Из студентов в моряки и обратно. Вторя глава

- Друг, скажи пожалуйста, послали за обрезом и ветошью, а я не знаю, что это?

Тот ухмыльнулся, и смерив взглядом, нехотя выдал:

- Обрез- это таз, ветошь- тряпки.

- Спасибо, большое.- ответил я. Еще с утра я заметил, что две трети роты, имеют совсем другой цвет формы. Она была бледно голубого цвета, порядком выцветшая и потертая. Подумал, что это матросы на переподготовке и служат минимум, уже год. Хотя по ступенькам бегали так же, как и мы. Инстинктивно бросился в угол туалета у видел за ширмой весь уборочный материал. Схватил несколько тазов в стопку, сверху водрузил кучу тряпок. С этой пирамидой выскочил на палубу к старшему матросу.

- Моряк, почему так долго? В наряд хотим?- закричал худой.

- Товарищ старшина, я подбирал ветошь получше.- додумался ответить я, а от слова- «старшина», у худого аж блеснули глаза. Тощий подумал, что я в лычках не разбираюсь. Позже мы удивлялись, как этому тупому доходяге, по фамилии Квитко, даже одну «соплю» на погоны бросили.

- Хватаем инструменты и приступаем к приборке! Время пошло!- опять заорал стар.мос.

Уборку провели на высшем уровне. По морскому- приборку. А Квитко оказался главным баталером- чах над чужими вещами. Было это отродье, родом с западной Украины и вело себя, как конченый бандеровец. Орал, как резанный, бил ногой по зад при удобном случае. Но самое неприятное было, когда он хватался за угловой разрез фланки, что был на уровне груди и бил костяшкой пальца в грудину. Было больно, но было хуже, когда он повторно бил по незажившему синяку. Спустя месяц службы мы узнали о матросском празднике- «выпускной». И стали ждать этого дня, чтобы пригласить туда «любимого» стар.моса.

Утром кто-то пустил слух: если написать рапорт с просьбой отправить в Афганистан, то будешь служить два года, но там. Некоторые бросились писать. А о службе там, я немного знал. С марта месяца там воевал мой одноклассник Тимка Олехин. И судя по письмам, там был далеко не курорт. Тимка писал часть письма шифром, мы еще в школе придумали эту хитрость. Так вот, от этой «части шифром» волосы на голове вставали дыбом. Через день, всем писавшим рапорты объяснили: «Голову на плечах надо иметь, какие к чертям переводы в Афган. Радуйтесь, что на флот попали!»

