1С: Кризис, или Ангельский налог

Нокс молча кивнул.

— Елена, — сказала Мортиция, — смотрите последние внешние запросы Зеро. Всё, что касается нематериальных активов, выносите отдельно.

Протокольный маг поднял голову.

— Нематериальных активов?

Вопрос прозвучал вежливо и равнодушно. Видимо, он решил, что речь о правах на товарный знак или лицензии на заклинания.

Я посмотрела на зеркало. Там до сих пор висели повреждённые строки.

— Души, — прочитала я. — Воспоминания. Удача. Здоровье. Право на будущее.

Перо в руке мага остановилось.

— Для протокола, — сказал он уже тише, — вы утверждаете, что всё это было выведено через банковский контур?

— Я не утверждаю, — сказала я. — Я читаю журнал.

Нокс поддержал меня:

— Маршрут внешний. Банковский. Дальше — закрытый офшор.

В зале в который раз воцарилась тишина. Мортиция посмотрела на комиссию.

— Можете записать. Вывод активов через банковский контур. В том числе нематериальных.

Зегоний стоял неподвижно. Свет вокруг него будто застыл.

— Это требует отдельного расследования, — сказал он.

— Уже ведётся, — ответила Мортиция. — И советник с полным доступом продолжает работу.

После этого комиссия наконец занялась полезным: писала, ставила печати и оформляла копии под опись. И это был лучший вклад в спасение мира с их стороны.

Фишка поставил передо мной чашку.

— Бодрящий отвар.

Я понюхала.

— Не хочу это пить. Он бодрит уже запахом.

— Зато бесплатно.

Я сделала глоток и продолжила выявлять повреждённые связи. Потом зеркало раздвоилось.

— Елена, — сказала Мортиция.

— Я работаю.

— Вы только что разговаривали со шкафом.

— Он первый начал.

Мортиция забрала у меня перо и подвинула журнал к себе.

— Всё. Десять минут вы не пишете, не сверяете и просто отдыхаете.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Голова сама опустилась на папку. Я ещё слышала голоса, шорох бумаг, сухие распоряжения Мортиции и ровный голос Зегония.

Последним, что я услышала, был голос Фишки:

— А если она исчезнет вместе с папкой?

И ответ Мортиции:

— Если папка исчезнет, я найду её в любом мире.

Глава 3. Земля вызывает бухгалтера

— Доброе утро, Елена. Московское время — шесть тридцать.

Я открыла глаза. Спальня — моя. Квартира — моя. Тринадцатый этаж, Гольяново, Москва.

Я несколько секунд лежала и честно радовалась тому, что меня разбудила Алиса, а не гоблин с криком: «Ведьма равновесия проснулась!»

— Спасибо, Алиса, — пробормотала я.

— Пожалуйста.

Я села на кровати. Ладонь сразу отозвалась тупой болью. Не катастрофа, но неприятно. Кожа покраснела, на коже проступила полоска ожога. След от рамы. В воздухе вокруг меня всё ещё попахивало дымом.

Я посмотрела на себя. Одежда вернулась со мной. Серьги на месте, цепочка на шее, два кольца на пальцах тоже никуда не делись.

А вот папка Мортиции явно осталась там. Жаль. Я бы очень хотела увидеть мадам Вексель в Гольянове в поисках первички. Было обидно и то, что так и не увидела Райана. Ну, хорошо, что хоть услышала, и с ним всё более-менее хорошо.

Зато я видела настоящего ангела! С крыльями, светом и должностью председателя Межмирового Магического Банка.

— Алиса, какая сегодня дата?

— Сегодня четверг, второе апреля.

Я встала и открыла окно. За окном было серое московское утро. Но всё равно пахло весной. Потом дошла до кухни и включила чайник. Пока он грелся, достала аптечку, намазала ожог бепантеном и замотала ладонь бинтом.

— Производственная травма, — пробормотала я.

Алиса отвечать не стала. Умная техника иногда проявляла больше такта, чем живые люди.

Если травма производственная, то кто-то должен был оплатить лечение. Вчера меня, между прочим, назначили советником с полным доступом. В приличных местах такие слова означали не только ответственность, но и зарплату.

Заплатят ли мне гонорар за межмировые консультации? Возможно.

Можно ли этим гонораром оплатить продукты в «Пятёрочке» у метро «Щёлковская»? Очень сомневаюсь.

