Пари для босса

Девушки подошли к бару, заказали напитки. Я наблюдал, как брюнетка в красном слегка морщится, делая первый глоток. Видимо, бармен не пожалел алкоголя. Их губы двигались, но слова тонули в шуме клуба.

Внезапно подруга наклонилась и что-то прошептала ей на ухо. Брюнетка кивнула, и блондинка, одарив ее ободряющей улыбкой, растворилась в толпе.

Мелодия сменилась, заиграло что-то медленное, чувственное. Словно сама судьба давала мне знак.

– Ты меня слушаешь, Саша? – голос Екатерины вернул меня в реальность.

– Прости, Катя, мне нужно идти, – пробормотал я, вставая.

– Но мы еще не закончили наш разговор, – в ее голосе прозвучала нотка раздражения.

– В другой раз, – бросил я, уже направляясь к незнакомке.

Я чувствовал на себе удивленный и, возможно, обиженный взгляд Екатерины. Плевать. Впервые за долгое время я чувствовал, что делаю что-то не потому, что должен, а потому, что хочу.

Музыка, казалось, стала громче, басы отдавались в груди, словно второе сердцебиение. Сделав глубокий вдох, я вдруг почувствовал, как воздух наполняет легкие. Запах дорогого парфюма, смешанный с нотками алкоголя и пота танцующих людей, вдруг показался особенно острым. Каждое ощущение было как открытие.

Вместо привычной уверенности в груди разливалось что-то новое. Волнение? Страх? Надежда? Невозможно точно определить это чувство, но оно... живое. Настоящее.

С каждым шагом расстояние между нами сокращалось, и я чувствовал, как во мне растет решимость. Что бы ни случилось дальше – пусть она отвергнет меня, пусть весь мир перевернется с ног на голову – я знал, что не пожалею об этом моменте.

Потому что впервые за долгое время я был честен с самим собой. Впервые я действовал не по расчету, а по зову сердца.

И вот я уже в двух шагах от нее. Она еще не заметила меня, но я уже чувствую легкий аромат ее духов. Еще мгновение, и...

Наши взгляды встретились и мир остановился.

— Потанцуем?

Уголки ее губ дрогнули в загадочной полуулыбке, глаза блеснули, как два темных омута под лунным светом.

— Почему бы и да, — ее голос, низкий и бархатистый, пробежал по коже электрическим разрядом. — Хотя обычно я не танцую с незнакомцами.

— Это легко исправить. Александр, — представился я, притягивая ее ближе. Мои пальцы скользнули по шелку ее платья, ощущая жар тела под тканью. Аромат ее духов, легкий и загадочный, окутал меня, словно туман. Жасмин и что-то еще, неуловимое, но головокружительное. — А как вас зовут, прекрасная незнакомка?

— Просто Незнакомка, — ответила она, уклоняясь от прямого ответа. — Сегодня я хочу быть кем-то другим. Разве не в этом прелесть этой ночи?

Ее слова зацепили что-то глубоко внутри меня. Быть кем-то другим... Разве не об этом я мечтал, сидя за стойкой бара?

— И кто же ты сегодня? — спросил я, кружа ее в танце. Ее тело двигалось с кошачьей грацией, выдававшей хорошее образование. Но в каждом движении сквозило что-то дикое, необузданное, словно затаившийся хищник.

— Женщина, которой нечего терять, — ее глаза на мгновение потемнели, став почти черными. В их глубине я увидел отражение собственной души – мятежной, жаждущей свободы. — А ты? Кто ты сегодня, Александр?

Ее вопрос повис между нами, словно натянутая струна. Один неверный шаг – и она лопнет, разрушив волшебство момента.

— Мужчина, который только что нашел то, что искал всю жизнь, — ответил я, удивляясь собственной искренности. Годы, проведенные в переговорных, научили меня скрывать свои истинные мысли. Но сейчас... сейчас мне хотелось сорвать все маски.

Она рассмеялась, и этот смех пробрал до глубины души. В нем слышалась и радость, и горечь, и что-то еще, что я не мог разгадать.

— Осторожнее с такими заявлениями, — мурлыкнула она, прижимаясь ближе. — Я могу поверить. А вера – опасная вещь.

— А если я хочу, чтобы ты поверила? — мой голос охрип, в горле пересохло. Я чувствовал, как между нами разгорается пламя, готовое в любой момент вспыхнуть неконтролируемым пожаром.

