

Он устроился в кресле и закатал джинсы, обнажив спортивный белый носок и загорелую волосатую икру. Его электронный браслет сидел ровно по линии носка. Сара осмотрела ремешок и застежку.

– Все хорошо? – спросил он. По его тону Сара поняла, что он и так уверен, что все хорошо, а спрашивает скорее, чтобы поддержать разговор, чем чтобы получить ответ.

– Замечательно.

– Отлично, – ответил он и наклонился ближе. Она уловила легкий приятный аромат парфюма. Прежде чем опустить штанину джинсов, он и сам осмотрел свой электронный браслет. – Когда мне потребуется новый?

– Дайте я проверю. – Сара откатилась на офисном стуле и взглянула на экран. – Не раньше следующего года.

– Значит, увидимся через три месяца.

– Думаю, да.

Она обновила его запись, вытерла сиденье, взяла свою бутылку с водой и обнаружила, что она пуста. Потребуется всего минута, чтобы наполнить ее из питьевого фонтанчика рядом с кабинетом. В коридоре она увидела, как Мэйбл разговаривает с Томом Робертсом. Та поймала взгляд Сары. Она выглядела расстроенной. Том направился к выходу, а заинтересованная Сара последовала за Мэйбл в ее кабинет.

– Боже, вот мудак, – выпалила Мэйбл прежде, чем Сара успела задать вопрос.

– Откуда ты его знаешь?

– Он парень моей лучшей подруги. – Мэйбл рухнула на стул, оторвала ноги от пола и стала вращаться. – Он для нее пуп земли. Проблема в том, что она жаждет родить ребенка и не видит ничего, кроме его смазливой рожи.

– Ты с ней об этом говорила?

– Нет, – призналась Мэйбл. – Да и что бы я сказала? Что она до того одержима желанием родить, что утратила здравый смысл? Ее это ранит. Она его выбрала, и мне остается уважать ее выбор. Просто он такой…

– Придурок? – подсказала Сара.

– Точно. А ведь я даже не могу определить, почему он мне не нравится. Элен от него без ума, значит, в нем есть что-то хорошее. – Она вздохнула. – Наверное, дело во мне.

– Нет, – возразила Сара. – Я только что проверила его электронный браслет. Парень мне не понравился.

– Тебе ни один мужчина не нравится.

Сара рассмеялась и вернулась в свой кабинет, попивая воду на ходу. Несколько мужчин опоздали, но она пошла навстречу и приняла их. К тому времени, когда она поставила ключи от бирок на зарядку, пополнила ящик новыми электронными браслетами и пробежала глазами список назначений на следующий день, было без десяти семь.

По дороге домой она остановилась у супермаркета и задержалась там немного дольше, чем было необходимо, хотя всего-то собиралась купить упаковку салата и вареную курицу. Она любила эти короткие периоды тихой свободы в промежутках между работой и домом. Они стали привычкой задолго до того, как Грэг попал в тюрьму, и эта привычка сохранилась до сих пор по одной-единственной причине.

Кэсс.

Сара оплатила покупки, даже не взглянув на сумму. Она бросила сумку на пассажирское сиденье и собиралась вернуться за бутылкой вина, но передумала. Лучше поехать домой и увидеть дочь, даже если эта мысль ее и не радовала.

Когда перед ней возник Женский дом, на душе полегчало. Они с Кэсс переехали сюда два месяца назад. Старое здание в викторианском стиле, когда-то служившее начальной школой, превратили в ряд квартир с общей кухней, столовой и прачечной. Это было исключительно женское место, место для женщин, которым хотелось жить без мужчин.

– А как же папа? – спросила Кэсс, когда Сара показала ей тихую двухкомнатную квартирку, которую ей предложили. – Где он будет жить, когда выйдет из тюрьмы?

Стены были белыми, ковры нежно-розовыми, а ванна – глубокой и новой. Сара мгновенно влюбилась в эту квартиру. Вишенкой на торте стали общие пространства, где женщины в Женском доме вместе готовили и ели. Она быстро приняла решение, сказав себе, что жилищные проблемы Грэга – его забота, а не ее.

– У тебя будет собственный душ. – Она указала на ванную комнату во второй спальне. – Смотри.

Сара внесла залог, и через три дня они въехали. Женский дом оправдал все ее надежды, а вот отношения с Кэсс оставляли желать лучшего. Сара открыла дверь в квартиру и едва не споткнулась о валяющиеся на коврике ботинки дочери. Она ногой отодвинула их с дороги и вошла в кухню, где увидела на столешнице начатый батон хлеба, открытую пачку сливочного масла и следы варенья. Подойдя к спальне Кэсс, она увидела, что дочь сидит на кровати с планшетом в руке и жует бутерброд.