При первом попадании зеркало вообще не опознало ни Землю, ни Москву, ни Гольяново. Значит, официального обменного курса между межмировой валютой и рублями пока не существовало. А есть мне хотелось в любой реальности.

Чайник щёлкнул. Я налила кипяток в чашку с растворимым кофе и задумалась.

Почему меня вообще дёргало только во сне? Думаю, не потому, что именно сон был дверью. Скорее он был тем моментом, когда тело меньше сопротивлялось. Днём я цеплялась за Москву: работа, люди, квартира. А ночью хватка ослабевала.

И если где-то нарушалось равновесие и маршрут оставался открытым, меня выдёргивало и перемещало в место, где требовалась моя помощь.

Прямо не бухгалтер, а Чип и Дейл в одном флаконе.

Размышляя, я собралась на работу. На этом философию пришлось свернуть: Москва ждала не ведьму, а сотрудника финансового отдела. Через сорок минут я уже вышла на «Площади Революции», поднялась наверх и пошла к Ильинке.

В отсутствие Пени офис казался гораздо уютнее.

Кабинет финансового директора пустовал. Его вчерашний хозяин теперь находился под следствием, и это было справедливо.

Марина встретила меня у принтера.

— Генеральный опять тебя ищет, — сказала она. — И юристы прислали тебе на согласование три договора, которые не успел согласовать Пеня. Пишут: «Елена, вы же знаете историю вопроса».

— Перевожу: никто не хочет брать на себя ответственность.

— Примерно.

Я прошла к рабочему месту. В системе на согласовании уже висели красные уведомления. Часть маршрутов после Пени временно перебросили на меня. Не потому что я стала финдиректором. Просто я знала, где лежат старые грабли, и умела не наступать на них.

Первый договор был с тем самым поставщиком, который ещё до всей этой истории любил «консультационные услуги» без консультаций. В комментарии менеджер написал: «Можно провести по старой схеме? Срочно». Я поставила отказ.

Причина: «Приложите основание».

Через минуту менеджер позвонил.

— Елена, ну зачем так жёстко?

— Чтобы потом к вам не пришёл Ковалёв.

На том конце стало тихо.

— Понял. Сейчас приложим.

До обеда я успела отклонить два платежа и вернуть один договор юристам.

Ближе к обеду позвонил Ковалёв.

— Елена Алексеевна, добрый день. Есть разговор. Приглашаю вас на обед.

Я посмотрела на Марину.

— В столовую иди без меня. Меня зовёт проверка.

Ковалёв ждал у входа в ГУМ. Мы поднялись на фуд-корт, взяли кофе и сели за маленький столик у окна.

Ковалёв положил на стол папку.

— У меня люди перегружены, — пожаловался он. — Есть несколько проверок, где нужно применить финансовую логику. Цепочки, посредники, назначения платежей, обеспечение. Возьмётесь?

— Официально?

— Официально. По договору. Оплату гарантирую сразу после регистрации ИП.

— Вы упорно толкаете меня к открытию своего бизнеса?

— Я решил не терять человека, который видит левые схемы, как будто сам их придумывал.

— Звучит лестно.

Я открыла папку.

— Что за компании?

— Две импортные цепочки и одна компания, собственники которой хотят проверить расчёт через посредника. Директор уверяет, что всё законно, но документы отдаёт крайне неохотно. Ничего секретного после подписания договора о неразглашении.

Он достал ещё один лист.

— Подпишите, пожалуйста.

Я прочитала. Обычное обязательство о неразглашении. Подписала.

Ковалёв подвинул мне принесённую папку.

— Здесь копии первичных документов. Просто посмотрите состав и скажите, возьмётесь или нет.

Я открыла папку.

— Опять корявые сканы первички? Ладно, дома загоню в шлюз, посмотрю назначения платежей и сопоставлю даты.

Баланс, оборотка, договор поставки, платёжки, акты, накладные. Обычный набор документов. Посредник. Валютный платёж с приличным на первый взгляд назначением. Копия банковской гарантии.

На ней я остановилась.

— Так, — сказала я. — А это что?

Ковалёв сразу поднял взгляд.

— Что именно?

Я повернула лист к нему. Внизу, рядом с подписью и печатью компании, проступал второй оттиск. Очень знакомый. Бледный, почти прозрачный. Круглый. С тремя разрывами по краю и маленькой меткой основания в центре. Я видела такие в «Фортуне Миров» — на проводках, которые прошли через Балансир.

