Мир Беглецов. Князь без земли

— Оскорбительно точное описание.

Илья стиснул зубы.

Бандит поднялся.

— Они рядом.

Главарь повернулся.

— Тепловизор.

У одного из людей на плече щёлкнул прибор. Старая армейская линза выдвинулась вперёд, зажглась красным.

Родовод вспыхнул предупреждением:

Внимание. Скрытие от теплового сканирования неполное. Вероятность обнаружения: 61%.

Илья понял: ещё несколько секунд — и их увидят.

Нужно было что-то сделать.

Не ударить. Он не мог драться. Не убежать. Не успеют. Не спорить. Не объяснять.

Он посмотрел на капсулу.

На аварийный двигатель, ещё горячий после падения.

На треснувший боковой баллон.

На искрящийся кабель.

Варвара проследила его взгляд и едва заметно кивнула.

Илья не знал, поняла ли она его или просто решила, что у него предсмертное косоглазие.

Девушка медленно подняла руку. Один из её дронов, тот самый дымящийся, с трудом выполз из сумки. Он был почти мёртв, но браслет Варвары вспыхнул тусклым медным светом. Дрон пополз по камням к капсуле.

Слишком медленно.

Тепловизор уже поворачивался в их сторону.

Илья потянулся к навыку глубже.

Внутри что-то хрустнуло.

Мир снова моргнул.

На мгновение все фары погасли.

Не физически — для бандитов они, наверное, продолжали светить. Но в восприятии Родовода, в этой серой складке пространства, их свет провалился в тень.

Дрон добрался до кабеля.

Щёлкнул.

Искра прыгнула на аварийный баллон.

Взрыв был небольшим, но очень громким.

За долю секунды до удара Никита вдруг перестал дрожать. Его лицо осталось бледным, но тело сработало раньше страха: он резко пригнулся, развернул плечо к капсуле и потянул Варвару вниз, в ту сторону, куда ударная волна должна была пройти слабее.

Капсулу дёрнуло. Из бока ударил столб синего пламени. Мародёры бросились в стороны. Тот, что держал тепловизор, выронил прибор и покатился по склону, матерясь.

Илья успел заметить это краем глаза. Оболенский боялся — до синевы, до дрожи в руках. Но его всё-таки учили не умирать.

Навык сорвался.

Илья упал на колени.

Мир вернулся сразу: шум, пыль, крики, холодный ветер, привкус крови во рту.

— Бежим! — рявкнул казак.

Он подхватил Илью под руку так легко, будто тот ничего не весил. Варвара схватила Никиту за рукав. Парамоша взлетел, криво, с перекосом, но всё же взлетел.

Они бросились вниз по склону, не к огням поселения, а в сторону старых рельсов и тёмного провала шахтёрского тоннеля.

За спиной бандиты приходили в себя.

— Вон они!

— Стреляй!

Первый выстрел ударил в камень рядом с ногой Ильи. Осколки полоснули по сапогу. Второй прошёл выше, со звоном отскочил от ржавой балки. Третий сбил кусок старого кабеля, и тот с шипением рухнул в пыль.

— Парамоша, сколько до тоннеля? — выдохнул Илья.

Сервитор летел впереди неровно, будто каждый взмах крыла приходилось вспоминать заново. Его левый глаз мигнул. Потом ещё раз.

— Этикет протокола, — вдруг сказал он. — Вопрос задаётся даже при отсутствии выбора. Удивительно мерзкая система.

Илья споткнулся.

Это был ответ на разговор, который закончился минуту назад.

— Что?

— Запрос не найден, — сообщил Парамоша уже другим тоном. — Повторите унижение.

Казак резко дёрнул Илью за воротник, не давая упасть.

— Потом будешь с птицей философствовать! Ноги!

Казак тащил Илью вперёд.

— Ноги переставляй, княжич!

— Я стараюсь!

— Старайся быстрее!

— У меня нервная система повреждена!

— Сейчас тебе ещё и внешнюю повредят!

Они добежали до рельсов. Металл был старый, местами занесённый пылью. Рельсы уходили в тоннель, над входом в который висела покосившаяся табличка:

ШАХТА 12-Б. ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ЭФИРНОЕ ЗАРАЖЕНИЕ.

Никита остановился.

— Там заражение!

Казак толкнул его в спину.

— А снаружи люди с винтовками. Выбирай болезнь с меньшей скорострельностью.

Варвара уже была у входа. Она провела браслетом по старому замку. Тот мигнул, кашлянул искрами и умер.

— Закрыто.

