Старшая Дочь Была Свободной

Опись рычагов узла

Пересчёт — и в этой главе опись растёт, как нигде. Мир Божий: запрет промысла целому сословию, закрывающий дверь на том же соборе, где открывают другую. Диагноз с помоста: майорат и теснота, названные вслух тем, кто предлагает единственный выход. Монополия на отпущение: ад реален, ключи — у одной кассы. Монополия на кредит: заимодавец — только монастырь, по канону самой же системы. Опека имущества: «гарантия сохранности» как передача управления. Отлучение-таймер: грех вечный — кара в момент наибольшей выгоды. И над всем — метод пата: закрыть все выходы, кроме нужного, и назвать единственный оставшийся ход свободной волей. Тринадцать рычагов с начала книги. Читатель, я не буду делать вывод за тебя — просто продолжай считать.

ГЛАВА IV. ПОЩЁЧИНА

Восемнадцатое ноября 1302 года. Рим, Латеран. Папа Бонифаций VIII издаёт буллу, которой суждено стать самой знаменитой из всех папских булл в истории, — «Unam Sanctam». Прочти её финальную строку, читатель, — медленно, как читает следователь, потому что это не богословие: это ультиматум всему мирозданию.

«Мы объявляем, говорим, определяем и провозглашаем, что подчинение римскому понтифику есть для всякой человеческой твари непременное условие спасения».

Всякой твари. Не всякого христианина, не всякого короля — всякой человеческой твари. Вчитайся, что это значит для короля Франции: ему не оставлено суверенного пространства вовсе — ни в казне, ни в суде, ни в собственной душе. Оба меча, духовный и светский, — так прямо и сказано в булле — принадлежат церкви, и светский вручается королям лишь в пользование, «по указанию и с соизволения». Это, читатель, тот самый метод, который я описал в прошлой главе, доведённый до логического предела: пат, объявленный на весь род людской. Одна дверь на всё человечество — и у двери касса.17

Но на этот раз система строила пат человеку, который умел читать чертежи.

Король, который умел считать

Филиппу IV, прозванному Красивым, в 1302 году тридцать четыре года, и современники в один голос описывают его странно: прекрасен лицом и молчалив, как изваяние, — «это не человек и не зверь, это статуя», скажет о нём епископ, знавший его близко. За статуей стоял ум нового типа: Филипп первым из королей Европы окружил себя не баронами, а легистами — юристами, выучившими римское право, людьми без родовых замков, обязанными всем только короне. Запомни главного из них: Гийом де Ногаре, профессор права из Лангедока, будущий хранитель королевской печати. Я ещё рассмотрю его вблизи — он того стоит.

Ссора началась, как всё в этой книге, — с денег. Филипп воевал с Англией и Фландрией, и войны стоили казны; король обложил налогом церковные доходы своего королевства — как облагал всех. Ответ Рима пришёл буллой 1296 года «Clericis laicos»: мирянам запрещено брать подати с клира, клиру — платить их, нарушителям обеих сторон — отлучение, автоматически, самим фактом. Взвесь этот ход на весах нашей с тобой описи: треть богатств Франции объявлена недосягаемой для французской короны — дверь захлопнута канонически, навечно, без переговоров.

И вот здесь Филипп сделал то, чего не делал до него ни один загнанный в угол король, — он посмотрел, откуда в стене двери, и увидел трубу. Ту самую, которую система строила веками: динарий святого Петра, крестоносные десятины, аннаты, судебные сборы — непрерывный ток золота из всех королевств в один центр. И король ответил не армией и не богословием — указом о запрете вывоза золота и серебра из Франции. Всё. Три строки канцелярии — и крупнейший приток римской казны пересох в один день. Первая в истории валютная война, и объявил её мирянин престолу. Заметь, читатель, самое важное в этом ходе: Филипп не изобрёл оружия — он развернул трубу системы против системы. Чертежи, оказывается, читаемы в обе стороны. [Д] — буллы и ордонансы 1296 года.18