Наш назначенный старшина повел группу в учебные классы, на ознакомительное занятие. Звали командира Сергей Поцелуев, в звании- старшина второй статьи. Попали мы в учебный отряд имени адмирала Октябрьского, повествовал он. Здесь мы пробудем до осени, после чего разъедемся по флотам страны. Наша группа принадлежит к Боевой Части №7- радиоуправление. Все двадцать человек в нашем подразделении, были после окончания техникума или как я- первый, второй курс института. Будут нас учить на радиометристов. Честно сказать- в этом направлении, у меня был большой пробел. Но видимо, руководствовались наличием у новобранца базы знаний, для отбора в эту специальность. Она считалась привилегированной, так как, моряк на дежурстве находился в тепле и уюте, перед монитором, выполняя задачи. Другие же боевые части были не столь комфортны,допустим: вторая –«пушкари», отвечали за все вооружение корабля, а это чистка и смазка всего оружия и боевых комплектов ; пятая- «маслопупы», мотристы, тут обо всем говорит жаргонное название части; и так далее. Старшина был родом из Харькова, добродушный и открытый. Позже, за его характер, Поцелуеву влетало от начальства, потому что : слишком мягок, недостаточно гоняет «нюхов»- это мы до присяги и «духов»- после ее принятия. Но мы чтобы, не подвести старшину, старались по всем показателям обучения занимать верхние строчки. Всего в роте было шесть групп, и командовали ими, или старшина- зверь, или полу-зверь, других названий для характеров этих «товарищей» не было. Наш «Поцелуйчик», как мы его называли за глаза, был самым добрым. А пока он продолжал рассказ о пути нашего дальнейшего обучения. Занятия будут вести офицеры и мичманы, строевую подготовку будет проводить сам. Будет практика на кораблях, хождение на шлюпках, выезды на полигон- стрельба. Вкратце все было понятно. Мы завалили Сергея вопросами о дальних погодах. Он два года прослужил на крейсере, ходил по морям- океанам, и после этого его перевели сюда. Старшина описал все в общих чертах- для начала. Предупредил, что через месяц у нас присяга и чтобы написали об этом родным. Если они решат приехать, нужно будет выслать пропуск. Севастополь- закрытый город, просто так сюда не попасть. Три час беседы пролетели пулей. Старшина дал очень дельный совет: за окном стоял Крымский июль- жара жуткая, пить будет хотеться всегда, но хлыстать воду нельзя. Стоит сделать несколько глотков и потом будет не остановиться. Нужно хорошо пополоскать рот и протереть шею и лицо. За эту подсказку, мы не раз вспоминали Сергея добрым словом. А впереди предстояло самое тяжкое испытание «учебки» - строевая подготовка. С двенадцати до без десяти час, мы колотили прогарами плац. Палящее солнце, люди нежатся на пляжах, а мы стираем подошвы об асфальт оттачивая правильный шаг. Это казалось несправедливым. Переместили бы на вечер, было бы гораздо честнее, но приказы не обсуждаются. Кстати о «прогарах» само название связано с пчелиным медом, а вот резинка вместо шнурков- большой плюс при падении воду, пару движений и моряк босой- можно плыть. Позже мы услышали красивую байку про клеш. Сама конструкция брюк была спасительной для моряка. Ширинка отсутствовала, как таковая. Брюки застегиваются на две боковые пуговицы справа и две слева, а внутри поясок с пуговицей для удержания брюк, если боковые пуговицы расстегнуты, получался- открытый клапан, что позволяло совершать «любые» дела, при закрытой задней части брюк. В воде достаточно рвануть две боковые пуговицы и поясную, если она застегнута и брюки под собственным весом уходили вниз- освобождая ноги, плыви не хочу. Говорили, что этот фасон приказал придумать Петр1. Прогуливаясь по парку он увидел вдалеке, в кустах моряка, который «шалил» с барышней, мелькая белой «пятой точкой». И царь, якобы приказал: «Пошить штаны таким образом, чтобы срам не виден был, ни при каких делах моряцких». Байка конечно же, но заслуживающая внимания и применения.