Мы танцевали, сплетаясь в единое целое, растворяясь в музыке и друг в друге. Она отвечала на мои вопросы, ловко избегая любых личных деталей, словно фехтовальщик, отражающий удары. А я ловил себя на том, что хочу рассказать ей все — о давлении семьи, о тяжести короны, которую мне предстоит унаследовать. О том, как иногда хочется бросить все и сбежать.

— Уйдем отсюда? — прошептал я, не в силах больше сдерживаться. Каждая клеточка моего тела кричала о желании остаться с ней наедине.

Она на мгновение замерла, и я увидел, как в ее глазах промелькнула целая гамма эмоций – сомнение, страх, желание и, наконец, решимость.

— Да, — выдохнула она, и в этом коротком слове было больше страсти, чем во всех романах мира.

Мы двинулись к черному ходу, и я чувствовал на себе взгляды других посетителей. Кто-то смотрел с завистью, кто-то – с любопытством. Но мне было все равно. Сейчас существовали только мы двое – я и эта загадочная женщина, перевернувшая мой мир за один вечер.

Выйдя на улицу, я вызвал такси. Назвал адрес отеля, в котором обычно останавливался, когда хотел сбежать от реальности. Она не спросила, куда мы едем. Просто села рядом, близко, но не касаясь меня. Что-то написала в телефоне. Интересно, кому пишет?

В полумраке салона я видел ее профиль – изящную линию шеи, чуть приоткрытые губы. Она повернулась ко мне, и в ее глазах увидел отражение собственного желания.

Я не знал, было ли это предупреждением или обещанием. Но я был готов рискнуть всем ради этой ночи и этой женщины.

Двери лифта разъехались с тихим шелестом, открывая вид на роскошный коридор отеля. Приглушенный свет мягко ласкал бархатные стены, создавая атмосферу интимности и тайны. Воздух был напоен ароматом свежих цветов и едва уловимым запахом дорогого парфюма.

Я вел ее за руку, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Каждый шаг по мягкому ковру отдавался в теле электрическим разрядом предвкушения. Ее пальцы, переплетенные с моими, были прохладными, но я чувствовал, как под этой прохладой скрывается огонь, готовый вспыхнуть в любой момент.

Номер встретил нас приглушенным светом и прохладой кондиционированного воздуха. Я заметил, как по ее коже пробежали мурашки, и неудержимое желание согреть каждый миллиметр этого восхитительного тела захлестнуло меня с головой.

Мы замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза. В ее взгляде плескалось море эмоций — желание, страх, предвкушение, толика сомнения. Я чувствовал, как мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Ты уверена? — хрипло спросил я, давая ей последний шанс отступить.

Вместо ответа она притянула меня к себе, впиваясь в губы поцелуем, от которого перехватило дыхание. Это было как прыжок с обрыва — захватывающе, страшно и абсолютно неотвратимо.

Одежда полетела на пол, как ненужная шелуха, обнажая гладкость кожи, изящные изгибы тел. Мои пальцы скользили по ее телу, запоминая каждый изгиб, каждую ямочку. Она пахла летним дождем и спелыми персиками, и я не мог насытиться этим ароматом.

Я целовал ее так, словно она была оазисом в бескрайней пустыне моей жизни. Каждое прикосновение губ к коже было как глоток живительной влаги. Она отвечала с не меньшим пылом, ее ногти впивались в мои плечи, оставляя следы-полумесяцы, метя территорию.

— Ты невероятная, — выдохнул я, глядя в ее затуманенные страстью глаза. В полумраке комнаты они казались бездонными омутами, в которых я готов был утонуть без сожаления.

— Молчи, — простонала она, но за просьбой я уловил страсть, от которой сердце пропустило удар.

Мы сплелись в единое целое, двигаясь в древнем как мир танце страсти. Каждый стон, каждый вздох отпечатывался в памяти, словно клеймо на коже. Время потеряло смысл, остались только ощущения — жар ее кожи, шелк волос, скользящих по моей груди, сладкая тяжесть ее тела.

Пик наслаждения накрыл нас одновременно, как идеально выверенная симфония достигает своей кульминации. На мгновение мир исчез, растворился в ослепительной вспышке экстаза.

Потом мы лежали, переплетясь конечностями, чувствуя, как бешено колотятся наши сердца. Ее голова покоилась на моей груди, и я перебирал пряди ее волос, пахнущих летом и свободой.

— Кто ты? — прошептал я, не ожидая ответа.

Она подняла голову, и в ее глазах я увидел отражение собственной души.