Рим отступил — тогда. Но обе стороны поняли, что это было: разведка боем. Второй раунд начался в 1301-м, когда Филипп сделал немыслимое — арестовал епископа: Бернара Сессе, епископа Памье, обвинённого в измене, судил королевский суд. Понимаешь, что это, читатель? Вторжение в святая святых — в монополию системы судить своих. Ответ Бонифация — булла «Ausculta fili» («Внемли, сыне»): король призван к ответу, на декабрь 1302 года в Рим созывается собор о состоянии Франции — королевство вызвано в чужой суд, как проворовавшийся приказчик.

И тогда Филипп построил то, чего Европа ещё не видела. В апреле 1302 года в соборе Парижской Богоматери он созвал Генеральные штаты — первые в истории Франции: духовенство, знать и — вслушайся — горожан, третье сословие. Зачем? Смотри на конструкцию глазами метода этой книги, она гениальна: против системы, чья сила — в монополии на легитимность, король строит собственный источник легитимности — нацию. Отныне он говорит с Римом не от себя — от королевства; и даже французское духовенство, поставленное между папой и нацией, подписывает письмо в защиту короля. Филипп не ломился в закрытую дверь системы — он выстроил рядом свою. Запомни этот контр-рычаг, читатель: через четыреста восемьдесят семь лет потомки этих горожан, созванные в той же логике, снесут и трон, и алтарь, — но это другая глава.

«Unam Sanctam» была ответом на Генеральные штаты — ультиматум на ультиматум. Дальше дипломатии не осталось. Ногаре подал королю меморандум: Бонифаций — не папа, а узурпатор, еретик и симониак; его должен судить вселенский собор; а чтобы собор состоялся — обвиняемого надо доставить. Юрист, читатель. Всё по процедуре. Осталось съездить за подсудимым.

Гонка двух курьеров

Теперь — деталь, ради которой стоит писать исторические расследования, и она документирована: дата. К началу сентября 1303 года канцелярия Бонифация подготовила буллу «Super Petri solio» — отлучение Филиппа IV, освобождение его подданных от присяги: тот самый растворитель, который читатель этой книги видел в 751 году. Обнародование было назначено на восьмое сентября.

Ногаре вошёл в Ананьи седьмого.

Сутки, читатель. Система и король шли к одному дню с двух сторон, и королевский юрист успел на двадцать четыре часа раньше папской канцелярии. Кто-то скажет — совпадение; я скажу — у Ногаре в курии были свои глаза, и гонка курьеров была настоящей: на кону стояло, чья бумага выстрелит первой — отлучение короля или арест папы. [Д] — по дате подготовленной буллы.19

Утро в Ананьи

Седьмое сентября 1303 года, рассвет. Ананьи — городок в горах Лацио, родина Бонифация: он здесь родился, здесь его дворец, здесь он отдыхает от римской жары. Полторы-две тысячи конных и пеших входят в город под двумя знамёнами — с лилиями Франции и ключами святого Петра: даже мятеж против папы идёт под ключами, вчитайся в эту деталь. Во главе — Ногаре и Шарра Колонна, римлянин из клана, которому Бонифаций разрушил родовое гнездо: папа взял их Палестрину обманом и срыл до земли, — у этого человека к старику в тиаре свой счёт. Ворота открываются изнутри: земляки сдали земляка. Свита бежит первой — включая любимого племянника, кардинала. У трона остаются двое: испанец Педро Родригес и кардинал Никколо Бокассини. Запомни второе имя, читатель, — через месяц оно станет главным словом этой главы.