После часа маршировки, ноги гудели. Поднялись в роту, обмылись, а впереди был забег на обед. Но мы взяли этот барьер с одной попытки. Первый обед в учебке, запомнился навсегда. Первым мы считали тот, что был распределительной части, но то были цветочки- расслабленный прием пищи. Мы расселись за столами. Прозвучала команда: «Начать прием пищи!» и бочковой- старший на раздаче, начал разливать первое. Это был борщ, мы не торопясь наполнили ложки и стали дуть дожидаясь комфортной температуры. Скажу честно, я успел съесть пять ложек, как прозвучала команда: «Закончить прием пищи! Рота на выход! Построиться на плацу!». Утром, с чаем были те же команды, но мы все успели. Тоскливо глянув на борщ и нетронутое, дымящееся «второе», впопыхах, распихав хлеб по карманам, мы кинулись к выходу. Уже в кубрике- так приказали называть ротное помещение, мы обсуждали «шикарный» обед, пережевывая всухомятку хлеб. После небольшого отдыха, старшина снова отвел нас в учебные классы. Вступительное занятие по радиометрии, вел смуглый капитан третьего ранга. Объяснял он все просто и доходчиво, а мы записывали каждое слово. После двух часов занятий, за нами вернулся наш командир. И снова посыпались вопросы о походах и «загранке». Сергей сказал честно, что в дальнем походе на боевое дежурство, романтики мало. Под тобой железо, железо, вокруг вода до горизонта и вахты, вахты, вахты. Хорошо если будут заходы в порты, а то может подойти корабль обеспечения и снабдить всем необходимым на пару месяцев и земли не видать. Да и то, не факт, что пустят на берег. Смотря какая страна- к капиталистам точно –нет. Только если наша, дружественная, тогда есть шанс. Отъедались все походах, до объемных животиков. Движения мало, а кормежка как в ресторанах. Доходило до того, что моряк брал палку сухой колбасы, выкусывал середину, а остальное бросал дельфинчикам. Мы слушали затаив дыхание. Рассказал про форму «тропичку»- шорты, рубашка с коротким рукавом и кепка типа – бейсболки. Сам Сергей два раза пересекал экватор. Поведал нам о процедуре посвящения при первом переходе этой пограничной линии между полушариями. Праздник Нептуна, питье морской воды, купание. Мыслями мы были уже на экваторе и плясали на торжестве. Старшина излагал все простым языком, без всяких излишеств и матов, слушать его можно было часами. Прервал его рассказ поход на ужин. Слава богу, что в кубрик не надо было бежать. Возвращение остальных группы с занятий, мы ждали в курилке. Ошибок обеда, на этом приеме пищи, мы не допустили. Горячая каша с мясом «залетела» внутрь, как родная. После ужина сели за написание писем. Написал маме с братом о присяге; Димону Вавилову- он тоже ушел служить, отправил его маме, чтобы она переслала; написал Наталье Николаевне; Сереге – туляку на домашний адрес; Лерусе и своим одноклассникам. От писем оторвала команда: «Приготовиться к просмотру программы «Время»!». Каждый брал свою баночку- табуретку и выносил на центральную палубу, в конце которой, под потолком висел телевизор. У каждого из старшин был персональный стул со спинкой, его надо было поставить на определенное место. И не дай бог, сантиметр влево и вправо! Мы этого не знали, нам шепнули об этом из соседской группы. Спросили у командира: «Где должен стоять стул?». Он ответил: «Я сам». Так он делал каждый вечер и в будущем. После отбоя старшины собирались в учебном классе и занимались своими делами. Через пару дней, ночью, Андрюха Черных из нашей группы, пошел в гальюн и услышал такой диалог, через приоткрытую дверь:

- Серый, что ты нас позоришь. Пусть нюхи тебе стул ставят. Ты же теряешь авторитет.- спрашивал Курта, мелкий кривоногий старшина со свинячьими глазками и жиденькими волосиками.

- Как его теряю?- спросил Сергей.

- Они тебя уважать перестанут.- сказал Курта.

- Из-за стула не развалюсь. А уважают не по этому.- ответил наш командир.

Дальше «наш» диалога не слышал, но этого было достаточно, чтобы авторитет Поцелуева вырос в разы.

После «Времени» дали полчаса на подготовку ко сну. Дописал, что не успел и отнес письма на тумбочку дневального. Прозвучала команда «Отбой». Лампы погасли, но по кубрику разлился нежно-голубоватый свет – ночник. Ноги без привычки, гудели после маршировки, но на душе было как-то спокойно. Закрыл глаза. «Вот и прошел мой первый день службы в ВМФ. Ничего, прорвемся!». Мысленно пожелав спокойной ночи родным, ушел в глубокий сон.

Утро началось с зарядки. Сто двадцать человек строем, бегом делали несколько кругов вокруг плаца, а потом приступали к физическим упражнениям. На Крымском воздухе все происходило легко и с настроением. Дальше все шло по вчерашней схеме : завтрак, уборка, учеба, обед и так далее. В будущем, самыми приятными занятиями будут те, на которые не пришел офицер. Мы ложились на сдвинутые стулья, столы и уходили в мир снов. Не забыв поставить одного из нас в караул- на случай появления преподавателя. Через два дня мы узнали тайну матросов в выцветшей форме. Вели они себя так, как будто избороздили все моря и океаны- заносчиво и высокомерно. Но почему-то бегали с нами по ступенькам и на зарядки. Оказалось, что это люди нашего же призыва, только они прибыли в учебку в марте месяце. А палящее южное солнце, сделало из формы, одежду морского прожженного волка. В коротких беседах с ними, дали понять, что зарываться не надо. Прослужил ты на три месяца больше, но это не повод вести себя, как сволочь. Но открытый конфликт все-таки случился. Я был в бытовой комнате и гладил робу и тельняшки после стирки. В помещение зашел тип, который с пафосом объяснял мне в первый день, что такое «обрез» и «ветошь». Остальные утюги тоже были заняты. Я находился ближе всего ко входу и он подошел ко мне.

