Новая фантастика 2026. Антология №10

– Собак не выпускать, самим от станции не отходить, – отрывисто приказала Погосова старосте Кате. – Провести влажную уборку и дезинфекцию всех помещений. Споры бриума маленькие, но их видно в ультрафиолете. Если не знаете, как они выглядят, практику по ботанике вам не засчитают. Приеду, проверю.

Полина посмотрела вслед уходящей троице и приложила руку к животу. Казалось, что она только что проглотила комок мороженого и он медленно ползет по кишкам, леденя ее изнутри.

* * *

Алевтина Ильинична не любила управлять мини-вездеходом, но более привычный экоквад для троих был маловат. Машина, будто чувствуя эту нелюбовь, двигалась рывками и осуждающе гудела. Дети сидели тихо и напоминали нашкодивших щенят. Алевтина невольно улыбнулась, но тут же нахмурилась еще больше. Майма умница, хоть и младшая, быстро сообразила, куда вести бедового братца. Если бы они с перепугу кинулись домой, за пятнадцать километров, руки Натена вряд ли бы спасли. Тем более, что Алевтина уже знала причину такой метаморфозы конечностей. А теперь узнала, откуда душок. И это не добавляло радости.

Вездеход безжалостно давил бледно-желтые полярные маки и оставлял глубокие колеи в серебристо-белых подушках пушицы. Алевтина, обычно бережливая ко всему, что имело силы цвести в не знающей снисходительности Арктике, на этот раз даже не думала об уроне для экосистемы. Сдав детей родителям и в грубой форме запретив кому бы то ни было из поселка приближаться к базе «Vita Aeterna», она на предельной скорости погнала вездеход именно туда.

Полноценной дороги к сияющему огнями комплексу не было. Люди и грузы чаще попадали туда в навигацию или по воздуху, но Алевтина знала куда ехать. Она почти впритык остановилась возле малозаметной щели в заборе и включила сирену.

Крепкий парень в темно-синем комбинезоне с белыми буквами VA на груди выскочил в разъехавшуюся щель меньше, чем через полминуты. В одной руке он держал рацию, в другой пистолет.

– Спрячь свои игрушки и скажи шефу, Погосова приехала, поговорить надо, – приказала Алевтина, выключив сирену.

Опешив от ее напора, охранник сказал что-то в рацию, выслушал ответ и его лицо из озадаченного стало ехидным:

– Ваше присутствие нежелательно. Уезжайте!

– Мальчик, ты не понял, – Алевтина так удивилась, что невольно смягчила голос. – Виктор Сергеевич всегда рад встрече со мной. Кому ты там пиликал? Вызывай шефа, а не старшую овчарку.

– Виктор Сергеевич лично приказал отправить вас восвояси.

Алевтина подняла брови, потом молча переключила тумблер, и вездеходная сирена снова завопила на всю округу.

Охранник, болезненно сморщился и, прикрыв ладонью рацию, прокричал туда. С трудом разобрав ответ, протянул ее Алевтине. Сирена смолкла.

– Алевтина Ильинична, приветствую! – произнесла рация густым и уверенным голосом. – Какими судьбами?

– Виктор, где твои манеры? – недовольно спросила Алевтина. – Что за разговоры через дверь?

– Не о чем разговаривать. Вы поощряете мелкое воровство, да и в целом нам уже не по дороге. Ученик перерос учителя, такая банальность…

– Ты что несешь? Ты хоть понимаешь, что твои эксперименты опасны для людей?

– Мои эксперименты безопасны для тех, кто ведет себя достойно, платит деньги за мою работу и не топчет опытные посадки. А ваши малолетки еще дешево отделались.

– Так ты все знаешь…

– Алевтина Ильинична, дорогая моя, на дворе тридцатые, а вы все никак не привыкнете к спутниковым системам слежения…

– Виктор, у тебя ничего не украли, это был тупой детский спор, а пацан чуть без рук не остался!

– А это уже социальный дарвинизм в действии, – усмехнулась рация.

