Неон Делайн - Легенда Подводного царства

— Мама! – закричал вслед Неон. Его маленькие, детские слёзки быстро‑быстро текли из крохотных глаз и смешивались с океанской водой. Протянув ручки в сторону хижины, малыш пытался дотянуться до мамы, чтобы забрать её с собой. – Мама! – вновь крикнул Неон, но мама его уже не слышала. Лишь две синих жемчужины отзывались на крик Неона ярким лазурным светом, разлучая семью навсегда.

— Быстрее, быстрее! – говорил сам себе Мори, мотивируя плыть с большей скоростью. Внезапно старший сын почувствовал ядовитый толчок в спину. Острое копьё чётко попало в ногу беглеца, застав его врасплох.

— О нет, только не это! Неон, твой брат спасёт тебя, – полусонно пробормотал Мори. Глаза слипались, а конечности не слушались и медленно замедляли своё движение, словно превращаясь в унылые и ленивые водоросли. Усыпляющее действие яда, которым был намазан наконечник орудия, постепенно погружало беглеца в сон. Мори ненадолго остановился, чтобы вытащить копьё и понять, куда же спрятать Неона. Он понимал, что через пару секунд их настигнут рыцари, и погибнут либо оба брата, либо только сам Мори. Единственным, хоть и рисковым, решением была суша. «А точно ли это верное решение? А вдруг там только хуже?» – мелькало в голове. Но другого варианта не было. В надежде на спасение Неона Мори, с силой пробившись сквозь толщу воды, выполз на берег.

К большому счастью, по пляжу, насвистывая какую‑то мелодию, шёл с виду добродушный дедушка. Удочка, закинутая за плечо, и ведро, наполненное рыбой, свидетельствовали о только что законченной рыбалке.

— Спасите! – выкрикнул Мори, выплыв на тёплый песчаный берег. Яркие лучи солнца осветили его полусонное лицо, а сухой ветерок оплёл своими руками ослабленное тело парня.

Старик, увидев произошедшую картину, подпрыгнул, опрокинув ведро с добычей на песок. Неожиданное прибытие морских жителей повергло в шок рыбака. Мори со слезами на глазах надеялся, что принял правильное решение, и протянул руки с братом в сторону старика:

— Человек, спаси моего брата. За нами гонятся рыцари. Они хотят нас убить, – простонал муор, держась из последних сил.

Слова Мори вывели из транса старика. Осмотрев повнимательнее всё происходящее, он сразу же понял, что произошло, схватил ребёнка и уже хотел бежать в сторону своей прибрежной хижины, но остановился и обернулся, взглянув ещё раз на амфибию. Красная кровь стекала по бессильному телу Мори, смешиваясь с нежным, словно объятия матери, песком.

— Спаси! – повторил Мори, сделав глубокий вдох во все лёгкие, и упал в холодный мокрый песок.

— А тебе нужна помощь? Давай я тебя отнесу! – предложил руку помощи дедушка.

— Нет, прошу, береги брата. – Спасение Мори могло погубить Неона, и парень это прекрасно понимал. Поэтому, не дав возможности старику спасти себя, он с последними силами зарыл песком кровь и уплыл обратно в море. Там, скрыв свои следы и уплыв как можно дальше от берега, в коралловый лес, чтобы рыцари не догадались о местонахождении брата, он тихо лёг на массивный булыжник и, лишь на мгновение обернувшись, уснул тяжёлым сном. Последними мыслями в голове были мольбы о спасении брата. Мори знал, что боги слышат его. Оставалось лишь надеяться, что именно добрые решат дальнейшую судьбу малыша.

Старик же бежал по всему пляжу, часто оборачиваясь, в свой дом. От ветра Неон начинал понемногу сохнуть и превращаться в каштановолосого человеческого малыша.

— Ну что, Пашенька, будешь блинчики? Как и обещала, с шоколадом, – спросила старушка, услышав звук открывающейся двери. На удивление ответа не последовало. Не подозревая о произошедшем, милая бабушка повернулась, чтобы встретить своего мужа. Сковорода упала на пол, издав звонкий раздражительный звук.

На пороге дома стоял дед, держащий в руках плачущего малыша. По морщинистым рукам струйками стекала кровь, а ноги по колено были измазаны песком. В таком виде доброго дедушку ещё никто не видел.

— Паша, что случилось? – подбежала старуха к своему мужу.

