Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры

Тамара открыла дверь подъезда.

— Тогда поднимайтесь. Лифт работает через раз, но сегодня повезло.

Квартира находилась на десятом этаже. За входной дверью начинался бетонный пол; часть перегородки снесли, проводка свисала из подготовленных каналов, в ванной стояли мешки с затвердевшей смесью. Рабочих не было. Тамара провела нас к окну, где на перевернутом ведре лежала толстая папка.

— Стул один, — предупредила она. — Его оставили электрики.

— Сядьте вы, — предложила я. — Мы постоим.

— Я уже насиделась с их менеджерами.

Она разложила документы на подоконнике. Первый договор был заключен с ООО «РемСтрой Регион» на два миллиона сто тысяч рублей. На первой странице стоял товарный знак «Точного метра» и адрес сайта головной компании. Оплата прошла тремя переводами на счет подрядчика.

— Кто выбирал эту компанию? — спросила я.

— Пришла в офис «Точного метра» в торговом центре. Менеджер показывал образцы, составил смету. Я не знала, что договор будет с другим названием. Он сказал, так оформляют региональные проекты.

— У вас сохранилась реклама или переписка до подписания?

Тамара достала телефон. В сообщениях менеджер представлялся сотрудником «Точного метра». Было письмо со сметой, ссылка на официальный сайт и адрес партнерского офиса.

— Можно сделать копии? — спросил Даниил.

— Если мой номер уберете.

— Скопируем в закрытую папку, для публикации закроем номер и адрес. Сейчас я составлю список файлов, вы подтвердите.

Дополнительное соглашение появилось через четыре месяца после начала работ. В нем менялась планировка, добавлялись материалы и сумма шестьсот сорок тысяч рублей. Новый срок завершения отсутствовал.

— Почему согласились на доплату? — спросила я.

— Они разобрали пол и сказали, что стяжка хуже, чем думали. Потом нашли слабую проводку. Я могла остановиться, но квартира уже была непригодна. Мама продала свою однокомнатную, чтобы переехать сюда ближе ко мне. Сейчас снимает жилье.

— Расходы на аренду сохранились?

— Договор есть. Но про маму подробно говорить не хочу. У нее проблемы со здоровьем, и это никого не касается.

— Не будем спрашивать диагноз и не покажем ее документы, — сказала я. — Для истории достаточно, что квартира предназначалась для переезда и задержка создала дополнительные расходы. Если вы разрешите назвать это.

Тамара согласилась и поставила отметку в перечне тем. Даниил подготовил его заранее: договор, сроки, платежи, ход работ, обращения в компанию, дополнительные расходы. Напротив семьи и здоровья стояло «только с отдельного согласия».

— Кто предложил такое? — спросила она, читая лист.

— Редакция, — ответил он.

Она посмотрела на меня.

— Вы были у меня на экране каждый четверг. Я думала, ведущая сама все решает.

— Тогда программа выходила бы раз в год и состояла из моих ошибок. Решения принимает команда.

Тамара впервые улыбнулась.

После полутора часов без камеры она согласилась на съемку. Сергей и Мила поднялись с минимальным комплектом: одна камера, штатив, отражатель, две петлички и компактный рекордер. Большой свет не понадобился, у окна хватало дневного. Даниил попросил Тамару еще раз проговорить, что она согласна на запись и понимает возможное использование в программе и на сайте. Мила записала подтверждение отдельным файлом.

— С чего начнем? — спросил Сергей.

— С документов, потом общий план помещения, — сказал Даниил. — Адрес на договоре закрываем до съемки. Полина, интервью у окна. За спиной только незаконченная стена, без вида на соседний дом.

— Тамара, вам удобно стоять двадцать минут? — спросила я.

— Лучше сяду на стул.

Мы переставили его к окну. Интервью началось с выбора компании и договора. Я не спрашивала, сколько ночей Тамара не спала и что сказала мать, увидев квартиру. Эти вопросы дали бы эмоцию, но не приблизили бы нас к проверяемой последовательности.

— Когда работы остановились? — спросила я.

— Двадцать третьего июня. Бригадир сказал, что не получил второй платеж от офиса.

— Но вы перечислили всю сумму?

— Да. Вот платежные поручения.

