Бажаник. Семь сфер. Книга XII. Счастье любви

Глава 2. Тенилюбви

Ноябрь в Ольховке был временем, когда дни становились короткими, а ночи — длинными и тёмными. Алиса говорила, что именно в такой темноте лучше всего виден свет. «Как звёзды, — объяснявала она, зажигая свечи в доме. — Они всегда на небе. Но мы видим их только тогда, когда солнце уходит. Так и с любовью. Её свет виден ярче всего в самые тёмные времена».

Сегодня в фельдшерском пункте собрались все ученики. Я видел по их аурам: после прошлого занятия что-то изменилось. Они выполнили свои задания. Позвонили внукам. Сыграли мелодию. Написали письмо. Обняли мужа. Сделали доброе дело. И их сердечные сферы, Анахаты, сияли ярче, чем когда-либо.

Но Елена сидела в углу, и её аура была снова серой — не такой чёрной, как в первый день, но тревожной. Я подошёл к ней после того, как все расселись.

— Что случилось? — тихо спросил я.

— Он приезжал, — сказала она, не поднимая глаз. — Мой бывший муж. Сказал, что совершил ошибку. Что хочет вернуться. Я думала, я хочу этого. Я думала, я буду рада. Но когда я увидела его… Я ничего не почувствовала. Ни любви. Ни ненависти. Ничего. Пустота.

— Это нормально, — сказал я. — Вы не обязаны чувствовать. Вы не обязаны прощать. Вы не обязаны возвращаться.

— Но я думала, что любовь — это когда ты прощаешь. Когда ты даёшь второй шанс.

— Иногда — да. Но иногда — нет. Иногда любовь — это умение сказать «нет». Умение защитить себя. Умение уйти. Любовь к себе — это тоже любовь.

— «Любовь слепа и нас лишает глаз», — процитировала Алиса.

— Уильям Шекспир. Великий драматург. Он знал: любовь может ослеплять. Заставлять видеть не человека, а иллюзию. И когда иллюзия рассеивается, остаётся боль.

— Сегодня мы продолжим говорить о любви, — начал я, когда все расселись. — Но не о светлой её стороне. О теневой. О том, что любовь — это не только радость. Это ещё и боль. Не только созидание. Это ещё и разрушение.

— Зачем говорить о плохом? — спросила Людмила. — Мы только начали чувствовать тепло.

— Именно поэтому. Если мы не знаем теневой стороны любви, мы попадаем в ловушку. Принимаем зависимость за близость. Одержимость за страсть. Манипуляцию за заботу. Чтобы любить по-настоящему, нужно уметь отличать любовь от её подделок.

У любви есть тени. Прямых синонимов к слову «любовь», которые всегда несут негативную окраску, в русском языке нет: само понятие любви по умолчанию положительное. Но есть слова и выражения, которые в определённом контексте описывают болезненные, разрушительные или нездоровые формы любви — и тогда у них появляется негативный оттенок.

Мания — подчёркивает одержимость, потерю контроля, нездоровую фиксацию на объекте чувств. Навязчивая привязанность — связь, которая тяготит, нарушает границы, вызывает дискомфорт. Зависимость — любовь здесь предстаёт как болезненная потребность, сравнимая с аддикцией. Одержимость — чувство, которое захватывает целиком, лишает разума, может толкать на деструктивные поступки. Слепая страсть — человек не видит недостатков партнёра, игнорирует реальность.

«Роковая любовь» — любовь, которая приводит к трагедии, разрушает судьбы. «Токсичные отношения» — современный термин, прямо указывающий на вред, который причиняют друг другу партнёры.

— Я хочу рассказать вам историю, — продолжил я. — О человеке, который путал любовь с зависимостью.

Я рассказал им о пациентке, которая приходила ко мне несколько месяцев назад. Её звали Ирина. Ей было тридцать четыре. Она была замужем десять лет. И все эти десять лет она страдала. Муж не бил её. Не оскорблял. Он просто… не замечал. Он жил своей жизнью. Она — его. Она готовила, убирала, ждала его с работы. А он приходил, ел, смотрел телевизор и засыпал. Она чувствовала себя пустым местом.

— И что вы ей сказали? — спросила Екатерина.

— Я спросил: «Почему вы остаётесь с ним?» Она ответила: «Потому что я его люблю». Тогда я спросил: «А что именно вы любите? Что он делает для вас? Как он проявляет свою любовь?» Она замолчала. А потом заплакала. Потому что поняла: то, что она называла любовью, было зависимостью. Привычкой. Страхом одиночества. Но не любовью.