История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян

Только по истечении первой трети нынешнего столетия на эти остатки древнейшей культуры обращено было серьезное внимание. Честь весьма важных открытий на этом поприще принадлежит датскому ученому Томсену в Копенгагене и шведскому ученому Нильсону в Лунде. Они, по отношению к исследованным ими местностям своей родины, пришли к тому заключению, что был когда-то, в более или менее отдаленное время, такой период в развитии предшествовавших поколений, когда люди, еще не знакомые с железом, изготовляли себе и домашнюю утварь, и орудия, и оружие, и украшения из особого сплава меди с оловом (или свинцом), более известного в настоящее время под названием бронзы. Заключили, что, вероятно, в ту пору железо или вовсе не было известно на Скандинавском полуострове и в Дании, или, по крайней мере, его еще не умели обрабатывать.

Эти весьма важные факты повели к дальнейшим заключениям. Во многих могилах, относящихся несомненно к весьма отдаленному прошлому, найдены были только орудия из камня и кости и не найдено никаких металлических вещей; из камня и кости оказывались сделанными те же предметы, которые впоследствии делались из бронзы. Принимая в соображение тот неимоверный труд, с каким сопряжено было изделие из камня вещей, которые потом было гораздо легче отливать из бронзы, ученые пришли к тому заключению, что было время, когда вообще не было известно употребление металлов. Этому отдаленнейшему периоду истории человеческого развития придали название каменного века, последующему за ним периоду – название бронзового века. Наконец, более близкому к началу истории, тому периоду, когда люди ознакомились с ковкою железа и мало-помалу стали заменять каменные и бронзовые предметы другими, выкованными из железа, дали название железного века. Дальнейшие исследования и одновременные находки в различных странах Европы – во Франции, Англии, Германии и Швейцарии – привели к тому убеждению, что такое подразделение древнейшей культуры человечества на три века, каменный, бронзовый и железный (в смысле трех неопределенных, неравномерных, более или менее продолжительных периодов) может быть признано правильным, так как находит себе подтверждение в весьма значительной массе памятников вещественных, несомненно, относящихся к весьма отдаленной эпохе.

После того как это разделение древнейшей истории культуры на три века было принято в науке, ряд новых расследований и сравнений привел к еще более правильной и более точной постановке вопроса о том состоянии, в котором история застает первобытных обитателей Европы. Ученым удалось восстановить некоторые стороны (хотя и в общих, бледных чертах) их быта, соответственно вышеупомянутым трем векам. Такие богатые результаты были, однако же, достигнуты не одною историческою наукою; они явились следствием совокупных и дружных усилий, как со стороны ученых, посвятивших себя изучению наук исторических, так и со стороны естествоиспытателей. Археологи и историки, геологи и палеонтологи, физики и химики – все одинаково трудились над решением различных вопросов, важных для первобытной истории человека в Европе, и только при взаимной научной помощи успели достигнуть того, что в настоящее время оказывается возможно говорить о быте людей каменного и бронзового века, хотя и отрывочно, и не вполне связно, но все же опираясь на некоторые положительные научные данные.

Еще весьма недавно распространено было между естествоиспытателями мнение, что человек явился на земле очень поздно, после того как успели уже исчезнуть многие наиболее крупные породы первобытных животных и прекратились древнейшие перевороты на земной поверхности. Даже такие авторитеты, как Кювье, утверждали, что вместе с остатками допотопных носорогов и мамонтов никогда не были и не будут найдены человеческие кости. Но в конце 30-х годов нынешнего (XIX) столетия наука стала неожиданно быстро пополняться целым рядом новых фактов, которые оказались в такой степени важными, что пришлось отказаться от прежних воззрений на относительную недавность появления человеческого рода на Земле.

Первые открытия, поколебавшие установившееся в науке мнение об относительной недавности существования человека на земле, сделаны были во Франции и Бельгии.

В 1828 году гг. Турналь и Кристоль открыли в Южной Франции, в пещерах Лангедока, в глинистом слое, остатки костей и зубов человека, вместе с костями пещерной гиены и давно вымершей в Европе породы носорога; в том же слое попадались и черепки горшков грубейшей работы5.

Когда появились первые заявления об этих находках, отовсюду посыпались возражения и опровержения. Самым веским доводом со стороны тех ученых, которые отрицали всякое значение открытий Турналя и Кристоля, было именно то, что кости человека, найденные вместе с костями вымерших пород животных, могли принадлежать не одной с ними эпохи, так как пласт почвы, в котором гг. Турналем и Кристолем сделаны были любопытныя находки, не был исследован и определен ими с достаточною геологическою точностью.