— Маша, муор попросил спасти ребёнка, – погружённый в раздумья, ответил дед. Придя в себя, он внимательно осмотрел пляж, дабы убедиться в безопасности, захлопнул дверь и задвинул все замки. Пара занималась рыболовством, поэтому их хижина находилась на самом берегу моря.

Старуха взяла малыша и стала его осматривать, переводя взгляд то на него, то на своего мужа. В искренних и светлых глазах смешались волнение, изумление и злость. Голова Неона после энергичного праздника, ужасной погони и знакомства со стариком закружилась, делая вихревые волны‑обороты, пока малыш наконец не заснул.

— Сейчас я всё расскажу, – ответил старик и закрыл оконную шторку. Павел тщательно старался описать произошедшее менее ужасными красками, старуха Мария с ахами выслушивала рассказ, а маленький малыш Неон, крепко, с ещё мокрыми глазами, спал на руках старушки.

Неизведанность в мгновенье окутала деревянную хижину. Никто не знал, что делать дальше. Только на самой глубине океана у одного коварного и жёсткого морского жителя и зарождался новый план…

Глава 3 – Новая жизнь

С тех пор в прибрежном домике стариков стал жить маленький мальчик. Имя сироты никто не знал, поэтому ему пришлось дать новое, то, которое нравилось паре больше всего, – Коля. Жизнь у семьи шла спокойно: мальчик весело резвился на пляже с другими детьми, дедушка рыбачил и продавал рыбу на рынке, а бабушка занималась домашними делами, приводя в порядок обитель.

Прежде чем рассказывать дальше историю Неона, стоит познакомить читателя с новыми, не менее важными героями произведения.

Павел – обычный старик‑рыбак. Свою главную задачу он делает с большой любовью, вкладывая каждую частичку своей души. Дедушка, на вид лет 60‑ти, ходит в фермерской соломенной шляпе, защищаясь от сильно палящего солнца. Каждодневный образ состоит из любимого тёмно‑коричневого потрёпанного пиджака и запачканной белой рубашки. У Павла она любимая (и единственная), поэтому он ходит в ней всегда. Широкие светло‑синие джинсы, чуть‑чуть порвавшиеся в местах швов, никогда не разлучались со стариком и рубашкой. Может быть, это из‑за того, что эта одежда хранит в себе воспоминания и атмосферу прошлого, всего того, что произошло с Павлом, а может, потому что у семьи нет денег купить что‑нибудь новое.

Мария – школьная любовь Павла. Сначала их отношения складывались не очень хорошо: в детстве старушка была бойкой и дерзкой и не подпускала к себе никого, особенно романтичного и ласкового Павла. Но всё изменилось несколько лет назад, когда… А впрочем, для истории это сейчас не важно. Но после того момента холодное сердце растопилось. Со временем Мария перестала быть грубой и стала вести себя более сдержанно и спокойно. Как она говорит: «Всё благодаря тому, что я нашла любовь всей своей жизни». Носит старушка красную вязаную кофточку в цветочек, а из‑под неё выглядывает длинный подол тёмно‑серой юбки. На ней всегда надеты согревающие штаны и мягкие коричневые тапочки с нарисованными паучками. Их нарисовал Неон, когда был совсем маленьким. Но бабушка посчитала, что он даже сделал тапочки лучше, и не стала их выбрасывать. Вместе с тапочками бабушка носит голубые носочки с рисунками рыб. Ей кажется, что рыбы и паучки очень гармонично смотрятся вместе. На голове русые волосы, с кое‑где пробивающейся сединой, всегда убраны в пучок, чтобы те не мешали во время работы.

Так семья жила в гармонии и процветании целых 11 лет. Дни шли медленно и спокойно, но вновь радостный и позитивный праздник принёс в дом разочарование и мрак:

— Вот и твой 11‑й год с нами, Коленька. Поздравляем тебя, желаем, чтобы ты преодолел все жизненные трудности, чтоб ты никогда не сдавался и всегда шёл только вперёд. А ещё чтобы ты нашёл верных друзей на всю оставшуюся жизнь, — по очереди сказали Павел и Мария, держа в руках шоколадный торт, — загадывай желание, — договорили старики и протянули десерт Коле. Мальчик смирно сидел за деревянным столом, покрытым белой скатертью, украшенной по бокам узорами из роз. На ткани стояли три тарелки и три пары столовых приборов для всех членов маленькой семьи.