- Так, военный, утюжек освобождаем. Мне нужно к наряду готовиться. - произнес он.

- Ты произнес «военный». Квито цитируешь. Кумир твой? – ребята в комнате засмеялись.- С какого перепугу я должен торопиться?

- По сроку службы положено! – зло рыкнул тип.

И тут у меня, что называется, «сорвало крышу». Я схватил свою тельняшку, двумя махами намотал ее на кулак и врезал ему по челюсти. Удар получился настолько удачный, что попятившись назад он споткнулся о «баночку»-табуретку и упал на пол. Один из ребят увидев драку кинулся к двери- «на шухер». За бои на кулаках, можно было попасть на гауптвахту. Я сел на грудь поверженного, придавив его голову к полу.

- Какой у тебя, сука срок службы? На три месяца больше? Быдло, надо было в школе хорошо учиться, призвали бы в июле. Ты меня понял? Или еще объяснить, «годок» недоделанный.- в полукрике выпалил я.

- Все, хорош. Дай встану.- ответил лежащий. Поднявшись он протянул руку.- Забыли. Мир? Меня Толян зовут.

- Мир. Никита. А так сразу нельзя было? – ответил я с рукопожатием.- Бери утюг, гладь. Я позже зайду.

Здоровались с ним каждый день до самого выпуска с учебки.

Мама прислала письмо, где сказала, что обязательно приедет на присягу. У семерых моих ребят, тоже должны были прибыть родители. Старшине мы отдали листочки с данными родных. Через день Сергей принес пропуска на посещение Севастополя и адреса квартир, где могут поселиться родственники. Сезон и несмотря на пропускной режим, жилье найти было не просто. А тут командование обо всем позаботилось. Немедленно отправили документы по домам. Старшина еще много рассказывал о службе на корабле. А потом сказал, что мечта любого моряка уйти на ремонт в Болгарию. Там тебе и служба и заграница. У него так двое друзей служат. Показал их фото. Если бы не бескозырки, надетые специально для съемки, можно было бы подумать, что пацаны на курорте.

Три недели до присяги промелькнули, не успели моргнуть. Вся суббота была посвящена подготовке к завтрашнему дню. Гладились, чистились, стриглись. Некоторые из ребят вздохнули с облегчением – воскресенье пройдет нормально. Командир одной из групп- старшина первой статьи Цветков, был из категории- зверь. О чем я писал выше. Этот выходной день, был днем отдыха, но Цветков так не считал. Утром после завтрака он включал телевизор и начиналась «Утренняя почта», а с ней и «Воскресной зарядкой». Его ребята строились, держа под мышкой, скатанную постель- матрас, простыни, одеяло и подушка. По первой команде нужно было уложить матрас и вернутся в строй с оставшимся постельным, дальше шла первая простыня и так далее. Постель должна была быть, в итоге, идеальна застелена. Все это делалось с секундомером в руках у «цветка». Зверек был не высокого роста, но накачан до предела и пока шло издевательство, тот ходил с голым торсом поигрывая мышцами. Если ребята не укладывались по времени, все начиналось с начала. Долго на эту пытку, смотреть было нельзя и мы старались уйти в учебный класс, несмотря на утренние программы по телевизору. И так продолжалось каждое воскресенье. Иногда к Цветкову присоединялся Курта со своей группой, но тот не мог ходить с голым торсом- и так хватало вещей для смеха. «Командирчики» зарабатывали, как и Квитко, баллы на «выпускной», но об этом ниже.