Парамоша врезался когтями в панель.

— Разрешите специалисту.

— Ты умеешь вскрывать шахтные ворота? — спросила Варвара.

— Я умею смотреть с презрением на технику, пока она сдаётся.

Замок щёлкнул.

Ворота сдвинулись на полметра, не больше.

Этого хватило.

Они протиснулись внутрь один за другим. Казак вошёл последним и изнутри вдавил аварийный рычаг. Ворота заскрежетали, закрываясь. В щель ударили два выстрела. Один прошил край его рукава. Второй выбил искры из стены.

Потом темнота сомкнулась.

Несколько секунд все молчали.

Снаружи кричали бандиты. Кто-то бил по воротам. Потом звук стал глуше. Рудный-17 снова напомнил, что здесь даже опасность звучит так, будто проходит через слой пыли и старой смерти.

В тоннеле пахло сыростью, металлом и чем-то сладковато-горьким. Под этим держался ещё один запах — затхлая озонированная плесень старых регенераторов воздуха, которые давно выработали ресурс, но всё ещё упрямо делали вид, что спасают людям жизнь.

Варвара подняла браслет. Медный свет разлился по стенам.

Шахта уходила вниз.

По бокам тянулись кабели. На стенах виднелись старые метки: стрелки, номера участков, молитвы шахтёров, выцарапанные ножами. Некоторые знаки были перечёркнуты чёрной краской. На полу лежали куски руды — матовые, тёмные, с едва заметными синими прожилками.

Парамоша просканировал воздух.

— Радостная новость: концентрация эфирной заразы ниже смертельной.

Никита выдохнул.

— Слава Богу.

— Плохая новость: выше приятной.

Варвара села прямо на рельс, тяжело дыша.

Казак опустил Илью к стене. Тот сполз вниз, закрыв глаза. Тело трясло. На ладони осталась кровь из носа.

Навык Слепая орбита применён. Эффективность: 43%. Побочный эффект: нервная перегрузка.

[ОШИБКА БУФЕРИЗАЦИИ ПАМЯТИ]

Причина: повреждение нервной системы, неполное снятие печати, стрессовый разрыв родового канала.

Получен опыт: выживание при первом контакте. Репутация: неизвестные преследователи заинтересованы.

Илья открыл один глаз.

— Прекрасно. Я всегда мечтал заинтересовать мародёров.

Казак присел рядом.

— Неплохо держался.

— Я чуть не упал в обморок.

— Но не упал. В бою это уже почти талант.

Варвара посмотрела на Илью внимательнее.

— Что ты сделал там, у капсулы?

— Спрятал нас.

— От глаз?

— Кажется, от самой вероятности быть замеченными.

Она молчала несколько секунд.

— Это не обычный дворянский навык.

— Я сегодня узнал, что вообще не очень обычный дворянин.

Никита сел напротив, обхватив себя руками.

Он всё ещё выглядел затравленным. Но теперь в его взгляде было не только страх. Было понимание: вернуться назад просто так он уже не сможет. Даже если захочет.

— Они называли себя медными? — спросил он.

Казак кивнул.

— Медные стрельцы. Местная шваль. Берут капсулы, караваны, одиночек. Если поймут, кто мы, продадут. Если не поймут — тоже продадут, но дешевле.

— Кому? — спросил Илья.

Варвара подняла голову.

— На Рудном-17 есть смотритель. Формально он отвечает за закрытые шахты. Фактически держит поселение, склады, воду и посадочные площадки. Если нам нужен корабль или связь, придётся идти к нему.

— А если не идти?

Казак показал на тоннель.

— Тогда жить здесь. С крысами, чумой и прекрасным видом на темноту.

Парамоша сел на плечо Ильи, чуть покосившись.

— Вариант с крысами имеет плюсы. Крысы редко требуют документы.

Илья устало посмотрел на него.

Левый глаз сервитора всё ещё мерцал. После вырванного кристалла Парамоша говорил как прежде, шутил как прежде, но в паузах между словами иногда будто забывал, зачем начал фразу. Илья это заметил. И от этого стало почему-то больнее, чем от ушибов.

Он осторожно коснулся нагрудного кармана.

Кристалл был там.

Тёплый.

Часть карты.

Часть памяти.

К Белому Китежу.

Снаружи снова ударили по воротам. Потом раздался голос, усиленный динамиком:

— Эй, небесные! Выходите сами! Отдадите ценное — оставим сапоги!

Казак прислушался.

— Врут.

— Про ценное? — спросил Никита.

— Про сапоги.