У мальчика было две мечты. Первая – найти свою семью, потерянную 11 лет назад. С истечением времени многое позабылось: Коля совсем не помнил, что он вышел из моря, что его родителей убили злые рыцари, что они не люди, а амфибии‑муоры, и даже родной брат почти полностью уплыл из памяти. Лишь отрывки воспоминаний и мутные образы редко всплывали в голове, но пазл общей картины никак не мог собраться. Он не помнил многое, что стряслось тогда. Но помнил маму и папу, что они где‑то далеко всё ещё ждут своего сына. Мальчику хотелось вернуть воспоминания и встретиться с семьёй, чтобы жить вместе с Павлом и Марией. Вторая мечта – море. Бабушка с дедушкой никогда не подпускали своего внука к манящей своей неизведанностью воде. Полный фантазий и жаждущий приключений, Коля всегда мечтал изведать морские глубины, окунуться в этот огромный мир. Мальчик чувствовал, что что‑то их связывает, но он ещё не знал, насколько сильно. Ограждённая наказами попечителей вода не могла оставить в покое душу мальчика, маня своими волнами с каждым днём всё сильнее и сильнее. Тщательно подумав, Коля, наконец, задул свечи.

— Ура! — крикнули дедушка с бабушкой и начали вечеринку в своём маленьком домике. Бабушка включила граммофон со старыми пластинками, под которые начали танцевать все члены семьи. Праздник начался с раннего утра, чтобы мальчик мог провести как можно больше времени с семьёй.

— Баба, Деда, раз у меня день рождения, тогда вы можете исполнить любое моё желание, да? — внезапно прервав всю вечеринку, спросил Коля.

— Что же ты хочешь, милок? — внезапно прервав танец, поинтересовалась бабушка.

— Вы меня никогда не подпускали к морю. Почему? Вы запрещали мне подходить к нему. Я 11 лет живу на берегу, но ни разу не купался! Мне очень хочется хотя бы потрогать морскую воду, хотя бы просто свободно вдохнуть её аромат.

— Мы знали, что ты когда‑нибудь это спросишь. Давай, тебе покажем, мне кажется, пришло время, — бабушка слегка улыбнулась и отворила старую дверь. Старики знали, что рано или поздно Коля вспомнит своё происхождение и захочет подойти к морю. Они боялись, что рыцари всё ещё ищут мальчика, что Коля узнает свою силу и вернётся в море, навсегда забыв о приёмных бабушке и дедушке. Но вечно запрещать мальчику приближаться к морю нельзя. Природа муора всё равно рано или поздно возьмёт верх над человеческой, и Коля уйдёт в море. Лучше, чтоб это произошло в сопровождении близких. Поэтому Павел и Мария всё‑таки решили, что исполнят заветное желание внука.

Слова Марии вызвали странное предчувствие опасности у Коли, но желание исполнить мечту пересилило страх.

На улице ещё было темно, и в небе сверкали тысячи ярких звёздочек, словно жемчужины в большом океане. В некоторых домах играл в гляделки свет, не переставая мерцать, лишь небольшая часть зданий уже пробудилась ото сна. Было очень тихо, лишь светлячки стрекотали, как бы говоря, что природа уже не спит.

Коля пошёл по холодному песку, который казался серым из‑за темноты. Он чувствовал, подходя всё ближе к воде, что вот‑вот и свершится долгожданное чудо. В бескрайнем океане, который мальчик называл «своим» морем, длинной линией отражался белый лунный свет, словно выстилая тропу куда‑то в неизведанную даль, в прекрасное далёко. А сама луна светила где‑то высоко, освещая тихий песчаный берег. Воздух слабо обжигал кожу лица, будто отговаривая идти навстречу неизведанному морскому миру. Каштановые волосы мальчика нежно развевались по ветру. Кристальные, как чистая вода, голубые глаза отражали свет ранней луны, блестя детской радостью.

— Как‑то холодно… Бабушка, почему море так сильно светится? — перебил ночную тишину Коля.

— Оно зовёт тебя подойти к нему, — сказала Мария и отпустила руку. Всегда улыбающееся лицо старушки сейчас выглядело как‑то особенно. Оно сверкало, но не от света луны, а от счастья и любви к своему приёмному внуку. Даже её морщины на лбу по‑доброму заулыбались, как бы показывая всю нежность и ласку.

