Ключ к истине. Сотканные из нитей судьбы.Мистическая трилогия.

Чтобы тебя оставили в покое. Я не знал, что начнется буря... такая же, как сегодня.

Ставра сделала паузу, её глаза блеснули во тьме, словно у сыча. Она протянула руку и вытащила из кармана моего халата верхнюю карту колоды Таро, которую я даже не успела убрать. Старуха перевернула её и швырнула на постель прямо передо мной.

Это был перевернутый аркан Справедливость

(Правосудие).

- Карты не врут, Марта, ты сама знаешь,

- тихо, но веско закончила ключница. -

Баланс нарушен. Сэм пришел не за твоим долгом. Он пришел, чтобы ты помогла ему искупить его собственный грех. И пока ты этого не поймешь, вы так и будете бегать друг от друга сквозь века.

Ставра обвела нас долгим, тяжелым взглядом и подошла к окну, за которым бессновался шторм. Молния на мгновение озарила её суровый профиль.

— Огонь забрал их жизни, огнем и смывать придется, — глухо произнесла старуха, поворачиваясь к нам. — Здесь, на скале, под особняком, есть старый грот. Строители туда не сунулись — побоялись, что обвалится. А ведь именно там, внизу, бьет подземный ключ, который в море уходит. Вода и пламя... Только так можно распутать этот вековой узел.

Самуэль поднял голову. В его глазах, до этого полных отчаяния, мелькнул лучик надежной решимости.

— Что нужно делать, Ставра? — спросил он, готовый на всё.

Она подошла к постели и указала узловатым пальцем на обгоревшую книгу и карту перевернутого Правосудия.

- Ритуал Искупления Колеса, - веско произнесла она

.— Когда шторм достигнет своего пика, вы втроем - ты, Сэм, Марта и её верная подруга Анна как свидетель— спуститесь в грот.

Вам понадобятся три вещи.

Первая — твоя обгоревшая Восьмерка Кубков, Сэм.

Она — символ твоего эгоизма, из-за которого ты решил всё за Марту и спалил замок.

Вторая — старинная книга памяти.

Марта должна будет своими руками вырвать из неё страницу с описанием той страшной ночи.

— А третья? — тихо спросила Анна.

Ставра посмотрела прямо мне в душу:

— Третья вещь — это то, от чего ты, Марта, бегаешь из жизни в жизнь. Твой собственный страх. Ты должна будешь добровольно отдать Сэму свою колоду Таро. На одну минуту. Чтобы он сам, своими руками, омытыми в подземном ключе, вытянул из неё карту твоей истинной судьбы.

Я инстинктивно прижала руку к карману халата, где лежали карты. Отдать колоду?

Ему? Человеку, из-за которого в прошлой жизни сгорел мой дом, пусть он и хотел меня спасти? Для таролога отдать свою намоленную колоду в руки того, кого ты веками считал врагом - это высшая степень уязвимости и доверия.

— В гроте вы разведете костер из сухих ветвей сирени, что растет у порога, — продолжала Ставра, не обращая внимания на мое замешательство. — Сэм бросит в пламя свою карту и признает грех гордыни перед лицом духов стихий.

Марта сожжет страницу из книги, отпуская пепел прошлого.

А затем, когда огонь начнет угасать, вы опустите руки в ледяной подземный источник.

Сэм вытянет карту. Если это будет светлый Аркан — узел развяжется, и вы оба станете свободны. Ваша магия очистится.

— А если выпадет темный Аркан? — дрожащим голосом спросила Анна.

Ставра зловеще промолчала, лишь туже затянула платок на голове.

— Тогда шторм за окном никогда не кончится, — тихо ответил за неё Самуэль, глядя на меня с немой мольбой.

— И этот особняк станет нашей общей могилой до следующего воплощения. Марта... ты доверишься мне хотя бы раз?

Холодный сквозняк пересчитал наши позвонки, стоило Ставре отодвинуть тяжелый кованый засов на неприметной двери в самом дальнем углу подвала. За ней открылся провал лестницы, грубо вырубленной прямо в скале. Снизу тянуло сыростью, солью и вековым одиночеством.

