Что будет после расторжения помолвки? Книга 2

Эстель вспомнила цвет маны членов семьи Рейнсвортов во время той церемонии. Когда они смотрели на нее, аура маркизы становилась все темнее и темнее, а за ней и у главы семейства с Оливией.

– Когда супруги Рейнсворты видели меня или вас, господин Арк, то они испытывали крайне негативные эмоции. Но с леди Оливией все было иначе… Казалось, она пытается двигаться вперед, несмотря ни на что. Конечно, это всего лишь мое предположение, возможно, я ошибаюсь…

В памяти Эстель всплыл образ Оливии в тот день. Во время банкета после церемонии девушка с улыбкой беседовала с потенциальными женихами, и ее мана выглядела такой же радостной, как и выражение лица.

Эстель была впечатлена тем, как Оливия, стараясь не смотреть в их сторону, но при этом сохраняя позитивный настрой, общалась с разными молодыми аристократами. Несмотря на распространявшиеся о ней сплетни, как когда-то об Эстель после расторжения помолвки с Лайлом, девушка держалась прямо и с гордо поднятой головой.

Вела ли она себя тогда так же, как Оливия? Эстель помнила, как невыносимо было видеть направленную на нее мрачную ауру окружающих и как беспомощно она цеплялась за руку брата.

– Когда помолвку с Лайлом расторгли, я была сильно расстроена, но каким-то образом нашла в себе силы пережить это. Поэтому, должно быть, леди Оливия сейчас чувствует то же самое. Впрочем, это всего лишь мое предположение…

– Нет, думаю, ты по большей части права. Твои догадки совпадают с отчетами тайных агентов.

– Вы подсылали в дом маркиза шпионов?

– У нас не так много людей, поэтому наблюдение началось только после того, как маркиз официально заявил, что переходит на сторону оппозиции. Мне нужно понимать, как он будет действовать дальше.

По словам Арклейна, он следил за теми, кто посещал особняк Рейнсвортов, а также за передвижениями самого маркиза.

Принц был очень предусмотрительным. И, скорее всего, именно благодаря своей осторожности он до сих пор был жив.

– По слухам среди слуг, леди Оливия сама попросила маркиза рассматривать предложения о браке и из-за рубежа, и он полностью ее поддержал. Однако его супруга Адалин была против, и это переросло в крупную ссору. Судя по всему, он потерял сознание как раз в разгар выяснения отношений.

– Какой кошмар…

Эстель поморщилась. Несмотря на то что маркиз питал к ней неприязнь, известие о его болезни вызвало сочувствие.

– Что теперь будет с их домом? Есть ли надежда, что маркиз поправится?

– Все может быть очень серьезно. Думаю, Адалин временно возьмет его обязанности на себя.

Эстель попыталась вспомнить состав семьи Рейнсвортов, о котором ей рассказывали на занятиях для подготовки к принятию титула принцессы.

У Оливии есть старшая сестра и младший брат, с ними у нее небольшая разница в возрасте. Сестра Эжени – супруга генерал-губернатора Америкус, проживает в колонии Нового Света. Если с маркизом что-то случится, то наследником станет младший брат Генри, которому всего тринадцать. Сейчас он обучается в Королевском колледже на окраине столицы Альбион. Это учебное заведение представляло собой пансионат для мальчиков, в котором обучались сыновья королевской семьи и титулованной знати.

– Будем надеяться, что маркиз поправится, но если нет, то тебе стоит быть осторожнее. Адалин, говорят, совсем не выбирала выражений, когда речь заходила о тебе.

– Учитывая, какой мрачной была ее мана, могу себе представить. И просто из любопытства… не могли бы вы, если знаете, рассказать, что именно она говорила?

В ответ на вопрос Эстель Арклейн помотал головой.

– Не хочу. Тебя это расстроит.

«Вы и все во дворце Весов так добры ко мне, подобное меня совсем не обидит…»

– Господин Арк, вы слишком меня опекаете.

– Не спорю. Я ревностно оберегаю то, что считаю своим. Так что просто позволь мне заботиться о тебе, – с серьезным выражением лица произнес принц.

Щеки Эстель вспыхнули, и она невольно отвела взгляд.