Ура присяга! Событие конечно радостное, но больше всего хотелось увидеть маму. Она приехала одна, братик с оказией умчал в нашу любимую деревню. Я его понимал- двое суток в поезде ради трехчасового свидания. А деревня: рыбалка, раки, клуб, речка,друзья. Наглаженные, белоснежные и блестящие мы вышли на плац. И сразу наши взоры были устремлены на трибуну с гостями- искали своих. Среди нас отыскать своего, была проблема- все в белом и в белых бескозырках. Хотелось промотать официальную часть и быстрее на встречу. Но когда дали в руки автомат и папку с присягой, время от торжественности момента остановилось. Все прошло, как по маслу и по команде «Вольно», мы бросились к родным. Прошло чуть больше месяца, а казалось, что маму я не видел годы. Обнявшись и расцеловавшись мы пошли в город. До присяги мы спрашивали у Сергея, когда он ходит в увольнения, что посещает. Он ответил, что вообще в них не ходит. На вопрос почему, ответил, что сами поймете, когда пойдете в город с родней. И как настоящий командир предупредил: родня должна быть только с левой руки, честь отдавать всем! Даже если солдаты попадутся. Патрули видят все. За нарушение- гауптвахта. Мама приехала вчера вечером, поселилась по адресу, что я прислал. Билет домой был на два часа дня, по другому было не уехать. Как и предсказал Сергей- «свидание на три часа». Наперебой стали с мамой обмениваться новостями. Действительно выйдя в город я только и делал, что отдавал честь- военные козыряли в ответ. Мама повела меня на квартиру, она привезла домашних «вкусняшек» и собиралась меня откармливать. А посмотрев на количество отданной мной «чести», сказала, что у меня так рука отвалиться, предложила побыть дома, а оттуда я ее провожу на вокзал. Так мы и сделали. Три часа промчались, как мгновение. И вот уже мама садится в поезд, а я машу вслед бескозыркой. Пришлось достать носовой платок…

Еще на присяге мы договорились с пацанами, которые идут в город – встреча в три, у Памятника затопленным кораблям – его найти не сложно. Маму ухала и у меня оставался час, чтобы дойти до места встречи. Действительно добравшись до места, хотелось отстегнуть правую руку. Всего на точке встречи набралось четверо наших. Стоя в казарме перед зеркалом, был в восторге от красавца в форме, чье отображение я вижу. Мы много фотографировались в увольнении, так же, каждого снимали во время чтения присяги. Кода я получил фото, просто обомлел, назвал эти снимки- гриб на присяге и гриб в увольнении. Страшный, худой в огромной бескозырке, действительно напоминал бледную поганку. Идя по городу, мы наблюдали такую картину. Курсант военного училища- это мы поняли по погонам, шел под ручку со своей девушкой и она была справа. Ему отдали честь, а он не ответил. Патруль вырос, как из-под земли. И парня повели в комендатуру. Девчонка плакала и кричала, пытаясь его вырвать у цепкого патруля. Даже аргументы, что она из Сибири и всего на два дня, роли не сыграло. Народ стоял и смотрел в след уходящим. Ничего не сделаешь - устав есть устав, особенно в Севастополе. Вернулись в часть мы раньше положенного срока и поняли почему наш старшина в увольнения не ходит. Правая рука весела, как плеть. В понедельник ручку пальцы не держали. Сергей хитро улыбался. Мама написала в письме написала, как она хорошо добралась, а я описал дальнейшее увольнение после ее отъезда. В следующем письме, поведала, что рассказала всю мою историю родне- лежали со смеху. Больше в «увалы» мы не ходили, только в культпоходы: панорама, музеи, кино. В строю честь отдавать не надо, отдает ведущий.

Одним утром перед отправкой на занятия, дневальный заорал на всю казарму: « Урушкин и Никитин к командиру роты. Срочно!» Мы с Гришей были из одной группы. Удивленно переглянулись, доложили Сергею о вызове и дрожащей походкой пошли к кабинету командира.

- Гриня, ты никого не прибил?- спросил я.

- Я нет. А ты?

- Чист, как слеза младенца.- ответил я.

Постучались. Вошли. Пожелали здравия. Командир разговаривал по телефону и жестом показал на стулья. Это успокаивало – перед расстрелом присесть не предлагают. Мы сели. Офицер закончил беседу и положил трубку. Мы вскочили по стойке смирно- как положено. Он нас снова усадил.

- Ну здравствуйте, дорогие матросы. Мне конечно приятно, что из пяти тысяч человек учебки, выбрали двоих из моей роты. Но что в вас такого особенного?

- Товарищ, капитан третьего ранга, честно сказать, мы не понимаем о чем речь? – начал я.