— Идите первыми, -она вручила

Самуэлю старинный масляный фонарь.

Желтое пламя дрожало, выхватывая из темноты скользкие, покрытые мхом ступени.

— Я останусь наверху, держать проход. И кота вашего придержу, а то сгинет в темноте.

Анна судорожно вцепилась в рукав моей куртки. Я прижимала к груди обгоревшую книгу, а в кармане тяжелым грузом лежала колода Таро. Сэм молча кивнул и начал спуск. Каждое его движение отзывалось глухим эхом в узком каменном коридоре. Его широкая спина почти полностью закрывала нам обзор, создавая обманчивое чувство безопасности.

Мы спускались всё ниже, и грохот шторма наверху начал меняться. Он больше не бил по ушам, а превратился в утробный, вибрирующий гул, от которого дрожали сами камни под ногами. Воздух становился всё холоднее, изо рта вырывались облачка пара.

— Осторожно, здесь ступенька обвалилась, — негромко предупредил Сэм, оборачиваясь.

В полумраке его глаза блеснули странным, лихорадочным блеском. Он протянул мне свою огромную руку, чтобы помочь перешагнуть провал. Я замерла на секунду.

В памяти снова пронеслись факелы, огонь, крики погибших в его замке людей...

Но, взглянув на его протянутую ладонь, я сделала глубокий вдох и вложила пальцы в его горячую, мозолистую ладонь. Нити судьбы натянулись до предела. Сэм бережно, но крепко перенёс меня через разрушенный участок. Анна перепрыгнула сама, тихо ойкнув.

Наконец лестница закончилась, и мы оказались в огромной подземной пещере.

Фонарь Самуэля едва рассеивал эту первозданную тьму.

Потолок грота терялся где-то в вышине, а с острых сталактитов со звоном срывались тяжелые капли воды. В самом центре пещеры, чернея зеркальной гладью, раскинулось глубокое подземное озеро.

Вода в нем была настолько неподвижной, что казалась стеклом, но у дальнего края она с тихим, зловещим шипением уходила в узкую расщелину — прямо в бушующее море.

Пламя костра, разожженное Самуэлем, взвилось вверх, окрашивая шершавые своды грота в тревожные багровые тона.

Сухая сирень трещала, наполняя душную пещеру густым, сладковатым дымом.

Подземное озеро словно зажило своей жизнью. его черная гладь под нашими ногами начала мелко вибрировать, покрываясь кругами, а из расщелины, ведущей к морю, донесся оглушительный, яростный рев штормовой волны.

— Пора, — глухо произнес Сэм, глядя на огонь.

Он первым сделал шаг к костру. Его лицо было бледным, но решительным.

Мужчина поднял руку и разжал пальцы — обгоревшая Восьмерка Кубков полетела прямо в центр пламени.

— Я, Самуэль, признаю свой грех перед землей и небом, — его рокочущий голос заставил задрожать сталактиты над нашими головами.

— В ту ночь мной двигала не только забота, но и уязвленная гордыня. Я решил всё за Марту я принес разрушение в её дом и лишил невинных людей жизней. Я отпускаю эту карту и прошу у стихий прощения.

Пламя с голодным шипением поглотило старинный картон, и в этот миг по гроту пронесся резкий порыв ветра, едва не потушивший костер.

Сэм повернулся ко мне и молча кивнул.

У меня дрожали руки. Я подошла к костру, держа в руках древнюю книгу памяти.

Пальцы нащупали нужную пожелтевшую страницу с описанием той страшной ночи побега и пожара. С сухим, болезненным треском я вырвала её из переплета.

— Я, Марта, отпускаю свой вековой страх, — громко сказала я, глядя Сэму прямо в глаза. — Я больше не бегу от прошлого. Я сжигаю эту ночь.