– Курица и салат к чаю, – крикнула Сара и прошла в свою комнату. Она услышала, как Кэсс встала с кровати и последовала за ней по коридору.

– Я думала, у нас будет какая-нибудь китайская еда, – сказала Кэсс, остановившись на пороге. На ней были обтягивающие джинсы с дырками на коленях и новый красный джемпер Сары. Кэсс дернула за его подол, словно желая привлечь внимание Сары.

Та не возражала против того, чтобы дочь носила ее джемпер. Сару это устраивало. Но ей бы хотелось, чтобы вначале Кэсс спросила разрешения.

– У меня не было желания.

– А как насчет моих желаний?

Сара сняла туфли и пошевелила пальцами.

– Приготовь что-нибудь сама, – произнесла она и тут же пожалела об этом. Сара приготовилась к взрыву. Она чувствовала, как в комнате растет напряжение, как сгущается воздух, вскипает кровь, слышала прерывистое дыхание Кэсс. Сара могла бы отступить, чтобы им обеим стало легче, но решила этого не делать. Она уже закрыла глаза на то, что Кэсс устроила на кухне беспорядок и без спроса взяла ее джемпер.

– У меня уроки, – сдавленным голосом возразила Кэсс. – Готовить ужин мне некогда.

– У меня полный рабочий день, – напомнила Сара. – А ты все равно ждешь, что я буду готовить ужин.

– Папа всегда готовил ужин.

– Папы здесь нет.

– Благодаря тебе, – огрызнулась Кэсс.

Сара заметила, как нарастает гнев дочери, и вздохнула.

– Нам обязательно опять ссориться, Кэсс?

Кэсс было открыла рот, но потом повернулась и ушла в свою спальню, хлопнув дверью. Наступила тишина. Наверняка она строчит Билли на планшете и жалуется, какая мать ужасная.

Сара с болью осознавала, что Кэсс нет до нее дела. Но она, как-никак, была дочерью своего отца. Он проглядывал в разрезе ее глаз, в том, как падали на лоб ее волосы, и в том, как дергалось ее лицо, когда она злилась, что случалось почти постоянно.

Сара вернулась на кухню, еще раз взглянула на грязную столешницу, взяла ключи и пошла в общую столовую. Сегодня вечером была не ее очередь там ужинать, но остальные женщины вряд ли стали бы возражать. Приятная беседа, приветливое лицо – вот в чем она нуждалась больше всего, понимая, что в своей квартире этого не найдет. Может быть, кто-то другой и знал бы, что делать с Кэсс. У Сары не осталось ни одной чертовой идеи. Она хотела быть рядом с дочерью, хотела, чтобы Кэсс доверяла ей и рассказывала ей свои секреты, чтобы они вместе смеялись. Она надеялась, что жизнь здесь, в этом пристанище для женщин, подскажет ей, как этого достичь. Но пока этот план не работал.

Более того – все становилось только хуже.

Глава четвертая. Элен

В своем классе на другом конце города Элен Тейлор убрала планшет в сумку и в последний раз окинула взглядом комнату. Она обнаружила на полу сломанный стилус и книгу, которую поставили обратно на полку вверх тормашками, и быстро навела порядок. Она любила оставлять класс в опрятном состоянии.

Когда она надевала куртку, ее планшет зажужжал. Пришло сообщение от Мэйбл. Они ужинали вместе каждую неделю, и эта традиция длилась уже много лет. Иногда после ужина они шли в бар или клуб и танцевали там до упаду в толпе других женщин, но в последнее время делали это все реже.

Сегодня вечером все в силе?

    Разумеется!

До центра города от школы было всего несколько минут ходьбы. Элен срезала путь через парк, наслаждаясь ранней осенью, лучами солнца и тем, как эти лучи оживляют все вокруг. Цветы на клумбах увядали и жались к земле, кое-где с деревьев опали листья, но зелени еще было много, и она радовала глаз. Мимо пробежала женщина средних лет, в розовых леггинсах и в наушниках, и улыбнулась. Элен улыбнулась в ответ.

Она увидела, как группа женщин готовится к занятию йогой, а несколько девочек-подростков расстилают плед для пикника. С наступлением комендантского часа мир оживал, и теперь общественные пространства целиком принадлежали женщинам. Они были свободны и могли говорить, одеваться и делать, что им хотелось. Они могли гулять до полуночи и пьяными возвращаться домой, и никто их не побеспокоит.

Она прошла через ворота в другую часть парка, когда на планшет пришло сообщение от Тома.

Ты где?

    Иду ужинать с Мэйбл.