— Здесь странная отметка, — сказала я.

Он наклонился к документу.

— Где?

— Рядом с печатью компании. Вот этот бледный круг.

Ковалёв прищурился.

— Похоже на дефект копии.

— Может быть, — сказала я. — Но я уже встречала такие печати.

Ковалёв поднял на меня глаза.

— То есть вы видите странности? Можете пояснить, в чём они?

— В кафе — нет. И без полного комплекта документов — тоже нет. Но я готова сказать, что эту цепочку надо разбирать аккуратно и официально. С выходами на банк, посредника и первичку.

— Что вам нужно?

— Копия гарантии в нормальном качестве, реквизиты всей цепочки, договоры с посредниками, платежи, акты, переписки по гарантии и обеспечению. И договор для меня на оказание услуг.

— Формулировка?

— Проверка финансовой цепочки, анализ оснований, обеспечения и рисков вывода активов.

Ковалёв кивнул.

— Сделаю, как только пришлёте реквизиты вашего ИП для оплаты.

Он бросил взгляд на папку.

— Вы сможете посмотреть сегодня?

— Начну вечером.

Когда я вернулась в офис, Марина встретила меня у кофемашины.

— Ну что? Проверка тебя не съела?

— Нет. Предложила подработку.

— Проверка предложила подработку?

— Официальную.

— Лен, тебе не кажется, что твоя жизнь становится страннее и страшнее?

— Кажется. Зато налогооблагаемее.

До конца дня я закрыла срочные согласования, отправила юристам список вопросов по договорам Пени и получила от Ковалёва копии документов в электронном виде.

Копия гарантии смотрела на меня круглой печатью Балансира.

К вечеру я уже понимала две вещи.

Первая: между Межмирьем и Землёй точно существовали связи.

Вторая: когда я снова туда перейду, мне нужно показать эту печать Мортиции и Ноксу.

Вопрос был только один: как пронести документ с собой?

Блокнот, который я когда-то сунула в карман, остался дома. Папка Мортиции — в Межмирье.

Зато одежда переносилась. Украшения — тоже. Серьги, цепочка, кольца. Всё мелкое, что было на мне, проходило вместе со мной. Значит, бумаге нужно было стать одеждой или украшением.

Вечером дома я распечатала страницу гарантии с печатью Балансира. На всякий случай — две копии. Одну оставила на столе, вторую обрезала до нужного фрагмента. Затем скатала лист в тонкую трубочку, обмотала пищевой плёнкой и приложила к запястью. Получился браслет.

— Ну что, — сказала я бумажному обручу в пищевой плёнке, — повышаю тебя до украшения.

Зато если межмировой перенос признавал серьги, пусть теперь попробует выбросить браслет.

Ладонь снова заныла. Я размотала бинт, намазала ожог, замотала заново. Переоделась. Отправила телефон на зарядку. Ещё раз проверила браслет на руке. Я надеялась, что он перенесётся со мной. Закрыла глаза.

На кухне тихо гудел холодильник. За окном усыпляюще шуршала шинами вечерняя Москва.

Земля вызывала бухгалтера. Теперь бухгалтер вызывает Межмирье.

Глава 4. Минус с имперским размахом

Я проснулась от шороха бумаги и открыла глаза.

Финансовый зал «Фортуны Миров».

Тот же длинный стол. Те же шкафы. Те же повреждённые зеркала. Только под щекой была не папка Мортиции, а сложенный тёмный плащ.

Кто-то всё-таки спас первичку от моих объятий.

— Проснулась, — сказал Фишка откуда-то сбоку.

Я выпрямилась. Голова была ясная. Ладонь под бинтом слегка ныла, зато не горела.

Я вдруг вспомнила про дополнительное украшение, посмотрела на запястье и с облегчением выдохнула. Бумажный браслет был на месте. Чуть помятый и обмотанный плёнкой.

— Отлично, — пробормотала я. — Интересно, а если я надену на шею телефон на верёвочке — он сойдёт за кулон?

Фишка подошёл ближе и уставился на мою руку.

— Это новое земное оружие?

— Хуже. Документ.

— Документы я боюсь больше оружия, — признался он. — От оружия хотя бы сразу понятно, чего ждать.