— Просто женщина, которая сегодня решила быть собой, — ответила она, и в ее голосе я услышал отголоски собственной тоски по чему-то настоящему.

Сон сморил нас незаметно.

Глава 4. Алиса

Я парю над городом. Легко. Свободно. Невесомо. Шпили соборов тянутся ввысь, но не достают до меня. Нева раскинулась внизу зеркальным полотном, отражая небо. Ветер ласкает кожу, играет волосами, что-то шепчет на ухо. Заботы и тревоги остались где-то далеко внизу, среди суеты улиц. Здесь, наверху, только я и бескрайнее небо. Сердце поет. Душа распахнулась навстречу свободе. Я раскинула руки, позволяя воздушным потокам нести меня. Выше. Дальше. К самым облакам.

Но внезапно идиллия дрогнула. Воздух загустел. Земля ринулась навстречу с пугающей скоростью. Ближе. Быстрее. Паника сжала душу когтями. Хочу закричать. Не могу. Горло перехватывает. Земля все ближе. Я чувствую удар, делаю отчаянный рывок — и распахиваю глаза, судорожно хватая ртом воздух.

Сердце колотится как безумное. Несколько долгих секунд уходит на то, чтобы осознать — это был всего лишь сон, игра подсознания. Но реальность, в которой я проснулась, оказалась не менее ошеломляющей, чем странный полет над Петербургом.

Незнакомая комната медленно обрела четкость, выплывая из утреннего полумрака. Мягкий свет просочился сквозь неплотно задернутые шторы, очерчивая контуры дорогой мебели и изысканного декора. Непривычно гладкие простыни ласкают кожу, а воздух наполнен ароматом сандала, смешанным с нотками чужого парфюма — терпкого, мужского. И тут я слышу его — тихое, размеренное дыхание рядом.

Медленно, словно боясь спугнуть момент, поворачиваю голову. Утренний свет мягко очерчивает силуэт спящего рядом мужчины. Александр... Его имя отзывается в груди теплой волной, возвращая воспоминания о прошедшей ночи.

Невольно залюбовавшись, скольжу взглядом по его лицу. Длинные ресницы отбрасывают тени на щеки, где проступает легкая щетина. Губы, которые еще несколько часов назад покрывали поцелуями мое тело, сейчас чуть приоткрыты, придавая его лицу почти мальчишеское выражение. Контраст между этой невинностью и воспоминаниями о его страсти заставляет меня покраснеть.

Темно-русые волосы мужчины разметались в художественном беспорядке. Я с трудом подавляю желание пропустить их сквозь пальцы. Одна его рука небрежно закинута за голову, обнажая рельефные мышцы. Другая покоится на груди, мерно поднимающейся в такт дыханию.

Мой взгляд невольно задерживается на его плечах и торсе, лишь частично скрытых простыней. Крепкое, атлетическое телосложение наводит на мысли о регулярных тренировках. Может, он профессиональный спортсмен? Или военный? В любом случае, такое тело явно результат упорной работы, а не случайности.

Что-то блеснуло на его запястье, привлекая внимание. Часы. В неярком утреннем свете разобрать марку не могу, но даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять – это не просто аксессуар, а настоящее произведение искусства. Тонкая работа, благородный металл, мягкий блеск кожаного ремешка. Такие вещи не купишь в обычном магазине.

Я осмотрелась вокруг. Номер люкс в дорогом отеле. Изысканный интерьер. Эти часы... Кто же ты, Александр? И каким ветром меня, обычную офисную работницу, занесло в твою постель?

Чувство нереальности происходящего усилилось. Словно я попала в красивый сон или романтический фильм. Но пульсирующая боль в висках и легкое головокружение напомнили – все это по-настоящему. И теперь мне предстоит как-то жить с последствиями этой волшебной, но такой опрометчивой ночи.

Осознание обрушилось, как лавина, погребая под холодом паники остатки ночной эйфории.

Что я наделала?

Сердце болезненно сжалось, к горлу подкатила тошнота. Я, Алиса Воронцова, всегда такая правильная и рассудительная, прыгнула в постель к первому встречному. К человеку, чьего полного имени даже не знаю.

Голос отца, въевшийся в подкорку сознания за годы строгого воспитания, зазвучал набатом: «Алиса, как ты могла? Неужели ты решила пойти по стопам своей матери-вертихвостки?». Его разочарованный взгляд, который я так часто видела в детстве, встал перед глазами. Щеки вспыхнули от стыда, словно от пощечины.