Я бросила лист в огонь. Бумага вспыхнула мгновенно, превращаясь в невесомый серый пепел, который тут же подхватил воздушный поток и унес в сторону бурлящего озера.

Внутри меня, где-то в районе груди, вдруг стало удивительно легко — словно спал невидимый железный обруч, давивший на сердце несколько воплощений подряд.

— А теперь... самое главное, — прошептала

Анна, стоявшая чуть поодаль и затаившая дыхание.

Я медленно опустила руку в карман и достала свою верную колоду Таро.

Карты пульсировали в ладони, они были горячими, как раскаленные угли. Переступив через внутреннее сопротивление, я протянула колоду Самуэлю. Это было самым сложным - отдать свое оружие, свою душу тому, кого считала врагом.

Сэм принял карты с величайшим благоговением. Его огромные руки казались неуклюжими, но он бережно перетасовал колоду три раза. В этот момент подземное озеро закипело. Черная вода с грохотом поднялась, грозя затопить каменный выступ. Нам оставались секунды.

— Опусти руки в воду! — закричала

Анна, перекрывая гул стихии.

Самуэль упал на колени перед краем озера. Не раздумывая, он опустил обе руки вместе с зажатой колодой прямо в ледяную, бурлящую черную бездну. Вода зашипела, из нее повалил белый пар. На мгновение мне показалось, что озеро утянет его за собой.

Сэм зажмурился от дикого холода, резко выдернул правую руку из воды и выбросил её вперед, раскрывая ладонь на каменный выступ перед костром.

В его руке была всего одна карта. Вода с нее стекала черными каплями, но сам рисунок остался абсолютно сухим и невредимым.

Мы с Анной одновременно подались вперед. Сердце замерло.

На промокшем картоне, сияя чистыми, первозданными красками, был изображен юноша с узелком на плече, замерший у самого края белоснежного обрыва. У его ног прыгал преданный белый пес, а над головой сияло огромное, благословляющее солнце.

Это был Старший Аркан Шут (Дурак) в прямом положении.

Я опустилась на камни рядом с Самуэлем, не веря своим глазам. Грохот озера начал стремительно затихать. Вода опускалась, превращаясь обратно в тихую, гладкую зеркальную поверхность.

— Шут... — выдохнула я, и слезы облегчения наконец брызнули из глаз. — Нулевой Аркан. Начало всего. Обнуление...

— Что это значит, Марта? — взволнованно спросила Анна, подбегая к нам.

- Это значит, что все наши прошлые долги, проклятия и ошибки стерты, — я подняла глаза на Самуэля.

Он смотрел на карту, и на его лице впервые появилась мягкая, свободная улыбка.

— Шут — это чистый лист. Вселенная дала нам шанс начать всё сначала. Без страха, без обязательств прошлого, без взаимных упреков. Наша петля разорвана, Сэм. Мы свободны.

За нашими спинами, из темноты лестницы, донесся тихий, одобрительный смешок

Ставры.

А сверху, сквозь каменные своды грота, больше не доносился вой ветра. Шторм утих так же внезапно, как и начался.

Наступало новое утро.

Утро после шторма выдалось пронзительно тихим и солнечным. Настоящее утро под знаком Шута — чистое, свежее, без единого облачка на небе.

Море за окнами гостиной ласково шуршало мелкой галькой, полностью усмирив свой ночной гнев.

Мы сидели на веранде особняка. Пахло солью, мокрой древесиной и - наконец-то - совершенно обычным, мирным кофе, который Сэм сварил для всех нас.

Кот Енисей, еще ночью готовый разорвать гостя на куски, теперь блаженно развалился прямо на широких коленях Самуэля, громко и вальяжно мурлыча.

Сэм аккуратно, стараясь не задеть кота огромными пальцами, почесывал его за ухом.

— Предатель, — беззлобно фыркнула Анна, кивая на кота, и сделала глоток из чашки.

— Ладно, раз уж мы больше не пытаемся вызвать полицию или сжечь друг друга в гроте... Давайте знакомиться заново.