Около того же времени известный бельгийский анатом и палеонтолог д-р Шмерлинг, много лет сряду занимавшийся исследованием пещер в долинах бассейна Мааса, решился обнародовать результаты своих раскопок (1833–1834 гг.). В пещерах Анжис и Анжиуль (в 8 милях на юго-запад от Люттиха) он нашел остатки скелетов и черепа людей в одном слое с зубами мамонта, ископаемого носорога, пещерного медведя и северного оленя. При костях нашел он грубо обработанные орудия из кости и груботесаные каменные. Д-р Шмерлинг, сообщая о своих открытиях, заявлял положительно, что, по его мнению, первобытные обитатели Бельгии жили в бассейне Мааса одновременно с допотопными животными. Но такова была сила авторитета Кювье, что никто не обратил должного внимания на заявления д-ра Шмерлинга, и сам Лайель сознается, что, ознакомившись в 1833 г. с богатой коллекцией Шмерлинга, он не мог победить своих сомнений и не придал никакого значения исследованиям почтенного бельгийского ученого6.

Однако же целый ряд удачных раскопок в Англии (близ Торки, на острове Вайте), в период между 1834–1842 гг., заставил отнестись серьезнее к тем ископаемым остаткам седой древности, которые около того же времени в большом изобилии стали обнаруживаться в одной из областей Франции.

В Пикардии, в бассейне р. Соммы, в особенности близ Абевилля и Амьена, стали попадаться грубо обтесанные куски кремня, вместе с костями мамонта, ископаемого носорога и других больших, давно исчезнувших пород животных. Эти кремни и кости были находимы в слое, относящемся к дилювиальным формациям, т.е. таким, которые ныне более не осаждаются и приписываются геологами весьма сильному движению больших масс воды или льда. Ученый Буше де Перт еще в 1838 г. решился утверждать, что обтесанные кремни, найденные близ Абевилля, представляют собою произведения рук человеческих и служили орудиями допотопным людям. Затем, посвятив исследованию той же местности целый ряд годов (1841–1847), Буше де Перт успел составить богатую коллекцию груботесаных кремневых орудий и еще более убедиться в правоте своего взгляда, который гораздо позже блистательно подтвердился новыми открытиями в той же местности и во многих других7.

В 1852 г. недалеко от Ориньяка8, при источниках Гаронны, найдена была в скале пещера, в которой оказалось множество костей человеческих9 и животных. Французский геолог Ларте, исследуя почву пещеры, нашел в рыхлой земле кости человеческие, перемешанные с костями мамонта, ископаемого носорога, медведя-пещерника (также исчезнувшего вида), кости и зубы зубра, оленя и множество лошадиных. Особенно важно то, что Ларте, прямо перед входом в пещеру, нашел большой слой пепла и угля, а под этим слоем – род очень грубо устроенного очага. На очаге и вокруг него валялись сотни зубов и обломки костей животных, отрыгающих жвачку. Одни из них носили на себе явные следы действия огня, другие – нет. Многие из костей оказались расколотыми при помощи грубых инструментов, и мозговые полости их были вскрыты. Сверх того найдены были там же грубые кремневые орудия, а в земле, внутри пещеры, множество изделий из кости и рога, служивших остриями копий и стрел. Таким образом здесь открыты были несомненные следы присутствия человека и одновременной с ним жизни на земле многих давно вымерших пород больших животных.

Тот же ученый описал еще другие пещеры во Франции, которые, по-видимому, также были обитаемы людьми, но в гораздо позднейшее время. Так в одной из них также открыты были изделия рук человеческих и также из камня и кости, но отличающиеся большим искусством выработки; в других пещерах не найдено было костей совершенно вымерших животных, однако же преимущественно таких, которые давно уже не водятся на западе Европы, хотя и живут еще в некоторых краях ее (зубр, каменный баран, различные породы оленя). Здесь же Ларте нашел и мелкие черепки глиняной посуды, которых не встретил в Ориньякской пещере. Следов домашнего скота не найдено ни в одной из этих пещер.

В конце 50-х годов, вслед за открытиями Ларте, когда все европейские ученые с жаром принялись за разыскания о первых временах человечества в Европе, множество пещер подобного рода было открыто и исследовано в Великобритании, Франции и Италии. В то же время не менее любопытные открытия сделаны были в Бельгии и Германии. В пещере, открытой близ Люттиха, нашли человеческие кости, кремневые, груботесаные орудия и кости пещерной кошки, зубра, лося и лошади; в другой же бельгийской пещере, близ Шово (Chauvaux), рядом со вскрытыми полыми костями животных, были отысканы точно таким же образом вскрытые кости человеческие, как бы указывавшие на существование людоедства в каменном веке10.

Еще важнее были данные, доставленные находкой при Шуссенриде в Шварцвальде в 1866 г. На высоте 200 футов над поверхностью моря, в слое, состоявшем из остатков старых ледников, из-под толстых слоев торфа и известкового туфа обнажилась на довольно значительном пространстве поверхность земли ледникового периода, поросшая ягелем11, и на ней – рядом с костями северных хищных животных и костями певучего лебедя, попадающегося ныне только в Лапландии и на Шпицбергене,– найдены были массы костей и рогов северного оленя. Рога носили на себе признаки обделки рукою человека, и, очевидно, при помощи кремневых орудий, которые найдены были тут же, вместе с осколками кремня. Внимательное изучение шуссенридской находки привело к тому заключению, что в течение ледникового периода северный олень еще не был домашним, ручным животным, как это можно видеть из того, что не открыто при этом никаких следов собаки, без которой немыслимо содержание стад12.