Мортиция сидела у зеркала, перед ней лежали три раскрытые книги, два кристалла и стопка листов. На лице у неё было выражение человека, который не спал уже неделю и ещё столько же не собирался этого делать.

— Если вы принесли из Москвы новую моду, я сейчас не готова её оценить, — сказала она, косясь на мою руку.

Я осторожно размотала плёнку, развернула трубочку и положила лист на стол.

— Это земная банковская гарантия.

Мортиция посмотрела на лист.

— Та самая Земля, которую зеркало казино не смогло опознать?

— Она.

Я указала на бледный круглый оттиск рядом с земной печатью.

— Вот это я увидела вчера в Москве. На копии гарантии.

Мортиция наклонилась. Шутки с её лица исчезли.

— Нокс.

Кристалл связи на столе вспыхнул.

— Я здесь, — отозвался Кассиан. Голос был глухой, но живой. — Если это снова про то, что моя архитектура продолжает сильно сбоить, то я в курсе.

— Не угадали, — сказала я. — Тут вам привет с Земли.

Нокс помолчал.

— Покажите.

Мортиция положила лист под малое зеркало. Стекло мигнуло, выровняло изображение и вывело оттиск крупнее.

Круг. Три разрыва по краю. Маленькая метка основания в центре.

— Это отметка Балансира, — сказал Нокс уже другим голосом.

— Я знаю, — сказала я. — Вопрос: что она делает на земной банковской гарантии?

Нокс вывел рядом несколько строк. Часть полей осталась пустой.

— Оттиск настоящий. Такую отметку ставят, когда документ учли как гарантию по обязательству. Но источник не читается. Мир не указан, контур скрыт.

— То есть земной документ использовали в межмировых расчётах?

— Да. И он не должен был там оказаться.

— Получается, что документ с Земли прошёл через Балансир, — сказала я.

— Или через кого-то, кто имел право поставить отметку Балансира на документе.

Мортиция сложила руки на столе.

— Лист оставьте здесь. Копию — в аварийный журнал. Оригинал земного документа вам нужен?

— Это уже копия, оригинала мне в руки не передавали.

— Хорошо. Значит, эту я забираю.

— Вы сказали, что вам не интересна новая земная мода.

— Документы не должны болтаться на ведьмах в виде украшений, — сказала Мортиция. — Это проявление неуважения к первичке.

Я хотела ответить, но двери зала открылись.

Вошёл Райан. Живой, собранный, в тёмной форме, с мечом у пояса и усталостью в глазах. На рукаве у него была свежая прореха, а на виске — тонкая царапина.

Я на секунду забыла про земную гарантию.

— Рада вас видеть, — сказала я.

— Я вас тоже, — ответил он и посмотрел на мою забинтованную ладонь. — Рана?

— Производственная травма. Думаю, выставить счёт.

— Зеро?

— Если вы его найдёте.

Райан коротко кивнул. Уголок рта едва заметно дрогнул, и сразу стало легче.

Мортиция вернула нас к реальности:

— Что внизу?

— Нижний уровень стабилизирован. Зеро ушёл в закрытый офшор. След рваный, но не потерян. Комиссия и банк подняли крупнейшие связанные операции за последние сутки.

— И? — спросила я.

Райан положил на стол тонкую пластину с данными.

— Самый крупный след по выводу и блокировкам ведёт в Тёмную Империю.

Фишка поперхнулся воздухом.

— В Тёмную?

— Да.

— Там опасно, я туда не хочу.

— Тебе туда и не надо.

Мортиция открыла пластину. На зеркале вспыхнули строки. Я увидела много нулей.

— Это что? — спросила я.

— Верхний слой долговых обязательств Империи, — сказал Райан. — Кредиты, гарантии, инфраструктурные обязательства, резервы маны, поставки по провинциям. После аварии Балансира банк начал ручную сверку крупных связок. У Империи всплыл самый большой пакет спорных обязательств.

— То есть мы должны проверить опасного должника.

— Мы едем туда, где Зеро оставил самый заметный след.

Я посмотрела на зеркало.

— Зеро же ушёл в офшор.

— Да. Но маршрут перемещения средств в офшор проходит через Тёмных. Имперский пакет — самый крупный и самый срочный. А учитывая, что банк рассматривает Империю как крупнейшего проблемного должника и сбои Балансира, необходимо всё смотреть на месте.