- Начальнику военного-морского училища, адмиралу Иванову требуется адъютант. Не знаю каким образом, они вышли на вас? Посмотрел личные дела- обыкновенные ребята. Попросили с вами встретиться лично и побеседовать. А через два дня одного из вас заберут. Час мы разговаривали с командиром на разные темы. Кода он нас отпустил, мы с выпученными глазами от радости, побежали в учебные корпуса. Рассказали Сергею о причине вызова к командиру. Он сказал коротко: «Рад за вас моряки». Через два дня Гришу забрали…

Я конечно же, немного расстроился. Успокоил старшина: - --- Не стал всего говорить, пока были вдвоем. Во первых, знаешь почему Урушкина выбрали?

- Не знаю, им там виднее.- сказал я

- Он старше тебя на три года-это раз. О том, что он женат и жена осенью будет рожать, он тебе наверняка говорил- это два. Значит человек семейный и не будет искать подвигов на стороне. А у тебя все впереди- это три.

- Согласен.- ответил я.

- И теперь об адьютанстве. Было бы хорошо, если все это, на полтора года. Но нет , он будет тянуть эту лямку все три, если не накосячит. Ты через год будешь «полторашником»- делай что хочешь. Прав будет больше чем обязанностей- половину отслужил. А он так и будет: принеси-подай. Понятно одежда, комфорт, кормежка, но полтора года свободы это не заменит. Попомни мои слова.

Старшина успокоил. Через неделю Гриня прислал фото из кабинета: в кресле, на столе куча телефонов. Вздохнул, в ответе пожелал удачи. Забегая вперед скажу, что прогноз Поцелуева полностью сбылся. С Гришей мы переписывались всю службу, через полтора года, он смотрел на мои фото и вздыхал. А там было, что посмотреть, но об этом ниже.