– Остановись… – севшим голосом проговорила Алевтина.

– А то что?

– Я найду на тебя управу.

– Попробуйте. Только не прямо сейчас, умоляю, мне прислали роскошную баранину, планирую шашлычок.

Алевтина с трудом удержалась, чтобы не швырнуть рацию в охранника. Сделала глубокий вдох, успокаивая тахикардию. Посмотрела на часы, на утес, закрывающий вид на биостанцию и тихо, но четко проговорила:

– Будет вам шашлычок.

* * *

Когда вездеход с эмблемой МГУ на боку погудел прочь от биостанции, практиканты стояли на улице и смотрели ему вслед.

– Даже не уговаривайте меня жить до ста лет, если я не смогу быть такой крутой, как она, – прервала общее молчание Ира Панова, отличница с квадратной неженской фигурой.

– Тебе не грозит, – тут же отозвалась Нюра. Иру она недолюбливала. Ревновать было не к чему, но все парни и Стас в том числе безмерно уважали главную умницу группы.

– В смысле? – не поняла Ира.

– Ты хочешь тучу детей, а она, – Нюра кивнула в сторону уменьшающегося вездехода, – сменяла радости материнства на долгожительство.

– Да откуда тебе-то известно?! – подала голос Полина, – где ни звук, там твое мнение.

Нюра набрала в грудь воздуха, чтобы как следует ответить, но староста Катя опередила ее.

– Эй, давай потом. Надо убираться. Кто ее знает, когда она вернется и в каком настроении. Мне нужен хороший отзыв.

Нюра проглотила колкое слово. Катя была права. А с Серовой можно и в комнате поговорить. Это даже лучше. Стас не услышит.

Убирались они долго и тщательно. Скрюченные коричневые пальцы мальчишки стояли перед глазами и стимулировали лучше всяких угроз.

Потом собрались в столовой, которая теперь пахла средствами для дезинфекции и, механически жуяпеченье, попытались понять, что происходит.

Нюра чувствовала себя на коне. По сути, никто, кроме них со Стасом, не мог точно знать, что случилось с детьми. Погосова наверняка поняла больше, но ее не было рядом.

– Короче, все ясно! – заявила Нюра. – Этот мох-охранник. Кто коснулся, получает мощную дегидратацию, резкий сбой иммунки, тут же бактериальная атака и все, кирдык. Дешево и сердито.

– Да прям! – хмыкнул Стас. – Тогда он рос бы по периметру, а не в огороде на задворках.

– Логично, – тут же согласилась Нюра. – похоже на огородную посадку, ему там хорошо.

Она помолчала и добавила:

– Там всем хорошо. Жаль, практикантов не берут.

– Зачем тебе туда? – удивилась Ира.

– Ты не понимаешь… – Нюра вздохнула. – «Виктавит» стоит безумных денег, и все, кто с ним работает станут неприлично богатыми.

– «Виктавит»? – переспросила Ира.

– Виктор Тагаев чувак с манией величия, – включилась в разговор Полина, и Нюру передернуло. Она сама хотела расшифровать название лекарства, продлевающего жизнь.

– А я смотрю, ты в теме.

– Есть немного, – просто ответила Полина. – Дядя с ним знаком. И ты ошибаешься, деньги лопатой там не гребут.

– Ну так просвети нас, плебеев, раз уж ты через одно рукопожатие его знаешь, – Нюре надоело сдерживаться, Серова ее бесила спокойствием и уверенностью. – Из чего делают «Виктавит»?

– Основа растительная, но формула засекречена. Производство связано с этой базой, в других местах не получается. Это все, что я знаю.

– Потрясающе важная информация, спасибо!

Нюрино настроение окончательно испортилось, и она хотела только одного— чтобы вернулась Погосова и отпустила их. Тогда бы они со Стасом где-нибудь спрятались и уж он отвлек бы ее от дурацких мыслей.