Коля осторожно начал подходить к воде, медленно и неуверенно перебирая ногами по песку. Раньше он мог без опаски пойти на любое страшное приключение, но сейчас будто что‑то мешало ему. Медленно Коля подходил к морю. До воды оставался один шаг. Какое‑то странное предчувствие нависло сверху и давило, приближая ногу мальчика к воде. Пытаясь найти поддержку, он обернулся и посмотрел в сторону бабушки, улыбавшейся внуку, и дедушки, разинувшего рот от ожидания чего‑то восхитительного и таинственного.

— Бабушка, я не могу. Я столько лет ждал этого, но что‑то меня сейчас останавливает… Я не знаю, что…

— Ничего страшного, внук мой. Я верю в тебя, просто шагни.

Коля поднял ногу, чтобы наступить на эту страшную, но манящую неизведанностью воду. Приготавливаясь к столь волнительному моменту, он глубоко вздохнул и, зажмурившись, сделал шаг. Сквозь толщу дрожащей воды стало заметно, как ступня приняла странный синий оттенок. Какие‑то странные обрывки фраз и воспоминаний начали всплывать в голове у мальчика. На мгновение в голове промелькнул образ синего человека, лежащего прямо на этом месте. «Человек, спаси его… За нами гонятся рыцари… Они хотят нас убить!». Воспоминания начали пробуждаться, но знакомый до ужаса лязг внезапно испортил планы:

Из моря показались несколько острых копий. В попытках отойти назад Коля упал и застыл, смотря прямо в глаза своему детскому ужасу: из воды выходили шестеро морских рыцарей, точно таких же, как и те, что вторглись в дом 11 лет назад. Страх сковал тело мальчика. Пытаясь привести в движение хоть одну мышцу, мальчик дёргал руками и ногами и, наконец, пришёл в себя. Сразу же инстинктивно он развернулся и убежал за огромную скалу, тихо принимающую удары морских волн. Самый главный выходец из моря был в спартанских доспехах и держал длинное копьё с острым, как коготь птицы, наконечником и длинной рукоятью. Из‑под лат виднелась мрачно‑синяя чешуя, темнеющая на предплечьях и переходящая в непонятные узоры то ли волн, то ли водорослей. Густые угольные волосы перекрывали правую половину лица рыцаря, будто закрывая что‑то тайное от глаз людей. Позади, на спине, развевался тёмно‑алый плащ. На груди виднелось ожерелье‑кольцо. Небольшой шрам на верхней губе словно что‑то напомнил Коле:

— Я Доун – воин морской империи. Не видели вы где‑нибудь здесь 11 лет назад двухлетнего мальчика? Синий, фиолетовые волосы, браслет из жемчужин, — к счастью, морские рыцари не успели заметить Колю, напуганно увильнувшего прямо у них из‑под носа.

— Нет, мы живём в доме, почти никогда не выходим, мы не видели, я вообще всё время сижу в хижине, даже не рыбачу, — нервно улыбнувшись, в попытках не выдаться, но ещё глубже закапывая себя в глупой лжи, ответил дед.

— Я выхожу каждый день подметать тропинку и стричь мои цветочки, и раз в неделю хожу в магазин. Но я никого не видела, здесь нелюдное место, поэтому сюда никто не ходит, — спокойно ответила старушка, смотря прямо в глаза рыцарю.

Доун осмотрелся и увидел стоящую у берега деревянную лодку с удочкой и лежащее рядышком на песке белое с белыми розами полотенце, закрывающееся от мрачного ночного неба лимонным пляжным зонтиком. Ткань была скомкана, а по чуть синеватому цвету можно было предположить, что она мокрая. После этого Доун перевёл взгляд на стоящий вдалеке дом. Тропинка была безупречно вычищена от песка, а посаженные рядом кусты красных цветов в дешёвых, но аккуратно убранных клумбах были размеренно выстрижены. Следующей целью глаз стала бабушка. Её одежда была опрятно выглажена, на голове красовался завязанный платочек с такими же розами, как на пляжном полотенце, спрятавшемся за зонтом в надежде не быть увиденным рыцарем. Воин о чём‑то подумал пару секунд и резко посмотрел на деда. Тот был одет в помятую, наполовину заправленную молочную рубашку, соломенная шляпа висела набекрень, а одна штанина была подтянута выше другой. Из своих недолгих, но ценных наблюдений Доун сделал выводы.