Воспоминания о матери, которую я почти не помню, но о которой столько слышала от отца, вихрем проносятся в голове. Ее побег, когда мне было всего три года. Слезы отца, его горькие слова о предательстве. И его решение воспитать меня так, чтобы я никогда не повторила ошибок матери. Годы строгости, запретов, постоянного контроля. «Это для твоего же блага, Алиса. Чтобы ты выросла достойной женщиной».

Чувство вины накатывает волной, мощной и беспощадной. Оно смывает последние остатки ночной эйфории, оставляя после себя горький привкус сожаления. Где та смелая, раскрепощенная женщина, которой я была несколько часов назад? Сейчас я чувствую себя маленькой девочкой, совершившей ужасную ошибку и ожидающей наказания.

Страх и стыд переплетаются, образуя тугой узел в груди. Я зажмуриваюсь, пытаясь глубоко дышать, но воздух застревает где-то на полпути к легким.

А что, если...? Нет, об этом даже думать не хочу. Но предательская мысль уже проникла в сознание, заставляя замереть от ужаса. Мы же предохранялись, верно? В памяти — лишь обрывки, размытые алкоголем и страстью. Вспышки сексуального напряжения, рвущиеся с треском пуговицы, шорох падающей на пол одежды. Но было ли среди этого хаоса место благоразумию?

Эйфория свободы и раскрепощенности, еще недавно бурлившая в венах, превратилась в тяжелый груз ответственности и возможных последствий. Как за одни сутки может так кардинально измениться жизнь? Еще вчера я была обычной офисной работницей, чья жизнь текла по накатанной колее — работа, дом, редкие встречи с подругой. А потом измена Игоря. Лед в душе. Спонтанный поход в клуб…

Кто я сегодня?

Осторожно сажусь на кровати, стараясь не потревожить спящего мужчину. Комната немного плывет — смесь похмелья и нахлынувшего стыда. Оглядываюсь вокруг, впервые по-настоящему замечая, где нахожусь. Антикварная мебель, картины в позолоченных рамах на стенах. Этот мир роскоши и беззаботности — и мой привычный мирок офисного планктона, словно две разные планеты. Нет, даже как две галактики в разных вселенных.

Встаю, чувствуя прохладу. Паркетный пол холодит босые ноги, заставляя поежиться. Одеваюсь быстро, почти лихорадочно, словно пытаясь стереть следы прошедшей ночи. Красное платье, которое вчера казалось верхом элегантности, теперь выглядит вульгарным, чужим. Оно слишком облегает, слишком открыто. Я чувствую себя голой под тонкой тканью.

Бросаю последний взгляд на спящего Александра. В утреннем свете он кажется еще красивее. Сильная шея, широкие плечи, намек на кубики пресса под простыней. Он явно не из моей лиги. Такие, как он, не связываются всерьез с девушками вроде меня. Лучше уйти сейчас, пока он спит. Чтобы не было неловких прощаний и обмена телефонами, которые никогда не понадобятся.

Да и как я посмотрю ему в глаза? Что скажу? «Извините, принц, но Золушке пора бежать. Карета вот-вот превратится в тыкву, а дедлайн по отчетам никто не отменял».

Нет уж, лучше исчезнуть без следа. Раствориться в утреннем тумане, словно этой ночи никогда не было. В конце концов, я профи в незаметном существовании.

Тихо, стараясь не шуметь, собираю разбросанные по номеру вещи. Туфля, закатившаяся под кресло. Сумочка, небрежно брошенная на столик. Серьга, которую нахожу возле кровати — должно быть, слетела в пылу страсти.

Каждый предмет — как улика моего падения. Моей слабости. Хочется просто оставить все здесь, сбежать в чем есть. Но здравый смысл берет верх — нельзя оставлять следов.

Выскальзываю из номера, тихо прикрыв за собой дверь. Сердце колотится так, что кажется, что вот-вот Александр услышит, проснется и окликнет меня. Но за дверью тишина.

Коридор пуст, только откуда-то доносятся голоса — похоже, прибыла группа туристов. Паника накатывает новой волной. Что, если кто-то из знакомых остановился в этом отеле? Если отец узнает о моем грехопадении… Ох, страшно подумать. Конечно, я уже не та девочка, которая цепенела от страха под взглядом папы. Но у него больное сердце… И теперь другой ужас сковывает меня всякий раз, когда он расстраивается.