Старик — ему шестьдесят восемь — встретил их так, что даже враждебные хронисты записали сцену с невольным почтением: в полном папском облачении, с крестом в руках, на троне. Ногаре объявил требование: отречение и следование на собор. Ответ Бонифация сохранён: «Вот моя шея, вот моя голова — но отрекусь не раньше, чем умру». Три дня папа просидел под стражей в собственном дворце, пока отряд грабил город; на третий день Ананьи опомнилось — горожане ударили в колокола, поднялись и вышибли пришельцев вон. Освобождённый Бонифаций — и это тоже в хрониках — простил тех, кто его взял. Тринадцатого сентября его привезли в Рим, под опеку клана Орсини; четыре недели спустя, одиннадцатого октября 1303 года, он умер — горячка, а по слову его врачей, «глубокое горе». [Д] — хроники, даты.20

Пощёчина, которой не было, — и та, которая была

Теперь я обязан сделать то, что делаю в каждой книге серии: отдать красивую улику прежде, чем за неё ухватится критик. Знаменитая «пощёчина Ананьи» — Шарра Колонна, ударивший папу латной перчаткой, — легенда. Хронисты-современники единодушны в обратном: Джованни Виллани, флорентиец, папе отнюдь не друг, пишет: «никто не покусился на папу и не дерзнул поднять на него руку»; то же — Мелькские анналы. И жуткие рассказы о конце — «перегрыз себе вены», «разбил голову о стену» — опровергнуты вещдоком: при вскрытии гробницы в 1605 году тело нашли невредимым, руки и голова целы. Я отдаю перчатку. [Д] — Виллани, книга восьмая; акт Гримальди 1605 года.21

И забираем взамен большее. Потому что настоящая пощёчина — та, которую засвидетельствовал враг. Данте Алигьери ненавидел Бонифация лично: тот приложил руку к перевороту, стоившему поэту родины, и Данте посадил его в ад заживо, в яму торговцев благодатью. Но об Ананьи этот же человек написал в «Чистилище» строки, от которых холодеет:

«Но я страшнее вижу злодеянье: / Христос в своём наместнике пленён, / И торжествуют лилии в Ананье. / Я вижу — вновь людьми поруган он, / И желчь и уксус пьёт, как древле было, / И средь живых разбойников казнён».

Вчитайся: злейший враг папы сравнивает его плен со Страстями Христовыми — а «лилии» в строке суть герб Франции. Когда такое пишет враг — это не поэзия, это показание. Удар в Ананьи был нанесён не по щеке старика — по тысячелетнему представлению, что наместника Бога нельзя тронуть рукой. Каносса, где император стоял босым в снегу, и Ананьи, где капитан королевских войск диктовал папе условия, — две даты, между которыми уместилась вся дуга папского могущества: двести двадцать шесть лет от вершины до пола. [Д] — Данте, «Чистилище», песнь двадцатая.22

Чьи деньги, чей долг

Вопрос метода: на что снаряжён рейд? Казна Филиппа после разгрома при Куртре пуста, король портит монету — современники зовут его фальшивомонетчиком в глаза. Операцию Ногаре готовил из замка Мушатто Францези — флорентийского банкира на королевской службе: тосканские деньги, тосканская разведка, вербовка на месте. А теперь взгляни на самый глубокий слой узла — где вообще лежит казна Франции? Она лежит в парижском Тампле: королевская сокровищница десятилетиями хранится у ордена тамплиеров, и король — должник ордена. Рука, поднявшаяся на папу, снаряжена в долг у банкиров и держит собственную казну у монахов-воинов. Запомни оба адреса, читатель: по флорентийскому счёту заплатит Флоренция изгнаниями и переворотами, а по второму адресу через четыре года придут на рассвете — и это следующая глава. [Д] — о базе у Францези и казне в Тампле.23

Тёмная лошадка: пешка, которая стала ферзём

Пора исполнить обещание — рассмотрим вблизи человека, вошедшего в Ананьи. Потому что чем ближе смотришь на Гийома де Ногаре — тем меньше он похож на слугу короля и тем больше на нечто иное, чему я буду подбирать имя всей описью аномалий.