Рассказывай, исполин. Кто ты в этой жизни?

Самуэль поднял глаза. Без мрачных теней грозы и векового груза вины его лицо казалось удивительно открытым и даже немного мальчишеским, несмотря на мужественные черты и легкую щетину.

— В этой жизни я просто Сэм, - мягко улыбнулся он, и в его голосе больше не было того пугающего рокота. — Самуэль Чернов. Строитель, архитектор. Собственно, поэтому я и оказался на твоей кухне, Марта.

Моя фирма руководила реставрацией одного особняка. Когда Ставра написала мне, что «хозяйка возвращается», меня словно током ударило. Я бросил всё в Питере, приехал сюда... И не смог удержаться. Поехал по твоему городскому адресу, чтобы просто взглянуть. А когда ты заснула на сутки...

— Я испугался, - признался Сэм, глядя мне прямо в глаза. От этого взгляда внутри сладко екнуло.

— Фильтры времени сбоили. Я думал, ты снова уходишь по нитям памяти и не вернешься. Хотел быть рядом, когда ты откроешь глаза.

Извини, если напугал. В прошлой жизни я был слишком самоуверенным дураком.

Думал, что могу решать за тебя.

Я смотрела на него — на его широкие плечи, на то, как бережно он держит чашку, на его искреннюю, немного виноватую улыбку. Внутри меня больше не отзывался ужас средневекового замка. Напротив, теперь, когда вековой узел развязался, я впервые разглядела его самого.

Самуэль выглядел надежным,сильным человеком . Человеком, который пронес сквозь столетия не желание подчинить, а стремление защитить.

- Ты не дурак, Сэм, - тихо сказала я, накрывая его ладонь своей. Его кожа была теплой, и по моим пальцам пробежал приятный разряд статического электричества. - Ты вытянул карту

Шута. А Шут — это право на глупость, которая оборачивается началом чего-то прекрасного. Так что... привет, Сэм.

Я Марта. Я таролог, иногда просыпаю целые сутки и очень люблю кофе.

Сэм перевернул ладонь и аккуратно сжал мои пальцы в ответ. Его прикосновение было удивительно нежным для такого сильного мужчины.

— Очень приятно, Марта, — его глаза потеплели, и между нами протянулась совершенно новая, живая нить, в которой не было ни капли прошлого — только зарождающееся, трепетное «сейчас».

Анна картинно закатила глаза, но на её губах играла довольная улыбка.

— Ну всё, романтика пошла. Пойду проверю

Ставру ,а то эта ведьма наверняка опять что-то замышляет. Енисей, за мной!

Но кот даже не шелохнулся, преданно зажмурившись под ладонью Самуэля.

Мы с Сэмом одновременно рассмеялись, и этот смех окончательно смыл между нами последние барьеры.

Путешествие к морю подошло к концу, и под невероятными впечатлениями подруги вернулись домой.

Обычная городская квартира больше не казалась Марте тесной или чужой.

Шторм утих не только на побережье, но и в её собственной душе.

Анна с искренней нежностью и легкой, светлой завистью смотрела на подругу.

Марта буквально светилась изнутри — той самой безмятежной, чистой радостью, которую дарит нулевой Аркан Шут. На её лице больше не было тени вековой усталости, а в глазах пропала вечная настороженность.

Разбирая вещи и выпуская заждавшегося

Енисея на привычный ковер, Марта поймала себя на мысли, что впервые в жизни ощущает себя по-настоящему дома.

Бешеная скачка на вороном коне сквозь века наконец-то завершилась. Ей больше не придётся бежать, скрываться в ночи и прятаться от судьбы.

Нити прошлого были распутаны и аккуратно связаны заново, открывая дорогу в абсолютно новую жизнь

Вернувшись в родной, но неласковый

Питер с его непредсказуемой погодой, серыми улицами и своенравной рекой,

Самуэль никак не мог найти себе места.

События последних дней перевернули его жизнь на сто восемьдесят градусов.