Замечаю дверь с табличкой «Только для персонала» и, поколебавшись секунду, проскальзываю внутрь. Узкий коридор ведет к лестнице. Спускаюсь вниз, стараясь не думать о том, как нелепо выгляжу в вечернем платье. Через служебный выход выбираюсь на улицу, оказавшись в маленьком переулке за отелем.

Утренний Петербург встретил прохладой и запахом свежей выпечки. Легкий туман стелется над брусчаткой, придавая городу загадочный, почти мистический вид. Вливаюсь в поток спешащих людей, чувствуя одновременно облегчение от того, что удалось уйти незамеченной, и странную пустоту внутри.

На автомате достаю телефон из сумки. Ох, ё… Десятки пропущенных от Марины. Вздыхаю и набираю номер подруги.

— Алиса! — голос взволнованной Марины ввинчивается в ухо. — Ты с ума сошла? Я чуть в полицию не позвонила!

— Прости, я... — запинаюсь, не зная, что сказать. — Телефон на беззвучном режиме был.

— Да неужели? — в голосе Марины сквозит явный сарказм. — И где ты пропадала всю ночь? Кто бы мог подумать, что наша хорошая девочка, не успев выставить одного ловеласа, подцепит мужика буквально через пятнадцать минут после того, как войдет в клуб. Я чего-то о тебе не знаю?

— Это... сложно объяснить, — чувствую, как к глазам подступают слезы. — И, честно говоря, мне стыдно.

Пауза. Слышно, как Марина глубоко вздыхает.

— Ладно, — наконец говорит она уже мягче. — Потом расскажешь. Ты где сейчас?

— На Дворцовой набережной.

— Жди там, сейчас приеду. И, Алиса... — в голосе подруги слышится неподдельная забота. — Не кори себя сильно, ладно? Все мы иногда делаем глупости. Ты ничего непоправимого не натворила?

— Нет... — голос дрожит.

Конечно, ничего такого. Всего-то переспала с первым встречным. Боже, как пошло это звучит...

— Эй, тише, — успокаивающе произносит Марина. — Ты взрослая женщина. Имеешь право на приключения. Главное, что ты в порядке. Остальное обсудим при встрече, хорошо?

— Хорошо, — шепчу я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Спасибо тебе.

Нажимаю отбой и смотрю на просыпающийся город. Нева блестит в лучах восходящего солнца, отражая небо и здания на своей глади. Туман постепенно рассеивается, открывая величественный вид на Петропавловскую крепость.

Прохожу мимо уличного кафе, откуда доносится аромат свежесваренного кофе. Желудок предательски урчит, напоминая, что со вчерашнего вечера я ничего не ела. Но мысль о еде вызывает тошноту — смесь похмелья и нервного напряжения.

Присаживаюсь на скамейку у набережной, пытаясь собраться с мыслями. Утренний ветерок приятно холодит разгоряченное лицо. Закрываю глаза, и перед внутренним взором снова встает образ Александра.

Его уверенная улыбка, когда он подошел ко мне в клубе. Легкость, с которой завязался разговор — будто мы были знакомы тысячу лет. Его внимательный взгляд, от которого по телу разливалось приятное тепло. И этот момент... когда наши глаза встретились, и мир вокруг словно перестал существовать.

Я не хотела этого. Мне нужно было просто отвлечься, забыться.

А появился он. И что-то изменилось. Словно невидимая сила толкнула меня навстречу приключению, о котором я и мечтать не смела. Впервые за долгое время я почувствовала себя желанной, привлекательной. Не просто офисной мышкой и примерной домохозяйкой, а настоящей женщиной.

Вспоминаю, как мы покидали клуб. Его рука на моей талии, обжигающая даже сквозь ткань платья. Поездка в такси, где каждое прикосновение, каждый взгляд был наполнен электричеством предвкушения. И потом, в номере...

Щеки вспыхивают от воспоминаний. Никогда прежде я не чувствовала такой страсти, такого желания. Словно вся моя прежняя жизнь была черно-белой, а теперь внезапно обрела краски.

Но вместе с воспоминаниями о страсти приходит и осознание последствий. Что, если кто-то узнает? Что скажут коллеги, если правда всплывет? А отец... от одной мысли о его реакции к горлу подступает ком.

Всю жизнь я старалась быть идеальной дочерью. Хорошие оценки в школе, престижный университет, стабильная работа в крупной компании. Никаких скандалов, никаких ошибок. И вот теперь...

Звонок телефона вырывает меня из размышлений. На экране высвечивается имя отца. Сердце пропускает удар. Неужели он каким-то образом узнал? Нет, это невозможно. Просто совпадение.