В то время как геологи занимались на юге и западе Европы исследованием древнейшим пещер, на севере Европы производился ряд других исследований, не менее важных для ознакомления с жизнью человечества в давно прошедшие времена. На прибрежьях Каттегата замечены были кучи раковин, вышиной от 3 до 10 футов и длиною (некоторые) от 100 до 1000 футов; на них долгое время не обращали внимания, принимая их за случайно нанесенные морем. Но различные, весьма тонкие и остроумные наблюдения побудили зоолога Стеенструпа, вместе с физиком Форхгаммером и археологом Ворсо, подвергнуть эти кучи раковин тщательному исследованию. Исследования привели их к убеждению, что эти кучи представляют собою остатки морских животных, которые некогда были употреблены в пищу людьми. Исследователи нашли среди раковин большое число рыбьих костей, а также и несколько тысяч костей и обломков костей, принадлежавших животным, водящимся на суше. В числе костей четвероногих и птиц найдены в этих кучах кости таких пород животных, которые давно уже перестали водиться в Дании и Южной Швеции (напр., глухаря, бобра, северного оленя). Из нынешних домашних животных отысканы были в кучах только кости собаки; очевидно, что и ее мясо человек в то время точно также употреблял в пищу, как и мясо хищных животных: вместе с костями собаки в кучах попадались кости волка, лисицы, куницы, выдры и дикой кошки. Никаких следов металла или признаков знакомства человека с хлебными растениями в этих кучах не отыскано; в них попадались одни только обломки изделий из камня и кости и черепки глиняной посуды чрезвычайно грубой работы; около куч нередко находили уголь и другие признаки огня, а также и грубо сложенные из камня очаги. Ученые придали этим кучам оригинальное, хотя и далеко не точное название кухонных остатков, или кухонного сора, и признали их остатками пиршеств какого-то древнего народа, жившего в ранние времена каменного века на морских прибрежьях и преимущественно питавшегося рыбой и моллюсками. Судя по этому, должно предполагать, что люди каменного века, преимущественно занимавшиеся рыболовством, охотнее всего селились около вод, на морских прибрежьях, а внутри страны по берегам рек и озер, не только доставлявших обильную и легкодобываемую пищу, но вместе с тем и служивших единственными удобными путями для передвижения с места на место13.

Все вышеуказанные открытия и находки, тщательно исследованные и изученные европейскими археологами за последние двадцать лет, привели, наконец, к возможности составить себе о быте древнейшего периода некоторое, хотя и далеко не полное, но все же довольно правильное представление.

Прежде всего обращено было внимание на то, что каменные орудия, находимые в Европе, принадлежат к двум отдельным родам произведений: одни просто и грубо вытесаны из кусков кремня, посредством отбивания осколков от цельного куска; другие же тщательно вышлифованы из других каменных пород, путем долгой и упорной работы, невольно побуждающей нас изумляться терпению этих первобытных дикарей в обработке твердого камня. Есть основание думать, что эти два способа обработки камня составляют отличительные признаки двух эпох каменного века – древнейшей (палеолитической) и позднейшей (неолитической14), отделенных одна от другой весьма большим пространством времени. Заметим здесь, кстати, что к позднейшему периоду каменного века относится и та, совершенно особая форма быта, которая выразилась в так называемых свайных постройках. Но так как эта форма быта явилась переходною ступенью к бронзовому веку, то мы подробнее скажем о ней в следующей главе, а в настоящее время обратимся к изучению памятников быта, относящихся к древнейшему периоду каменного века.

Наиболее удобным для употребления в груботесаном виде оказывался кремень, которого острые осколки, по-видимому, доставили человеку первые режущие орудия. При этом в отбивании осколков от кремня люди каменного века достигали значительного совершенства, то придавая длинным плоским кускам кремня форму обоюдоострых ножей, то округлую форму скобелей для очистки кожи, то форму кинжалов или наконечников стрел и копий довольно красивого очертания. Особенно ловко умели отбивать от пластинок кремня самые мелкие кусочки, придавая этим пластинкам форму пилы.

Преобладающею формою орудий древнейшего периода каменного века является форма клина, из которой постепенно развиваются впоследствии топоры и молоты, рубила и долота. Последние формы принадлежат по преимуществу позднейшему периоду каменного века, судя по тому, что их находят обыкновенно в шлифованном виде. Ворсо, глубокий знаток древностей каменного века, замечает относительно выделки этих каменных орудий, что «большие клинья сперва вырубались из больших кусков камня при помощи каменных же орудий шаровидной или эллиптической формы, а потом уже обтачивались и отшлифовывались на больших, плоских брусьях; другой род орудий – долота или резцы – в особенности те, которые имели лезвие округлое или желобчатое, вытачивались на выпуклых брусках»15