— Кому вы написали первой?

— Менеджеру «Точного метра». Он ответил, что договор у партнера и нужно звонить туда. В партнере сказали, что новый срок не утвержден.

— Вы просили менять проект после дополнительного соглашения?

— Нет. Я согласилась на материалы, которые предложил их инженер. Больше ничего не меняла.

Вопросы заняли двадцать семь минут. Затем Даниил попросил снять документы крупно. Сергей поставил камеру над подоконником, а я вместе с Тамарой закрыла листами адрес, паспортные данные и номера счетов. Никита подключился по видеосвязи и сверял, какие страницы нужны для юридической цепочки.

Когда Сергей снимал мешки со смесью, Даниил заметил на одном маркировку другого подрядчика. На этикетке значилось ООО «Городская отделка».

— Тамара, вы знаете эту компанию? — спросил он.

— Впервые вижу.

— Можно снять маркировку?

— Снимайте.

Сергей взял крупный план. Даниил отправил фотографию Никите без вывода.

— Это может быть поставщик или субподрядчик, — сказала я.

— Может, — согласился он. — Проверим связь и накладные, если сохранились.

Тамара принесла из машины еще одну коробку с чеками и гарантийными талонами. Среди них оказалась товарная накладная, но получателем значился «РемСтрой Регион». «Городская отделка» была указана в графе поставщика услуг доставки. Для схемы это ничего не доказывало.

— Значит, зря снимали? — спросила Тамара.

— Нет, — ответил Даниил. — Теперь знаем, что маркировку нельзя выдавать за неизвестного подрядчика. Кадр либо не войдет, либо будет показан только вместе с объяснением.

Он произнес это без раздражения. Раньше потерянный красивый кадр портил ему настроение сильнее, чем задержанный обед.

В два часа мы сделали перерыв. Тамара отказалась уезжать в кафе, поэтому водитель привез суп и сэндвичи. Съемочная группа ела на лестничной площадке, чтобы не оставить упаковки в квартире. Я села на единственный стул, Тамара устроилась на подоконнике.

— Вы правда не будете говорить про свой развод? — спросила она.

— В вашей истории — точно нет.

— Я не из любопытства. Просто у меня муж ушел двадцать лет назад, и тогда мне казалось, что все вокруг знают. Хотя никому дела не было.

— Сейчас людям есть дело, пока идет ролик. Потом появится другой.

— Удобная работа.

— Иногда.

Она открыла контейнер с супом и спросила:

— А этот режиссер ваш бывший муж?

— Да.

— Работает хорошо.

— Поэтому он здесь.

Тамара приняла ответ и больше не возвращалась к теме. Ее сдержанность была добрее многих тщательно подготовленных слов поддержки.

После перерыва мы записали последовательность звонков. Представителю регионального партнера Даниил позвонил с рабочего номера при включенной записи и сразу сообщил, что разговор фиксируется для редакционной проверки. Мужчина согласился говорить, но отказался называть должность.

— Срок изменился из-за нового проекта клиента, — сказал он.

— Назовите пункт договора или дополнительного соглашения, где установлен новый срок, — попросила я.

— Документы нужно поднять.

— Когда вы сможете дать ответ?

— Направляйте официальный запрос.

— Направим сегодня. Какое юридическое лицо должно его получить?

Он продиктовал адрес «РемСтрой Регион» и добавил почту общего партнерского отдела «Точного метра». Связь двух компаний пока подтверждалась каналом обращения, но ответственность требовала документов.

Даниил закончил звонок и сохранил файл под номером, а не фамилией собеседника.

— У нас есть противоречие, — сказал он. — Тамара говорит, что проект после соглашения не меняла. Представитель ссылается на новый проект.

— В запросе попросим назвать дату и документ, — ответила я. — До ответа не называем это ложью.

Тамара собрала бумаги в папку.

— Вы всегда так осторожно говорите?

— В эфире за каждое слово отвечает тот, кто его произнес.

— А они отвечают за деньги?

— Это как раз пытаемся установить.

К пяти часам документы были описаны и скопированы. Тамара подписала согласие на использование интервью с ограничениями. Она разрешила назвать сумму, показать квартиру без адреса и рассказать о цели переезда. Упоминание здоровья матери исключили.