Аномалия первая — происхождение. Он родился около 1260 года в Сен-Феликс-де-Караман, в Лангедоке, — и остановись, читатель, на этом адресе: это та самая деревня, где веком раньше, в 1167 году, катары провели свой единственный «вселенский собор», оформивший еретическую церковь юга (сам документ собора спорен — помечаем [Р]). Родители Ногаре, по свидетельствам, принадлежали к катарам; его дед осуждён в Тулузе как еретик времён Альбигойского похода. В той Франции внуку еретика было закрыто всё: клеймо происхождения блокировало любую церковную и государственную ступень. А теперь читай его послужной список: профессор римского права в Монпелье, королевский судья в Бокере и Ниме, член Королевского совета, рыцарь, сеньор четырёх владений, с 1307 года — хранитель большой печати Франции. Внук сожжённого поднялся к печати королевства — при действующей инквизиции, которая обязана была остановить его на первом же цензе. Кто-то стирал клеймо на каждой ступени. [Д] по биографии, [Р] по выводу.

И это не реконструкция историков, вычитанная из архивов задним числом, — это знали при его жизни, и произнёс это вслух сам Бонифаций. В день Ананьи, по свидетельству хронистов, старик в тиаре бросил в лицо не Колонне — Ногаре: «Ты — сын и внук патаренов» (патаренами в Италии звали катаров). Эхо этой фразы донесли пять независимых источников четырнадцатого века: флорентиец Джованни Виллани, немец Эберхард Регенсбургский, безымянная орвьетская хроника, современник Ногаре Гульельмо Вентура — и официальный протест, поданный императору и папе в 1313 году. Происхождение из сожжённого рода не было тайной следствия — оно было последним оружием жертвы: папа, взятый под стражу, опознал в вошедшем не королевского чиновника. Он опознал наследника костра. [Д] — пять свидетельств.24

Аномалия вторая — талант. Говорят: талантливый человек талантлив во всём. Проверим на портфеле. Обвинения Бонифацию: ересь, симония, содомия. Обвинения тамплиерам четыре года спустя: ересь, идолопоклонство, содомия — тот же список, читатель, сверь сам. Процесс епископа Гишара Труа: колдовство, порча, сношение с дьяволом — и вёлся этот процесс, как отмечают исследователи, демонстративно: как «подсказка» папе Клименту, что будет со всяким, кто заупрямится. Историки формулируют без обиняков: методы Ногаре заимствованы из практики инквизиционных процессов — стандартный список вымышленных обвинений, шантаж, управление молвой через памфлеты. Вот и ответ: он не был талантлив во всём. Он был виртуозом одной технологии — инквизиционной, фирменной технологии самой системы, — и владел ею лучше инквизиторов. Где выучился? Его родина — Лангедок после альбигойской резни, земля, где инквизиционный конвейер работал поколениями; внук сожжённого вырос внутри процессов — жертва, изучившая молот до последнего винтика. [Д] по процессам и оценкам исследователей.

И аномалия третья — выбор целей. Посмотри, по кому бил этот молот в руках мирянина: по папе, чья доктрина устарела и мешала; по ордену-банкиру, чья независимость и касса мешали; по епископу — для острастки нового папы. Всякий раз — по церковной цели, королевской рукой, церковной технологией. И всякий раз — по цели, которую, как мы увидим, системе было пора списывать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Григорий Турский. История франков (о reges criniti — «длинноволосых королях»); Annales regni Francorum, a. 750; Эйнхард. Жизнь Карла Великого, гл. 1.

2

Annales regni Francorum, a. 799–800; Liber Pontificalis, Vita Leonis III (рус. корпус: Историки эпохи Каролингов. М., 1999).

3

Эйнхард. Жизнь Карла Великого. Гл. 28 // Историки эпохи Каролингов. М., 1999.

4

Annales regni Francorum, a. 813; Thegan. Gesta Hludowici imperatoris, c. 6 (о взятии короны с алтаря собственными руками).

5

Annales regni Francorum, a. 815–816 (заговор против Льва III и его подавление; смерть Льва; поездка Стефана IV); Liber Pontificalis, Vita Leonis III, Vita Stephani IV.