После Гришкиного отъезда, в субботу нас повезли на стрельбище, где моя судьба могла сделать крутой разворот. Первую партию стрелков увезли сразу после завтрака. За нами приехали около десяти. Три автобуса и один бортовой грузовик. Погрузившись двинулись стрелять. Учитывая, что в школе я ходил в стрелковый клуб, собирался поразить всех своей меткостью. Не той точностью я всех поразил… Стрельбище было далеко за городом. Так называемый тир, представлял собой широкую траншею с покатыми стенами, метров сто пятьдесят в длину, тридцать в ширину и глубиной метров десять. Вся эта конструкция уходила к берегу моря, где и стояли мишени. Оказалось, что все мероприятие проводилось «для галочки». За столом сидел мичман, он выдавал подходящему три патрона и записывал фамилию и номер подразделения, в тетрадку. На трех матрасах лежали автоматы, рядом на стульях сидели еще три «сундука»- мичмана, они контролировали заряжание и стрельбу. Подходила партия, делала выстрел, заходила следующая. Нужно было пульнуть в сторону мишеней, но самое печальное- никто попадание в мишень не проверял- стрельнул и стрельнул. Было обидно- никого не удивлю своими результатами. А второй «я» сказал: «Нет. Удивишь». Стартом для начала стрельбы командовали два сигнальщика на вышках, что стояли наверху. Если по морю шел корабль в зоне нашего тира, огонь прекращался. Я как раз подошел в тот момент,когда по морю мчал катер на подводных крылья и судя по направлению- на Ялту. Когда он исчез из поля видимости, стрельбу возобновили. В этом мероприятии было еще одно упражнение- метание гранаты. В этом упражнении никто, вообще ничего не записывал, что меня и спасло. Можно было и не бросать, вообще. Суть действа была в следующем : берешь «лимонку», срываешь кольцо, бросаешь и приседаешь на корточки- имитируя залегание. Но нужно сказать, что упав, граната взрывалась, не сильно, но столб песка взмывал на метр-полтора. Но удовольствия было больше чем от стрельбы. У мичмана за столиком стояли короба с боеприпасами, матрос подходил брал снаряд и на рубеж. Я стоял в очереди. Впереди меня было три человека. Третий бросил гранату и не долетев до земли метр он взорвалась в воздухе громким хлопком. У второго метателя она не долетела, уже пару метров и бабахнула. Первый, передо мной бросил и она взорвалась воздухе отлетев на пару метров. Все инстинктивно присели. Нужно сказать, что чуть поодаль от мичмана, выдающего боеприпасы, метрах в пяти стояли несколько офицеров и о чем-то беседовали. В голову вклинилась мысль: «Время до взрыва идет на убывание, значит у меня взорвется в руке!» Я взял гранату, рванул кольцо и бросил, что называется по-девчачьи. Еще и влажная, от мыслей ладонь подвела. Итог -снаряд полетел в бок, прямо под ноги дискутирующим офицерам! Как же взлетели в воздух их белые фуражки, когда они бросились залегать. Командиры рухнули на песок в своих белоснежных рубашках и черных отглаженных брюках. Гранатка эффектно взорвалась никому не причинив вреда. Увидев, что я натворил, натянув берет на уши я кинулся в толпу сослуживцев, чтобы затеряться. Все не сразу поняли, что произошло. Той же секундой я спрятался под деревов, в тени которого сидели матросы и стал смотреть, как офицеры, выжившие после атаки, отряхиваются от песка с криками: : «Найти гада», «На гауптвахту!», «В дисбат!», «Это диверсант! Он хотел убить офицеров!». От этих призывов, кровь в жилах стыла. А как ты меня найдешь? Двести пятьдесят человек и все одинаковы с лица. Сам сознаваться я не собирался, те перспективы, что они нарисовали, меня не радовали. Мичманы стали искать меня в стоге сена. Тут на мое счастье, привезли следующую партию стрелков. Моряки высыпались на полигон. Поиски меня, вообще потеряли смысл. Прозвучал приказ-« Отстрелявшим грузиться в автобусы!». Но только, когда транспорт тронулся, я вздохнул с облегчением. Прибыв казарму, забежал в гальюн и две минуты держал голову под холодной водой- приходил в себя. А среди ребят уже ходила байка, как хотели взорвать офицеров. О том, что это был я никто даже не догадывался. Подумал: «Пусть все уляжется, потом своим расскажу», но случившееся дальше, отодвинул мой случайный бросок в начальство, на задний план. Как я говорил, в роте нас было шесть групп, первые две уехали в начале мероприятия, они вернулись поехали наши две, а на смену нам поехали остальные. По времени, они должны были давно вернуться. Но дело к ужину, а ребят нет. Минул вечерний прием пищи – никого. Программа «Время» начнется через полчаса, а стрелки не вернулись. Все начали понимать, что что-то случилось. Шум на лестнице раздался после отбоя. Прибывшим приказали ложиться по койкам, а нам – ни звука. Хотелось, чтобы ночь быстрее промелькнула и узнать причину такой задержки. Утром на зарядке, пацаны все рассказали. Из вновь прибывших, отстрелялись всего две тройки. И тут сигнальщики на вышках подняли запрещающие стрельбу флажки. Поняли, что проходит судно. Но прошел час, а разрешения не было. И тут началась беготня среди офицеров. Рядовой состав прибывал в недоумении. Отменили даже метание гранат. Всем приказали- ждать. К шести часам на полигон прибыло немалое количество черных «Волг». А люди выходившие из машин, затмили своими звездами светившее солнце. Ребята потом говорили, что такое количество адмиралов можно увидеть только на День Флота. Его мы, кстати, отметили скромно- по статусу было не положено шире. Три недели службы- еще не моряк. А случилось вот что. На Ялту шло прогулочное судно и вот, что значит- судьба. По левому борту на лавочке сидел мичман в форме, а рядом с ним его девушка. В один момент он вскрикнул и упал головой на впереди стоящую лавочку. Девушка ничего не поняла, повернулась к нему и увидела, как по рукаву белой рубашки, медленно расползается кровавое пятно… Поднялся крик. Мичман придя в себя, обхватил ладонью рану. Как человек военный, понял, что это- пуля. Судну дали «Стоп-машина», доложили на берег и оказали помощь раненому. Из порта приказали зафиксировать координаты и оставаться на месте. Через минуту к кораблику летели катера всех служб. Получалось, что инцидент случился напротив нашего стрельбища. И тут пошло, поехало. Разбирались до позднего вечера: опросы, запросы, допросы. Нам конечно же, не сказали- нашли ли виновных. Но на этом фоне о «подрывнике» офицерского состава забыли.