Мастер дикого ветра

– Загуляла. Я рада, что время пришло, но правильно и ты выбрала, дочь моя? – шелестящий голос, от которого затрепетали, недовольно зашевелились растения, заплетающие потолок. В первый миг, я знала, они выгладят как редкая резьбы по дереву, но на самом деле все было иначе.

Я только скривилась. Снова. Кажется, шутка будет преследовать теперь меня несколько недель. Изоляция накладывает свой отпечаток на наше небольшое общество. Или это такая ранняя и «громкая» весна в этом году?

– Я с гостем, - не отвечая, напомнила я. Хоть в этом и не было необходимости.

– Знаю.

Мы миновали коридор и оказались в большой, светлой комнате. В сердцевине огромного цветка, как на постели, полулежала матушка. Верхняя часть тела у нее все еще оставалась человеческой, но вместо ног был длинный змеиных хвост. Она могла возвращать ему привычный облик, пару изящных ног, но не любила этого делать. Огромные желто-зеленые глаза с вертикальным зрачком, и волосы, черным водопадом тянущиеся куда-то в темноту. Обнаженная грудь прикрыта сотнями бус так плотно, что никакая одежда для этого не требовалась.

Я усмехнулась уголком губ, наблюдая за удивлением, промелькнувшим на лице Марена. Такого он не ожидал. Но нужно было отметить, что матушка выбрала один из приличных обликов. Видно, из уважения к гостю.

– Леди Фрумалей, – Марен склонился так низко, как кланяются не перед всякими королями, и я запоздало подумала, что он-то определенно знает, кто перед ним.– Я очень счастлив встретить единственную из Трианноских, кто видел своими глазами мир, из которого мы все родом.

А как завернул! Никак, готовился.

Я видела, как мама от удовольствия прикрыла глаза, и дернула кончиком длинного хвоста, обернувшего половину комнаты.

Повисла тишина. Мама думала, наблюдая за снежным из-под ресниц. Марен тоже молчал.

– Моя мать была дружна с твоим предком, – медленно, словно только что-то вспомнила, проговорила матушка. – Это было… довольно давно.

– Я слышал, что вы закрыли свои земли на многие годы, потому благодарен, что нашли для меня возможность встретиться.

– Да, когда мама стала деревом, я долго не могла прийти в себя.

Я вздрогнула. Никто из нас, ее дочерей, точно не знал, как все было на самом деле.

– Но оставим это. Как видишь, я вполне оправилась. И у меня даже появились дочери. Чего хотел, снежный лорд?

– Сперва, если позволите, подарок от моих родителей.

Марен склонил голову и из внутреннего кармана вытянул стеклянную колбу. Большая, совершенно прозрачная, они никак не могла поместиться там. Но не это было важным. Под колпаком слабо мерцал цветок. Небольшой, с острыми лепестками и колючими, покрытыми ворсом, сизыми листьями. Над ним, как рой ледяных светлячков, медленно парили снежинки.

Мама села ровно, и дернула хвостом. По нему пошла рябь и на пол опустилась уже пара длинных изящных ног. Кое-где тело оставалось покрыто переливчатыми чешуйками, окутывая, словно редкий наряд по фигуре.

– Я думала, что это тоже утрачено. Как и многое, – медленно проговорила мама, подойдя вплотную и заглядывая под стекло. Ее черные волосы тянулись нескончаемым шлейфом за спиной.

– Мама нашла семена в кладовой, – Марен говорил тихо, и, кажется, старался даже не дышать рядом с древней леди. – Большая часть ростков утрачена, но три из них все же прижились. И этой зимой впервые зацвели.

– И ты привез один из них мне.

Это был не вопрос.

– Лилии из нашего родного мира. Никогда не думала, что смогу увидеть их еще раз, – мама отстранилась, выпрямилась, и уже совсем с другим выражение лица посмотрела на гостя. Не с желанием впечатлить, напугать, а спокойно, сдержано. – Хороший подарок. Я рада и уверена, что смогу его сохранить.

Развернувшись на пятках, переступая черные локоны на полу, она вернулась на прежнее место. Мама подобрала ноги , прижав их к груди, и склонила голову на бок.

– Что хотел-то? – почти буднично поинтересовалась она.

– Мне говорили, что где-то в глубине ваших владений сохранился камень, привезенный из Трианона. Я бы хотел к нему прикоснуться.

И снова любопытство во взгляде мамы.

– Никак, сила не слушается?

Марен только скривился, не опровергая и не подтверждая.

– Дорога не очень простая, но если доберешься – можешь прикоснуться. Завтра Келирина проводит тебя.

– Мама! – если бы я знала, что все так получится, ни за что бы не стояла тут, бессовестно слушая и наблюдая.

– Но ты же не бросишь гостя одного? Сожрут ведь,– укладываясь в цветок, тихо и безразлично заметила мама. Один лепесток ее ложа дрогнул, начиная подгибаться вверх. Цветок закрывался, хозяйка отправлялась спать, и больше разговаривать была не намерена.

Мне ничего не оставалось, как склонить голову, и скрипя зубами, подчиниться.

**

Марен

Увидеть леди, что пришла из Трианона своими ногами, было поистине чем-то удивительным. Я слышал истории о ней, и о ее матери. Наделенные силой говорить с растениями, они какое-то время держались остальных, но затем сила стала входить в резонанс и семь разделились. Четыре рода возвели свои твердыни на разных концах земли, а Фрумалей ушли в непроходимые леса.