Кимура, сидевший у ног Полины, вдруг с радостным визгом кинулся к двери, но замер, неуверенно виляя хвостом. Там стояла Погосова. Взлохмаченная, осунувшаяся, с тяжелым взглядом и внезапно проявившимися глубокими морщинами, она была похожа не на современную ученую, а на древнюю шаманку, задумавшую недоброе.

* * *

Запах у Хозяйки был резкий и непривычный. За все время Кимура лишь пару раз его чувствовал. И оба этих раза она злым голосом разговаривала с людьми, которыми не могла командовать. Если бы пес хоть на секунду поверил, что его Хозяйка кого-то боится, он бы решил, что это запах страха. Но нет, наоборот, Хозяйку боялись или по крайней мере уважали, иного Кимура не наблюдал. К тому же, страхом вокруг него часто воняли люди, олени, другие собаки и даже лемминги, так что Хозяйка не боялась, решил Кимура, она бессильно сердилась.

Как помочь, пес не знал. От этого по спине ползла тревога и неуверенность. Хвост стал тяжелым, неудобным.

Хозяйка лишь мельком глянула на него, задала несколько вопросов приезжим, и они вразнобой отчитались, что все исполнили. Тогда она сказала им заниматься своими делами, а сама пошла в комнату, даже не позвав с собой Кимуру.

Это было уже слишком. Пес фыркнул и поспешил следом. Хозяйка опомнилась уже у своей двери.

– Прости, – сказала она, пропустив его вперед.

Потом она плотно прикрыла дверь и достала из шкафа со стеклянным дверцами прозрачную коробочку. Там гремели цветные шарики. Кимура насторожился. Обычно Хозяйка ела их, когда от нее пахло болезнью. Запив шарики водой, она села в кресло и нажала кнопку-огонек. Кресло загудело. Хозяйка откинулась на спинку, но не уснула, как обычно. В руках у нее оказалась штука, которую называют спутниковый телефон. Кимура не знал, как это работает, но Хозяйка каждый раз говорила с ней, как с человеком. Обычно это были долгие приятные разговоры. Но не сейчас.

Хозяйка кричала и размахивала свободной рукой, будто телефон сделал что-то плохое. Кимура расстроился. Сожрать телефон нельзя, в детстве он уже получил урок, но другого способа помочь Хозяйке Кимура не знал. И Накамура, проснувшийся от криков Хозяйки, тоже не знал. Оставалось хотя бы охранять ее от неизвестных неприятностей.

Кимура насторожился. За дверью раздались приглушенные звуки. Он подошел к двери и тявкнул. Хозяйка не обратила внимания. Тогда Кимура принюхался. Из-за двери пахло Полиной, но та была не одна. Кимура оглянулся на Хозяйку и затявкал громче.

– Мунзя! – приказала Хозяйка. Кимура замолчал и обиженно свернулся калачиком. Он сделал, что мог. Пусть сама разбирается.

* * *

Когда Погосова вышла из столовой, воздух словно загустел, придавив звуки.

Полина посмотрела на Нюру:

– Есть версии?

Та только пожала плечами.

– Ну так узнаем, – решительно сказала Полина и встала. – То, что случилось, касается «Виты Этерны». Бабка наша порвать готова за этих деток, вы видели ее лицо. Она крутая, но одна не справится, нужна поддержка с воздуха.

Из Москвы то есть. Надо подслушать, с кем и о чем она будет говорить.

– Зачем? Это не этично! Нам прилетит! – раздалось со всех сторон.

– Овец и пофигистов прошу не беспокоиться! – пыхнула Полина.

Пока она шла по узкому коридору, злобная тоска сжимала горло. Группа бесхребетных умников в пыль не попадала ее родной группе, где все как один кинулись бы в драку за справедливость.

Вдруг сзади раздались шаги. Полина обернулась. Ее догнала Ира и смущенно улыбнулась:

– Я с тобой.

То, что они услышали сквозь собачье тявканье, вызвало у Полины приступ горького сочувствия. Она молчала, когда взволнованная Ира рассказывала группе про неудачные переговоры Погосовой с ректором МГУ, Президентом РАН и с кем-то из Минздрава.