– Спасибо большое… – робко поблагодарила девушка и услышала, как Арклейн тихо засмеялся.

– Кажется, вы снова дразните меня?

– Нет, просто подумал, что ты такая милая, когда смущаешься…

– Что ж, спасибо за комплимент.

– Ты так забавно реагируешь. Но одновременно радует, что уже не так теряешься.

– Так вы все-таки дразните меня?!

Не в силах больше сдерживаться, Арклейн рассмеялся. Эстель надулась и потянулась за чашкой чая, которую приготовила Мей.

– Я не собирался поддразнивать тебя. Честно. Поэтому, прошу, не сердись.

– Вовсе я и не сержусь. Просто подумала подыграть вам, состроив обиженное лицо!

Казалось, Арклейн не ожидал подобного ответа. Спустя минуту он тихо вздохнул.

– Странно, но теперь почему-то я чувствую себя побежденным.

– Правда? Приятно слышать.

Теперь настала очередь Эстель смеяться. Арклейн слегка пожал плечами и откинулся на спинку дивана. Однако сразу выпрямился и серьезно посмотрел на невесту.

– Чуть не забыл о главном.

– О главном?

– Да. Если маркиза становится временной главой семьи, то это означает, что в руках человека, недолюбливающего тебя, окажется реальная власть. Не исключено, что она может что-то затеять. Разумеется, я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, но и сама тоже будь настороже.

– Теперь, когда вы заговорили об этом, думаю, такое действительно возможно. Благодарю за предостережение. Я буду крайне осторожна. – Эстель понимающе кивнула.

Ранее Хаожань учил ее осознавать свою уязвимость, даже находясь под защитой.

На окраине Альбиона находилась больница для представителей высшего общества. Сюда Оливия с младшим братом Генри пришли навестить отца.

Королевский колледж, в котором учился юноша, был известен не только своей престижностью, но и строгими правилами. Покидать территорию заведения разрешалось только во время летних и зимних каникул либо получив специальное разрешение. На этот раз Генри позволили покинуть общежитие на день, в воскресенье, когда нет занятий, чтобы он мог навестить отца.

Внутреннее убранство, как и следовало ожидать от больницы для знатных господ, было таким же роскошным, как в особняках состоятельных аристократов. Тормейлер лежал в специально отведенной для него отдельной палате. Следуя за медсестрой, Оливия вошла внутрь и подошла к отцу, лежавшему на постели. В руках девушка держала букет роз. Протянув их, она сказала:

– Отец, это розы, выращенные у нас в оранжерее…

Светло-розовые крупные бутоны цветов, оттенком напоминающие волосы Оливии и ее матери Адалин, были особым сортом, выведенным домом Рейнсвортов, и получили название «Леди Адалин». Розы, названные так Тормейлером, стали своеобразным символом любви супругов Рейнсвортов.

– Какой приятный аромат. Уверена, ваш отец его тоже чувствует, – подала голос медсестра.

– Было бы прекрасно, – вздохнув, пробормотала Оливия.

Тормейлер мирно спал на кровати. Прошло уже три дня с момента, как он потерял сознание во время ссоры с Адалин, но все еще не пришел в себя.

– Сегодня вы пришли вместе с юным господином?

– Да, ему дали разрешение покинуть колледж, – ответила Оливия. – Прошу прощения, но не могли бы вы оставить нас одних?

Медсестра приветливо кивнула и, поклонившись, вышла из палаты.

Когда они остались втроем, Генри тревожно посмотрел на Оливию:

– Сестрица, отец ведь поправится, да?

Из всех детей только младший брат унаследовал черты отца. При виде родного лица, так похожего на отцовское, у Оливии к глазам подступили слезы.

– Врач сказал, что если через два дня он не придет в себя, то нужно готовиться к худшему… – тихо произнесла она.

Благодаря большему количеству маны аристократы обладают сильной способностью к самоисцелению и более выносливы, чем простолюдины. Тормейлер, будучи знатным аристократом и главой дома маркизов, был наделен большим запасом магической энергии. И факт, что такой человек, как он, до сих пор находился в коме, говорил о серьезности его состояния. Врач предупредил, что, даже если их отец придет в себя, есть риск возникновения осложнений, таких как нарушение речи или паралич.