Скорее бы выходные! Хочу тебя увидеть. День, когда мы получим сертификат, уже не за горами! Развлекайся с М. Позвонишь мне позже???

Она все еще держала планшет в руке, когда вдруг ее внимание привлек человек на другой стороне улицы. Мэйбл неистово махала рукой, как будто Элен могла не заметить. Как будто ее вообще можно было не заметить с ее ростом в метр восемьдесят и облаком волос.

Элен перешла дорогу, подбежала к Мэйбл и обняла ее. Они взялись за руки, и Элен позволила увлечь себя в сторону магазинов без капли сопротивления. Девушки задержались у витрины обувного, где Элен тут же влюбилась в пару синих замшевых сапог. Заглянули в ювелирную лавку, потом в книжную. Наконец они свернули к их любимому ресторану «У Пуччино», где нашли свободный столик. Официантка принесла им кувшин с водой с плавающими в ней ломтиками лимона и корзину хлебных палочек. Элен взяла одну и сломала пополам. От огромных обогревателей шло тепло, которое так приятно грело ей спину.

– Обожаю комендантский час. – Мэйбл счастливо вздохнула и огляделась по сторонам. – Когда его только ввели, ты думала, что все будет так, как сейчас?

– Мне было пятнадцать, – сказала Элен. – И мне хотелось одного: возвращаться домой из бассейна и не слышать окликов мальчишек с моей улицы. И чтобы они меня не обзывали.

– Кстати о мальчишках: сегодня я видела Тома. Он явился в центр электронного мониторинга для проверки электронного браслета.

– Да, он говорил, что ему пора на проверку. – Подошла официантка, и они заказали дешевое красное вино и пепперони с дополнительной порцией сыра. – И как все прошло? Ты его проверяла?

– Нет, другая сотрудница. А что?

– Просто спросила, – ответила Элен. Ей хотелось узнать: «Как он выглядел, упоминал ли обо мне, о чем вы говорили?» – но она сдержалась. Но с Мэйбл и Томом все было непросто. Подруга не выносила его. Она мило вела себя с ним, но Тома было не провести, и, как только он указал на это Элен, это стало настолько очевидным, что она не понимала, как могла прежде не замечать. Элен не знала, что делать, и решила просто не обращать на это внимания. Что поделаешь, есть люди, которые друг друга не переваривают. – Вижу, что работа тебе нравится. Видимо, проверки и электронные браслеты – это твое.

Планшет опять зажужжал, и она воспользовалась моментом, чтобы проверить сообщения. Том.

Соскучился по тебе.

– Думаю, да, – согласилась Мэйбл. – Я потихоньку начинаю разбираться, да и платят хорошо. А главное – девчонки теперь возвращаются из бассейна спокойно и не слышат крики мальчишек в свой адрес. Знаешь, мне это нравится.

– Мне тоже, – сказала Элен, улыбнулась и быстро набрала Тому ответ.

    Я тоже по тебе соскучилась.

Они доели пиццу, допили вино и заказали вторую бутылку. Обычно Элен столько не пила в будни после уроков, но им было так хорошо вместе, да и день выдался напряженным. Кэсс Джонсон превратилась в настоящую занозу. Последние несколько месяцев той изрядно досталось, ее отец угодил в тюрьму, но Элен надоело делать поблажки. Пора Кэсс взять себя в руки и повзрослеть.

Мэйбл держала пустую бутылку над бокалом и наблюдала, как падают последние капли. От алкоголя ее щеки раскраснелись, а когда она улыбнулась, Элен заметила, что ее зубы стали лиловыми.

– Я рада, что все идет хорошо, – сказала Элен. – Кстати о хорошем: я хотела кое о чем с тобой поговорить.

– О чем?

Вино разлилось в желудке Элен приятной и теплой волной.

– Обо мне и Томе.

– А что у вас с Томом? – спросила Мэйбл.

– Мы… мы собираемся съехаться.

Мэйбл откинулась на спинку стула.

– Уже?

– Ты говоришь так, будто мы вместе шесть недель, а не шесть месяцев, – возразила Элен и почувствовала легкое головокружение. Наверное, слишком много вина. – Мы уже ходим на консультации. К доктору Ферн в терапевтический центр в городе. Она классный специалист.

– Это главное, Элен. Поверить не могу, что ты мне не сказала, что вы собираетесь к терапевту.

– Я не знала, получится ли, – с едва заметным раздражением произнесла Элен. Том то и дело напоминал ей, что она имеет право на личную жизнь. Она не обязана делиться с Мэйбл всем. – Я не видела смысла говорить тебе, пока не убедилась, что мы получим сертификат.