Мортиция уточнила:

— Балансир работает. Не весь и не так, как должен, но работает. Мелкие операции идут. Крупные обязательства, подозрительные гарантии и старые подтверждения поставлены на ручную проверку.

— Значит, Тёмная Империя не стала банкротом вчера ночью, — сказала я.

— Нет, — ответила Мортиция. — Но после тотальной сверки вчера ночью стало невозможно игнорировать их банкротство. Оно стало угрожать устойчивости Межмирового Магического Банка.

Вот это я понимала.

В Москве такое тоже случалось. Пока отчёты красивые, все улыбаются. Потом один файл не открывается, одна подпись не подтверждается, один платёж возвращается — и внезапно выясняется, что красивый отчёт держался на вере в человека, который уже уволился.

— Почему я? — спросила я, хотя ответ был неприятно очевиден.

Райан посмотрел прямо.

— Потому что вы видите основания и несоответствия. Если там обычная задолженность, вы это увидите. Если дыру прикрыли чужими гарантиями, вы тоже это увидите.

— А вы?

— А я найду тех, кто помог Зеро проводить и выводить средства под видом законных операций.

— То есть я — финансовый фонарик, а вы — вооружённое приложение?

— В общих чертах.

Фишка поднял руку.

— А я?

Мортиция даже не повернулась к нему.

— Вы останетесь здесь и будете помогать мне.

— Я надеялся стать героем.

— Не сегодня.

Фишка опустил плечи и отошёл в сторону.

Через десять минут мне выдали тонкую папку с временным доступом и короткий перечень того, что нельзя делать в Тёмной Империи.

Список был длинный и достаточно нудный.

Нельзя спорить с имперской стражей. Нельзя трогать никакие печати. Нельзя принимать подарки от департамента взыскания. Нельзя подписывать бумаги кровью. Нельзя соглашаться на экскурсию в подвалы министерства финансов.

— Последний пункт особенно бодрит, — хмыкнула я.

Райан убрал список.

— Просто не подписывайте вообще ничего.

Он взял меня под локоть и повёл к банковскому шлюзу, через который открыли переход в Тёмную Империю.

Шлюз выглядел как высокий прямоугольник из чёрного стекла. По краям шли золотые строки: номер допуска, основание, маршрут, сопровождающий, цель проверки.

Я машинально посмотрела в правый нижний угол. Там был указан ответственный, основание и закорючка, похожая на подпись.

— Готовы? — задал Райан риторический вопрос.

— Нет.

— Идём.

И шагнул первым. Я нырнула следом. Мир мигнул. Мы вышли на широкую площадь. И я поняла, что мои представления о Тёмной Империи были оскорбительно бедными.

Я ожидала мрачные башни, костры, цепи и кого-нибудь в плаще, который смотрит свысока и говорит «смертные» через слово.

Передо мной же раскинулся мегаполис.

Чёрный мрамор. Обсидиановые башни. Магические вывески. Резные фасады. Стеклянные мосты между зданиями. В воздухе висели рекламные знаки: кредиты маны, страхование проклятий, инвестиции в провинциальные рудники, срочные займы под залог будущих побед.

На ближайшей башне горела вывеска:

«ИМПЕРСКИЙ БАНК РАЗВИТИЯ. ВРЕМЕННО ОГРАНИЧЕНЫ ОПЕРАЦИИ ПО СЧЁТАМ».

Под ней стояла длинная и, судя по гулу, очень недовольная очередь.

В ней толкались демоны в костюмах, орки с портфелями, женщины с рогами и броским макияжем, два существа в одинаковых плащах, которые спорили над пачкой уведомлений. Один пожилой тролль держал табличку: «Верните пенсию».

— Это Тёмная Империя? — спросила я.

— Да.

— А где пыточные башни?

— В историческом квартале, — сказал Райан. — Сейчас их сдают под офисы.

Я сразу почувствовала себя практически как в Москве.

На площади над входом в банк мерцало табло:

«Зарплатные контуры: задержка».

«Поставки маны: ручное подтверждение».

«Государственные гарантии: проверка оснований».

«Кредиторы: очередь по талонам».

У входа в департамент взыскания спорили два мужчины с рогами и орк в сером костюме.

— По нашему реестру вы должны нам три миллиона маны! — сказал первый.