— Лгун! — крикнул посланник из моря и метнул оружие в старика. Копьё летело прямиком в грудь. Павел быстро закрыл глаза в надежде, что это его спасёт от неминуемой гибели.

***

Мир застыл в безмолвном ожидании. Даже волны перестали биться о берег, а светлячки перестали петь. Всё замерло, слышен лишь стук сердца, сердца деда. Старик не почувствовал ни боли, ни холодной крови, которая должна была стекать из раны. Он осторожно открыл глаза и увидел перед собой свою окровавленную супругу, лежащую на алом песке. Прямо из её хрупкой груди торчало вражеское копьё, выпущенное из рук усмехающегося Доуна. Сквозь боль и муки она придерживала раненое место своей дряхлой рукой. Мария будто хотела что‑то сказать, но вместо слов из уст послышался кашель, и она начала задыхаться.

— Мария! Нет, что ты наделала, зачем?! — Павел упал на колени перед женой и, рыдая, повторял одни и те же слова: — Мария! Что ты наделала? За‑зачем? — слезинки угрюмо, но быстро стекали по его морщинистой щеке и укрывались в седой бороде. Трясущимися руками старик поднял свою возлюбленную и прижал к груди. Быстрым и нервным дыханием Павел напрасно пытался вернуть уходящую жизнь Марии.

— Пашенька, на нашей свадьбе, 50 лет назад, я сказала, что буду любить тебя до конца своей жизни. Извини, я соврала, — послышались слова из дрожащих губ. Холодный бриз дул в лицо, развевая на ветру седые локоны, редко торчащие из‑под платка. Бабушка была спокойна даже в последние минуты жизни: синие губы сдерживали улыбку, а полные любви глаза всё также смотрели на деда с добротой и нежностью, не показывая боль и страдания, которые сейчас испытывает старушка. Мария улыбалась, ведь прямо сейчас она спасла мужа, друга всей своей жизни и самого любимого и близкого ей человека. Когда понимаешь, что отдал жизнь ради кого‑то родного, не чувствуется никакая боль. Она была рада покинуть этот мир рядом с возлюбленным, рядом с тем, кто никогда не бросал её и готов был пойти ради неё на что угодно…

— Ч‑чего? Ты о чём? — с дрожью в голосе спросил Павел.

— Я буду любить тебя даже после неё, — произведя странный хриплый звук, отдалённо напоминающий смешок, старуха улыбнулась и сделала последний вдох… Она закрыла свои маленькие глаза и уснула. Уснула вечным сном. Руки опустились на холодный песок, впитавший в себя алую кровь, а голова по‑прежнему была повёрнута в сторону старика, и её нежное лицо всё также по‑доброму улыбалось.

Казалось, в этот момент весь мир погрузился в глубокое отчаяние. Свет в окнах домов погас, ветер спрятался средь прибрежных камней. Лишь мрачные белые лучи луны освещали безжизненное тело Марии.

Павел прижал жену крепко к груди и зарыдал. Старик знал, что рано или поздно ему придётся проститься с любимой, но он никогда не думал, что это произойдёт в такой прекрасный день и именно так. Столь трогательное и завораживающее зрелище сумело бы растопить сердце каждого человека, но Доун, наблюдавший за мучительной смертью старухи, лишь усмехнулся и высоко поднял лоб, гордясь своим поступком. С блеском в глазах и широкой улыбкой он стал искать следы мальчика.

Коля не мог поверить своим глазам. От переизбытка волнения он впал в ступор. Бабушка, которая так сильно любила своего внука и заботилась о нём все эти годы, умерла… «Нет, это неправда, может, это мне снится?» — подумал Коля. Мальчик стал судорожно отходить назад. Слова задерживались в горле; неровные вздохи старались успокоить, но делали только хуже. Вдруг в глазах тело Марии начало постепенно, медленно синеть и приобретать знакомые очертания – очертания тела матери, которую те же рыцари убили несколько лет назад. Голова страшно загудела, а мышцы полностью потеряли свою силу. Образы смешались воедино, пейзаж волнами расплывался и вновь собирался в единую картину. Темнота почти полностью заполонила глаза, и перед собой Коля видел только безжизненные тела, поочерёдно сменяющие друг друга. Мальчику казалось, будто он сам умирает…