Перед последним общим планом она остановилась посреди комнаты и посмотрела на разобранный пол.

— Тут должна была быть кухня, — сказала она. — Мама выбрала зеленые фасады. Я их уже оплатила, а хранение заканчивается через неделю.

Сергей поднял камеру. Даниил опустил ладонь перед объективом.

— Стоп.

Тамара отвернулась к окну. Ее плечи дрогнули один раз. Даниил отключил петличку на приемнике и попросил Милу остановить запись. Я подошла не ближе, чем позволяла обычная беседа.

— Хотите закончить? — спросила я.

— Да. На сегодня хватит.

— Тогда закончили.

Никто не просил повторить фразу о кухне. Сергей убрал камеру, Мила сняла с Тамары микрофон. Мы еще раз проверили перечень документов и оставили контакты общественной приемной, которая консультировала клиентов по претензиям. Я отдельно сказала, что редакция не представляет ее в суде и не гарантирует результат.

— Я понимаю, — ответила Тамара. — Просто не пропадайте.

— Если проверка остановится, мы сообщим почему.

На обратной дороге Сергей просмотрел технические кадры без звука. Крупный план маркировки он пометил как требующий проверки, фрагмент после слов о кухне — как закрытый по решению режиссера. Мила сохранила отдельный файл согласия.

Даниил сидел теперь рядом со мной: сумку с техникой убрали в багажник. Мы обсуждали запрос, пока водитель выбирался из пробки у развязки.

— Нужно спросить головную компанию, получала ли она комиссию по договору Киреевой, — сказал он.

— И кто согласовывал дополнение. Не пишем «перевод клиента», пока не увидим внутреннее письмо.

— Письмо у Евгении есть.

— Есть файл, который она считает письмом руководителя. Анна должна проверить заголовки и цепочку.

— Ты собираешься каждую фразу начинать с ограничения?

— Пока у нас одна проверенная клиентская история — да.

Он открыл ноутбук и изменил формулировку запроса.

— Тогда одна проверенная история.

За окном начинался вечерний поток машин. До канала навигатор показывал час двадцать. У нас оставалось достаточно времени, чтобы отправить запрос до конца рабочего дня.

— Спасибо, что остановил запись, — сказала я.

Даниил не стал делать вид, что не понимает, о каком моменте речь.

— Она отозвала согласие поведением раньше, чем смогла сказать.

— Раньше ты попросил бы еще один дубль после перерыва.

— Раньше я часто принимал хорошую сцену за право ее использовать.

Он произнес это, глядя в текст запроса, и не ждал от меня оценки.

Я открыла свою копию и добавила вопрос о хранении оплаченной кухни. Эта сумма не доказывала связь компаний, но показывала цену задержки для Тамары. История переставала быть строкой в таблице и становилась набором документов, сроков и решений.

В редакцию мы вернулись в половине восьмого. Анна уже ждала письма. Через сорок минут запрос ушел одновременно партнеру и головной компании. Срок ответа установили пять рабочих дней.

Первый выезд не доказал схему. Он дал нам клиента, который согласился участвовать, и противоречие, которое вторая сторона теперь обязана была объяснить. Для расследования это было больше, чем эффектная надпись на мешке.

ГЛАВА 5. Контрольный сигнал

Во вторник Тимофей провел тест раннего потока без зрителей. В 10:03 на внутреннем сервере появилась заставка, резервная камера осталась в отдельной линии, а студийный звук был закрыт. На каждом переключении требовались две отметки: оператора веб-пульта и инженера смены.

Я стояла в студии с петличным микрофоном и читала контрольный текст. Слова должны были записаться на служебный канал и не попасть в поток. Даниил наблюдал из аппаратной как приглашенный режиссер, Лариса — рядом с Тимофеем.

— Проверка звука завершена, — сказал инженер. — Студийная группа закрыта.

— Подтверждаю закрытие, — ответил Тимофей и внес время в электронный лист.

На экране у меня появилась зеленая отметка. Я продолжила говорить еще десять секунд. На контрольной записи сайта шел только музыкальный фон заставки.

— Открываем студийный звук по команде выпускающего, — сообщил Тимофей. — Подтверждение двух сотрудников.