– Акелла промахнулся, – резюмировал Стас, пока Ира переводила дух.

– У Акеллы была стая, он выжил. А вы стадо, – резко сказала Полина.

– Ты, одинокая волчица, если такая умная, предлагай! – визгливо крикнула Нюра.

– Я пока не знаю, что делать, но мы еще три недели будем рядом с базой и у нас есть шанс им подгадить, – Полина не обиделась на Нюру, наоборот, была рада пусть и нервной, но дискуссии.

– Стая – это хорошо, – вдруг раздался голос от двери.

Практиканты затаили дыхание и смотрели, как Погосова, тяжело ступая, идет к столу, вокруг которого все сидели.

– Но есть человеческое понятие, – продолжила она. – Нгоб ту тер.

– Люди одного огня, семья! – Ира, конечно же, поспешила перевести.

– Да, нява, именно, – теперь Погосова стал похожа на добрую шаманку. – Люди одного огня могут многое.

* * *

Алевтина не сразу решилась раскрыть практикантам свой замысел. Все же они почти дети, кое-кому только восемнадцать исполнилось. Да и без специальных навыков. Но то, с какой легкостью ей отказались помочь коллеги и приятели из Академии, показало, что рассчитывать надо только на себя. Детище Тагаева, чудо-препарат «Виктавит», еще нуждался в доработке, но отрастивший когти бывший ее аспирант стал важным человеком для элит, мечтающих жить долго и счастливо. Встать на его пути могла только атомная бомба. Или тщательно подготовленная природная случайность. Естественный враг, мутировавший вслед за мхом Bryumargenteum. В том, что именно этот мох, чемпион по выживанию, и есть основное сырье для «Виктавита», Алевтина не сомневалась. Все же остались кое-какие научные связи, которые, боясь помогать открыто, подсказали, в какую сторону думать.

Студентики ничего не смыслили в практическом секвенировании ДНК, но оказались незаменимы в других делах – наблюдении за базой и добыче опытных образцов. Через неделю после собрания в столовой на лабораторном столе у Алевтины стояла чашка Петри, в которой медленно и неотвратимо росла колония крошечных грибов-бриофагов. Смекалистый Стас, тот самый, с бездонными фаюмскими глазами, уже придумал, как посеять споры этих грибов на серебристо-зеленом поле «Vita Aeterna». Оставалось только накопить побольше материала, чтобы наверняка и быстро, иу оборзевшего Вити Тагаева не осталось времени на понимание и исправление ситуации.

Воодушевленные практиканты ходили веселые, между делом справляясь с университетскими заданиями. Разумеется, Алевтина уже зачла им практику, но пока не говорила, хотела сделать сюрприз.

А на десятый день в небе раздался грохот, и на вертолетную площадку опустился гигант с государственным флагом на пузатых боках. Был полдень, и все высыпали на улицу, дожевывая обеденные котлеты.

Высокого человека в военно-полевой форме Алевтина узнала. Геннадий Чазов не был военным. Этот сноб из Минздрава метил в премьер-министры, но кабинетов не любил, кичился медвежьим здоровьем и с удовольствием выбирался «по делам» в самые суровые места планеты.

– Здорово, будущие светила! – сказал он громко и фальшиво-радостно.

Озадаченные студенты нестройно поздоровались.

– Я на минутку и буду краток, – Чазов повернулся к Алевтине. – Эксперименты хороши, когда согласованы. Ваши бриофаги очень не ко двору. Не тратьте на них время, займитесь чем-то полезным. Тем более, что там, – он мотнул головой в сторону базы, – уже предупреждены.

– Не понимаю, о чем вы, – ровным голосом сказала Алевтина и сделала маленький шаг в сторону, надеясь, что никто не заметит, как ее пошатнуло.

– Понимаете еще как, – лучезарно улыбнулся Чазов, – и я уверен, все сделают нужные выводы.

– И Минздрав пригнал служебный вертолет, только чтобы мне это сообщить? – иронично спросила Алевтина.