Илья попытался подняться. Получилось не с первого раза. Варвара хотела помочь, но он качнул головой.

Ему нужно было встать самому.

Не красиво. Не уверенно. Просто встать.

Он опёрся о стену, чувствуя, как перстень тяжело пульсирует на пальце. Родовод молчал, но где-то внутри него уже не было прежней пустоты. Была боль. Страх. Злость. И тонкая, почти невозможная нить пути.

К тем, кого нет на картах.

Но сначала — через Рудный-17.

Через мародёров, шахты, смотрителя и мёртвый спутник, который система почему-то назвала домом.

Илья посмотрел на своих случайных спутников: беглую техно-боярыню, раненого казака, перепуганного кадета вражеского дома и повреждённого сервитора с непереносимым чувством юмора.

Не дружина.

Не команда.

Скорее набор причин, по которым нормальный человек лёг бы и ждал конца.

Он вытер кровь под носом рукавом.

— Нам нужно добраться до поселения.

Варвара подняла бровь.

— Через заражённую шахту?

— Есть другой путь?

Казак усмехнулся.

— Есть. Через людей, которые хотят снять с нас сапоги.

— Тогда через шахту.

Парамоша расправил крылья, одно ровно, второе с заметным скрипом.

— Великолепно. Первый приказ нового наследника: идти туда, где воздух официально считается плохой идеей.

Илья сделал шаг в темноту тоннеля.

— Привыкай.

Сзади снова ударили по воротам.

Впереди, глубоко под поверхностью Рудного-17, что-то ответило низким металлическим гулом.

Где-то далеко, ниже рельсов, по пустым выработкам прошёл ответный стук — один, второй, третий. Слишком ровный для обвала. Слишком тяжёлый для крысы.

Шахта просыпалась.

Глава 2 Девица из дома Громовых

Громовы не чинят сломанное.

Они убеждают механизм, что тот поторопился умирать.

Артельная поговорка

Шахта 12-Б не была тёмной.

Это было хуже.

Темнота честно скрывала бы всё лишнее. А здесь старые аварийные лампы ещё работали — не все, не ровно, не по-человечески. Они вспыхивали вдоль тоннеля редкими мутными пятнами, выхватывая из мрака то ржавую балку, то мокрый след на стене, то старую каску, вросшую в пыль. Свет был грязно-зелёным, больничным, и от него лица казались не живыми, а уже найденными.

Рельсы уходили вниз.

Илья шёл первым только потому, что сам так сказал. На деле его вело скорее упрямство, чем силы. После применения Слепой орбиты тело стало чужим: ноги подчинялись с задержкой, в висках стучало, а пальцы то немели, то горели. Перстень на руке пульсировал глухо и тяжело, словно в нём билось второе сердце.

Позади, чуть сбоку, шёл казак. Он держал обломок трубы как дубинку и время от времени прислушивался к воротам за спиной. Там, снаружи, ещё слышались удары Медных стрельцов. Но с каждым шагом звук становился глуше.

Варвара двигалась у стены. Медный браслет на её запястье светился ровным тёплым кругом, освещая кабели, трещины и старые метки. Второй рукой она поддерживала сумку с повреждёнными дронами. Лицо у неё было бледное от усталости, но взгляд работал — цеплялся за каждый провод, за каждую панель, за каждый знак.

Никита Оболенский шёл последним из людей.

Он старался держаться прямо. Получалось плохо. После падения капсулы и короткой погони кадет выглядел так, будто его достоинство шло отдельно, хромало и просило воды.

Парамоша летел впереди.

Вернее, пытался лететь. Получалось неровно: одно крыло работало нормально, второе скрипело, а левый глаз сервитора мерцал с перебоями. Иногда он слишком резко уходил в сторону, задевал когтями стену, негромко ругался на старом машинном наречии и возвращался на курс с видом существа, которое не ошиблось, а провело сложный манёвр.

— Радостная новость, — сказал он, просканировав воздух. — Мы всё ещё не умерли.

— Это уже была радостная новость, — заметил Илья.

— Тогда уточняю: мы всё ещё не умерли повторно.

Казак хмыкнул.

— Птица, ты лучше скажи, чем здесь дышать.

— Ностальгией, ржавчиной и сожалением.

— А если серьёзно?

Парамоша помолчал. Левый глаз мигнул.

— Воздух пригоден условно. Регенераторы работают на последних циклах. Присутствуют следы эфирной пыли, плесневых спор, тяжёлых металлов и... Он замер на секунду. — ...и сожаления.