Прежде спокойный, сдержанный и чуткий руководитель, он внезапно превратился в вечно хмурого, резкого человека.

Сам Самуэль толком не понимал, что с ним происходит, но его окружение быстро смекнуло: наш шеф влюбился.

Промучившись так несколько недель, он решительно вошел в кабинет генерального директора:

— Евгений Владимирович, я прошу о переводе в филиал в Твери. По личным обстоятельствам.

— Не могу подписать, Самуэль, — покачал

головой шеф, убирая заявление в ящик стола.

- Мы сейчас сдаем торговый центр, ты здесь необходим как воздух. Но-Евгений Владимирович внимательно посмотрел на подчиненного и вздохнул— Видя твой настрой, я даю тебе три дня.Поезжай, уладь свои личные дела.

Самуэль вышел из офиса и потерянно побрел по набережной, в надежде, что мерный шум реки унесет туман из его головы. Он долго сопротивлялся и гнал мысли о Марте прочь. Но они настигали, кусали, и их становилось все больше.Не выдержав, он достал телефон и набрал знакомый номер.

— Алло, Марта? Это Сэм...

Он физически ощутил, как бешеное напряжение, сводившее его с ума, мгновенно уходит, едва в трубке прошелестел её мягкий, грудной голос.

— Я скучаю, Марта!

И в ответ тихое:

- Я тоже...

Огромная, чистая радость затопила сердце великана. В этот миг Самуэль, словно мальчишка, готов был бежать вприпрыжку по питерскому асфальту и обнимать весь мир.

Марта взволнованно мерила шагами свою небольшую однокомнатную квартиру.

Мысли — одна тревожнее другой - вихрем носились в её голове.

— Ну зачем, зачем я произнесла эти слова?!

— вслух возмутилась она, всплеснув руками.

— Какой черт дернул меня за язык? Мне ведь так хорошо в моём привычном, безопасном мире... О боже, я не хочу, я не могу... И в то же время — я так по нему соскучилась!

Она без сил опустилась на диван, обхватив колени руками. Разум кричал, что нужно остановиться и спрятаться в свою раковину, но сердце, упрямо бьющееся в ритме зарождающегося чувства, уже невозможно было заставить замолчать.

Чтобы хоть как-то унять этот мысленный хаос, Марта бросилась к комоду и достала свою верную колоду. Карты всегда были её якорем, её тихой гаванью, где любая буря утихала перед лицом мудрых Арканов.

Она села на ковер, сделала глубокий вдох и принялась тасовать колоду. Шероховатый картон привычно заскользил в пальцах, но в этот раз руки слегка дрожали.

— Что принесет мне этот его приезд?

- мысленно спросила Марта. — Стоит ли открывать дверь этому чувству?

Она сняла колоду левой рукой к сердцу и выложила на пол три карты рубашкой вверх.

Перевернув первый Аркан, Марта едва не рассмеялась от того, насколько точно карты считали её текущее состояние.

Двойка Мечей.

На картинке женщина сидела с завязанными глазами, скрестив на груди два тяжелых клинка.

- Ну конечно, - пробормотала Марта, касаясь пальцем картона. — Это же я прямо сейчас. Сама закрылась от реальности, сама завязала себе глаза страхом и отгородилась от Сэма мечами сомнений. Карта нерешительности и ментального тупика.

Она потянулась ко второй карте, которая должна была показать истинные намерения

Самуэля. Сердце испуганно екнуло, но когда карта перевернулась, Марта облегченно выдохнула.

Рыцарь Кубков.

Красивый всадник на белом коне бережно держал в руке золотой кубок, протягивая его вперед.

— Он едет не как завоеватель, — тихо сказала она себе, и внутри разлилось приятное тепло. — Рыцарь Кубков — это вестник искренней любви, чистых эмоций и романтического порыва.

Сэм действительно мчится к ней с открытым сердцем, ведомый только своими чувствами.

Оставался итог — третья карта. Марта затаила дыхание и перевернула её.

Влюбленные (VI Старший Аркан).