Пытаюсь прочистить горло, прежде чем ответить. Голос все равно звучит хрипло:

— Алло?

— Алиса, ты еще спишь? — в голосе отца слышится легкое недовольство. — А как же пробежка?

— Нет, папа, я... — начинаю оправдываться, но он перебивает.

— Надеюсь, ты не забыла о сегодняшнем обеде?

Черт. Семейный обед. Конечно же, я забыла.

— Разумеется, помню, — лгу я, пытаясь звучать бодро. — В два часа, как обычно?

— Верно, — в его тоне сквозит подозрение. — Ты какая-то... странная. Все в порядке?

— Да, просто... не выспалась немного, — отвечаю, надеясь, что это объяснит мой голос. — Сегодня же суббота, выходной. Думала отосплюсь.

Пауза. Я почти вижу, как он хмурится на другом конце линии.

— Алиса, ты же знаешь, как важен режим. Особенно учитывая твою должность в компании.

Я сдерживаю вздох. Даже в шесть утра он не упустит возможности прочитать мне лекцию.

— Да, папа, ты прав. Просто вчера засиделась над бумагами. У нас же квартальный отчет.

Это, кажется, его успокаивает.

— Хорошо. Кстати, у меня есть важные новости. Обсудим за обедом. И, Алиса...

— Да?

— Постарайся не опаздывать.

— Конечно, папа. До встречи.

Нажимаю отбой и чувствую, как накатывает волна паники. Как я смогу сидеть напротив отца, поддерживать светскую беседу, когда внутри все сгорает от стыда и страха? Как скрыть следы этой безумной ночи от его пронзительного взгляда?

Мысли прерывает сигнал подъехавшей машины. Марина. Я с облегчением вижу ее лицо за рулем.

Забираюсь на переднее сидение, и подруга тут же протягивает бутылку воды и пакетик с таблетками.

— Ты выглядишь… неоднозначно, — говорит она, но в ее голосе слышится не осуждение, а искреннее беспокойство. — Давай, выпей это. Поможет от похмелья.

Благодарно киваю, глотая таблетки. Прохладная вода приятно освежает пересохшее горло.

— Ну, — Марина выруливает на дорогу, — рассказывай. Что произошло после того, как я отлучилась буквально на минутку?

И я рассказываю. Сбивчиво, путано, то и дело замолкая от стыда. Но Марина слушает внимательно, не перебивая. Ее лицо отражает целую гамму эмоций: удивление, беспокойство, а иногда даже легкую улыбку.

— ...и теперь я не знаю, что делать, — заканчиваю я рассказ, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — Я все испортила, да?

Марина паркует машину у дома и поворачивается ко мне. В ее глазах я вижу не осуждение, которого так боялась, а теплоту и понимание.

— Алиса, послушай, — она взяла меня за руки, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ты ничего не испортила. Ты взрослая женщина, имеющая право на личную жизнь и удовольствия.

— Но...

— Никаких «но», — твердо говорит Марина. — Да, возможно, это было немного безрассудно. Но ты не совершила преступления. Ты просто... жила. Впервые за долгое время.

Ее слова словно прорывают плотину. Я разражаюсь рыданиями, уткнувшись лицом в ладони. Марина обнимает меня, позволяя выплакаться.

— Все будет хорошо, — шепчет она, гладя меня по спине. — Знаешь, я даже немного завидую тебе.

Я поднимаю на нее удивленный взгляд.

— Да-да, не смотри так, — Марина улыбается. — Ты сделала то, о чем многие только мечтают. Вырвалась из рутины, позволила себе быть спонтанной, страстной. Это здорово, Алиса. Правда.

— Но что если...

— Что если кто-то узнает? — Марина заканчивает за меня. — Ну и пусть. Ты никому ничего не должна. Ни коллегам, ни даже отцу.

При упоминании отца я вздрагиваю.

— Кстати об отце, — говорю я, вспомнив утренний звонок. — Он ждет меня сегодня на обед. Говорит, у него какие-то важные новости.

— Ого, — Марина присвистывает. — Любопытно. Но давай решать проблемы по мере их поступления. Сначала приведем тебя в порядок, а потом будем думать, как пережить встречу с Михаилом Сергеевичем.

Я благодарно киваю, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Марина всегда умела найти нужные слова.

— Вот и отлично. Примешь душ, переоденешься. И я сделаю тебе макияж, который скроет все следы бурной ночи.