— По нашему реестру вы уже получили пять! — ответил второй.

Орк устало поднял папку.

— По банковскому реестру вы оба заблокированы до подтверждения основания. Возьмите талон.

— Я владелец оборонной мануфактуры!

— Тогда возьмите два талона.

Я невольно остановилась.

— У них орки ходят в костюмах.

— У них развитый мир, — сказал Райан.

На ступенях банка демон в дорогом пальто пытался добиться внимания служащего.

— У меня завтра поставка в северную провинцию!

— Без подтверждения резерва маны операция не пройдёт.

— Резерв был подтверждён три месяца назад!

— Старые подтверждения поставлены на проверку.

— Кто поставил?

— Межмировой банк.

— Почему?

Служащий посмотрел на него пустыми глазами.

— Потому что.

Я уважительно посмотрела на служащего. Формулировка была практически идеальной.

Райан провёл меня через боковой вход. Там нас встретил демон с тёмно-синими рогами и золотым значком на лацкане.

— Лорд Кросс. Госпожа Воронцова. Вас ждут в кризисном зале.

— Кто ждёт? — спросил Райан.

— Представители казначейства, департамента взыскания, банка развития, имперской безопасности и канцелярии Владыки.

— Владыка тоже будет?

Демон слегка напрягся.

— Владыка Малакар прибудет после первичного доклада.

Я услышала имя и мысленно поставила галочку. Тёмный Владыка в расписании после первичного доклада. Мир, где зло уважает совещания и регламенты, был мне знаком и симпатичен.

Кризисный зал находился на двадцать четвёртом этаже. Нас поднял лифт без кнопок, но с голосом, который спокойно сообщил:

— Уровень финансового бедствия: красный.

— Милый лифт, — сказала я. — Сразу создаёт настроение.

— Он ещё оптимист, — вздохнул демон с рогами.

Зал был большим, тёмным, дорогим и заполненным людьми. В центре висела объёмная схема обязательств Тёмной Империи.

Я увидела линии кредитов, гарантии, резервы маны, провинциальные выплаты, строительные проекты, оборонные контракты, старые субсидии.

И дыру. Не в конкретном месте. Скорее, в ощущении всей схемы.

На бумаге всё было красиво.

Кредиты выданы. Гарантии приняты. Обязательства подтверждены. Проекты заявлены. Сроки закрыты. Резервы списаны. А вот результатов, несмотря на все затраты, видно не было.

Как если бы деньги ушли в строительство моста, а потом на месте, где он должен был стоять, красиво открыли отчёт о его возведении.

— Госпожа Воронцова, — сказал представитель казначейства, худой демон с серебряными очками. — Нам сообщили, что вы советник с полным доступом.

— Совершенно верно.

— Тогда объясните, почему банк заблокировал наши счета.

Я посмотрела на него.

— Я только вошла.

— Но вы ведь советник.

— Советник — это не гадалка.

Райан чуть повернул голову. Кажется, опять попытался сдержать улыбку.

Представитель банка развития вмешался:

— У нас остановлены выплаты по четырём магистралям маны, двум оборонным линиям и программе восстановления восточных земель. Провинции требуют деньги. Подрядчики требуют деньги. Кредиторы требуют деньги. Казначейство утверждает, что деньги были.

— А где объекты? — спросила я.

В зале стало тише.

— Какие объекты? — осторожно спросил демон в очках.

— Магистрали. Оборонные линии. Восстановленные земли. То, ради чего брали кредиты.

Несколько чиновников переглянулись.

Очень плохой признак.

Я подошла к схеме. Зеркало над схемой мигнуло, признавая мой допуск.

Перед глазами проступили строки.

Кредит.

Гарантия.

Обеспечение.

Подтверждение Балансира.

Списание резерва.

Снова кредит.

Снова гарантия.

Опять подтверждение.

Я ткнула пальцем в одну строку.

— Здесь кредит под магистраль маны. Где акт ввода?

— В архиве, — сказал кто-то.

— Покажите.

На схеме мигнуло пустое поле.

— Архив временно недоступен, — сказал представитель банка развития.

— Удобно.

— Это техническая блокировка.

— А здесь оборонная линия. Где подтверждение её принятия комиссией?

Второе пустое поле.

— Проверяется.

— А здесь восстановление восточных земель. Где отчёт о работах?

Третье пустое поле.