– Не только, – он кашлянул. – Полиша, собирайся, с переводом утрясли.

Все повернулись к Полине, как подсолнухи. Лицо ее побелело, и соболиные брови теперь казались нарисованными.

– Вот сука, – сказала Нюра. А может, и не Нюра. Через ватную гулкость в ушах Алевтине сложно было определить голос наверняка.

* * *

От гнева и возмущения у Нюры буквально взрывался мозг. Злило ее даже не то, что мажорка Серова оказалась предательницей, тут все логично. Но Полина не улетела со своим дядей! Уперлась, сказала, что отлет будет доказательством ее вины, а она ни при чем. И Погосова согласилась!

Нюре предстояло еще две недели жить в одной комнате с самой мерзотной девкой во всем МГУ. Да, группа объявила ей бойкот и Серова теперь только убиралась на станции, не имея права зайти в лабораторию, но она постоянно попадалась Нюре на глаза и это бесило.

Раньше Нюра верила, что собаки чуют плохих людей, но у клона Кимуры, видимо, атрофировалось собачье чутье. Он радостно вертелся возле Полины, и та наверняка не сильно страдала от бойкота.

Впрочем, скоро злость Нюры переплавилась в научный азарт. Погосова, пролежав почти сутки у себя в реабилитационном кресле, вдруг пришла утром в столовую с блестящими глазами. У нее созрел новый план, и отличница Ира потом опять вздыхала, что не стать ей круче бабы Али.

План оказался заковыристым, но реальным. Кроме грибов у Bryumargenteum были и другие естественные враги. Например, мошки симулиумы. Они откладывали яйца в мох, и, если вылупившихся личинок слишком много, мох не переживал таких квартирантов. Тонким местом плана были сроки. В условиях Новой Земли мошки активны только до середины августа, а на календаре уже шестнадцатое июля. Требовалось за ненормально короткое время вывести армию мини-мутантов, которые незаметно уничтожат плантации Тагаева.

За дело взялись с отчаянием ученых, обязанных остановить летящий к Земле метеорит. Серова, разумеется, была не в курсе. Она апатично мыла полы, разбирала мусор и подолгу гуляла с собакой. Иногда у Нюры чесался язык сказать ей, что вредительство ничего не изменило и все сейчас работают над еще более крутым проектом, но эта чесотка быстро проходила.

За пять дней до конца практики мошки-мутанты быстро и надежно размножались, оставалось просто накопить пару тысяч и одновременно выпустить в сторону базы.

Нюра была счастлива, даже Серова ее уже не напрягала. Через пять дней их ждала Москва. Там жара, летние площадки, концерты, тусовки, а главное – теткина дача в Быково, куда они со Стасом уедут и до начала учебного года будут жить вдвоем.

В приподнятом настроении она угнездилась в надоевшей узкой кровати и провалилась в дрему, но ненадолго. Ее разбудило шуршание и тихие шаги.

Полина на цыпочках вышла. Нюрин сон испарился быстрее жидкого азота. В груди похолодело. Нюра догадалась, куда направилась Серова. Толком не одевшись, Нюра выскользнула в темный коридор и поспешила в лабораторию.

Квадратная низкая фигура, не похожая на высокую Серову, склонилась над садком с мошками и что-то делала, подсвечивала себе фонариком. Нюра опешила на секунду, а потом решительно щелкнула выключателем.

– Ира? – прошептала она, не веря глазам.

Умница и отличница Панова стояла, неприятно раззявив рот. В руке она держала пульверизатор.

Когда Нюра подошла к садку, дно его было устлано ровным слоем мертвых мошек.

– Так это ты? – пересохший язык наконец ей повиновался.

– Ну, я, – спокойно ответила Ира.

– И про грибы нас сдала?

– Ага.

– Зачем?!

– Ты тупая, Бойко? Сама ныла, что хочешь к ним на практику.

– Они никого не берут.

– Если нанести пользу, берут еще как.

Нюра, не отрывая ошалелого взгляда от погибших мошек, сделала шаг назад.