6

Annales regni Francorum, a. 816; Ermoldus Nigellus. In honorem Hludowici; Thegan. Gesta Hludowici, c. 16–17 (Реймс, 816, «корона Константина»).

7

Рихер Реймсский. История. Кн. IV, гл. 11 / Пер. А. В. Тарасовой; отв. ред. И. С. Филиппов. М.: РОССПЭН, 1997.

8

Рихер Реймсский. История. Кн. IV (о предательстве 29 марта 991 г.); Адемар Шабанский. Хроника, кн. III; о синоде, оправдавшем Адальберона Ланского, — Рихер, кн. III.

9

Liber Pontificalis (понтификат Иоанна XV, 985–996); о положении престола при доме Кресцентиев — там же и в хрониках эпохи.

10

Guibertus Novigenti. Gesta Dei per Francos. II.1 (о клюнийском приорстве Одона); об освящении алтаря в Клюни в октябре 1095 г. — акты поездки Урбана II.

11

Роберт Реймсский. Иерусалимская история, кн. I; Фульхерий Шартрский. Иерусалимская история, кн. I // Заборов М. А. История крестовых походов в документах и материалах. М., 1977.

12

Отлучение: собор в Отёне (1094), подтверждено Клермонским собором (ноябрь 1095); снятие — собор в Париже (1104). О разводе Людовика VII — собор в Божанси (1152).

13

О назначении Адемара Монтейльского главой похода как папского легата — постановления Клермонского собора; состав вождей — хроники Первого похода (Раймунд Ажильский, Фульхерий, Аноним).

14

Каноны Клермонского собора (о «Мире Божием» как первом постановлении); Фульхерий Шартрский. Иерусалимская история, кн. I («земля... тесна для вашего многолюдства») // Заборов М. А. История крестовых походов в документах и материалах. М., 1977.

15

Recueil des chartes de l’abbaye de Cluny / Ed. A. Bernard, A. Bruel. T. V. Paris, 1894 (грамоты 1096 г.: заклады и продажи земель отправляющимися в поход); о канонических запретах ростовщичества мирянам — постановления Латеранских соборов.

16

О Гвиберте Равеннском (антипапа Климент III, 1080/1084–1100): синод в Бриксене (1080), коронация Генриха IV (1084); последние слова Григория VII — Liber Pontificalis и жизнеописания; о соглашении Пасхалия II с Генрихом V (1111) и его отмене — документы Латерана 1112 г.

17

Булла Unam Sanctam, 18 ноября 1302 г. (текст по регестам Бонифация VIII: Les registres de Boniface VIII / Ed. G. Digard et al. Paris, 1884–1939).

18

Булла Clericis laicos (февраль 1296); королевские ордонансы 1296 г. о запрете вывоза золота, серебра и ценностей из королевства.

19

Булла Super Petri solio, подготовленная к обнародованию 8 сентября 1303 г. (Dupuy P. Histoire du différend d’entre Philippe le Bel et Boniface VIII. Paris, 1655. Preuves).

20

Джованни Виллани. Новая хроника. Кн. VIII, гл. 63 / Пер. М. А. Юсима. М.: Наука, 1997; о реплике «вот моя шея, вот моя голова» — там же.

21

Виллани. Новая хроника. VIII.63 («никто не покусился на папу...»); Мелькские анналы, a. 1303; акт вскрытия гробницы Бонифация VIII (Джакомо Гримальди, 1605).

22

Данте Алигьери. Божественная комедия. Чистилище, XX, 85–93 (пер. М. Л. Лозинского).

23

О подготовке операции из владений Мушатто Францези — хроники и исследования похода Ногаре; о хранении королевской казны в парижском Тампле — акты казначейства Филиппа IV.

24

Джованни Виллани. Новая хроника, VIII.63; Эберхард Регенсбургский. Анналы; орвьетская хроника (аноним); Гульельмо Вентура. Мемориал; протест императору и папе (1313). Патарены — итальянское именование катаров.