– Стой! – повелительно сказала Ира. – Я договорюсь насчет тебя. Меня послушают.

В голове у Нюры мела арктическая пурга. Мошки, грибы, бледная Серова, умоляющая поверить, что она не стукачка, огни базы «Vita Aeterna», все смешалось.

– Я… я подумаю, – ответила она.

– Между нами, да? – улыбнулась Ира. – Ты же хотела, чтоб эта коза огребла, вот и сложилось.

– Ага… – кивнула Нюра и на каменных ногах вышла из лаборатории. Дышать было трудно, в затылке давило, в висках ухало.

Она накинула куртку и только сейчас заметила, что дверь на улицу приоткрыта.

Полина, сгорбившись, сидела на камне недалеко от ветряка и смотрела на узкую полоску рассвета над морем. Нюра села рядом. Полина удивленно подняла брови.

– Ты… это… прости меня, – выдавила Нюра через силу. – Я дура.

– В смысле? – брови Полины поползли еще выше.

Когда Нюра закончила рассказ, Полина встала и протянула ей руку. Ладонь была неожиданно теплая, будто не гулял вокруг морской холодный ветер.

– Пошли, – Полина потянула Нюру, и та встала с камня.

Алевтина Ильинична выслушала их не перебивая. Вздохнула, погладила Кимуру, зевающего во всю пасть, и вдруг улыбнулась:

– Вот и славно.

– Что ж тут славного? – не поняла Нюра.

– Урок нам всем. Людям надо верить. А вам еще один, – она прищурилась, – не хранить яйца в одной корзинке.

– Да ладно! – выдохнула Полина.

– Именно. Мы не потеряли всю популяцию, потому что я старая перестраховщица.

С этими словами Погосова указала на рабочий стол в углу комнаты. Девушки проследили за ее рукой и радостно ахнули. По стенкам маленького стеклянного садка ползали черные точки.

– Рот на замок и спать, – приказала Погосова. – Утро вечера мудренее.

– Даже Стасу не говорить?

– Даже собакам.

* * *

Кимура сидел у ног Хозяйки и смотрел, как убегает по кочкам тень вертолета. Вертолеты Кимура уважал. Они были очень полезные. С ними на станцию приезжали продукты и новые люди, которые тоже бывали Кимуре полезны.

Кимура знал, что незаменим для Хозяйки, но для временных людей он лишь приятное дополнение к станции. Они охотно делились с ним едой, гладили, играли. Так было всегда и Кимуру это устраивало. Но на этот раз все сложилось иначе.

Кимура сделал что-то очень важное для всей Новой Земли. Так вчера сказала Полина, его временный подопечный человек. И сегодня повторила, целуя в нос перед тем, как забраться в вертолет.

Да, в последние несколько дней действительно что-то происходило, он чувствовал.

Сначала было всем очень грустно, когда Полина во время уборки высыпала из большого прозрачного ящика много-много дохлых мошек. Опыт провалился, как понял Кимура. И в то же время он видел, что печаль Хозяйки, Полины и еще одной девушки, маленькой и круглой, какая-то ненастоящая. От них не пахло грустью, как от остальных. После ночи, когда Хозяйку разбудили эти две – Полина и круглая— Полина изменилась. Она снова стала улыбаться, а еще, и это самое приятное, стала гулять с ним вообще весь день! Далеко гулять, до чужой большой базы с ненужными лампочками.

И вчера они там гуляли. Только в карманах жилетки у Кимуры были не камни, а какие-то баночки. Полина будто между делом их открыла и тут же вокруг Кимуры образовалось противное облачко из черных мошек. Они залетели ему в нос, он чихнул, а Полина засмеялась. Ему было не смешно, но именно тогда Полина сказала, что он делает важное.

– Мы с тобой нгоб ту тер, – добавила она.

Кимура знал эти слова. Они были теплые. Люди, которые их говорили, не исчезали насовсем. И когда Полина обнимала на прощанье Хозяйку, Кимуре захотелось, чтобы она обязательно вернулась.