На Марту смотрела одна из самых красивых и сильных карт колоды. Аркан выбора, сделанного сердцем, и абсолютной душевной гармонии двух людей.

Она откинулась назад, опираясь руками о ковер, и посмотрела на три карты, лежащие перед ней. Двойка Мечей, зажатая между нежным Рыцарем Кубков и величественными

Влюбленными, теперь казалась глупой и совсем не страшной. Мечи сомнений таяли под солнцем истинного чувства.

— Хватит прятаться, Марта, — улыбнулась она своему отражению в зеркале шкафа, чувствуя, как паника окончательно отступает, уступая место сладкому, волнующему ожиданию. — Пора развязывать повязку на глазах.

Не успели карты коснуться пола, как Марта уже судорожно нащупывала на диване мобильный телефон. Ей срочно нужен был заземляющий, трезвый голос подруги, которая знала её как никто другой.

Анна ответила на третьем гудке, и на заднем плане привычно зашумел чайник.

— Марта? Что-то случилось? Голос у тебя такой, будто ты снова встретила исполина в кухонном фартуке.

— Хуже, Ань... То есть лучше. Он звонил,

— выпалила Марта, нервно накручивая на палец прядь волос. — Сэм звонил! Сказал, что скучает. А я... ну, я возьми и ляпни: «Я тоже». Представляешь? Теперь он едет сюда, у него три дня, а у меня паника!

В трубке воцарилась короткая тишина, а затем Анна понимающе и тепло рассмеялась.

- Ну надо же, грозная прорицательница и повелительница нитей судьбы испугалась простого мужского признания. Марта, это же прекрасно! И что ты сделала дальше?

Небось, сразу за карты схватилась?

— Схватилась, - призналась Марта, виновато улыбаясь в пустоту квартиры. — Сделала расклад на его приезд. И знаешь, Ань...

Карты меня просто лицом в мои же страхи ткнули. Первой легла Двойка Мечей.

— О, твоя любимая поза страуса, - иронично прокомментировала Анна. — Глаза завязала, мечи выставила и «я в домике»?

— Именно. Но зато на него выпал Рыцарь Кубков.

Он едет с абсолютно чистыми, искренними намерениями. Никакого давления прошлого, только романтика. А итогом легли Влюбленные. Представляешь?

Старший Аркан!

На том конце провода Анна тихо, но очень искренне вздохнула.

— Влюбленные... Марта, ну какое же это чудо. Помнишь, как в особняке у моря Шут всё обнулил? Так вот, Двойка Мечей

- это твои старые городские привычки защищаться.

А Влюбленные говорят, что пора делать выбор в пользу будущего, а не прошлых страхов. Сэм прошел через огонь и века не для того, чтобы ты сейчас сидела за запертой дверью.

Так что смывай свою панику, заваривай самый лучший кофе и жди своего Рыцаря.

Слова подруги, как всегда, подействовали как целебный бальзам. Последние крошки сомнений окончательно растаяли.

- Спасибо, Ань. Что бы я без тебя делала?

— Сбежала бы на вороном коне, не меньше, — усмехнулась Анна. - Ладно,карауль у окна. И держи меня в курсе!

Марта нажала отбой. На душе стало удивительно спокойно и легко. Теперь она была готова к этой встрече.

В тишине квартиры, где наша влюбленная прорицательница предавалась мечтам о встрече, а ее пушистый друг мирно спал вытянувшись рыбкой на мягкой подушке, настойчивый и требовательный звонок раздался, как гром небесный.

От этого резкого, заливистого звука

Марта вздрогнула, едва не выронив из рук телефон.

Рыжий Енисей, который только что мирно спал, вытянувшись пушистой рыбкой на мягкой диванной подушке, мгновенно взлетел на все четыре лапы. Кот испуганно округлил глаза, смешно прижал уши к голове и пулей унесся под защиту кухонного гарнитура, оставив хозяйку один на один с источником шума.

Сердце Марты ухнуло куда-то в район подошв, а затем заколотилось с бешеной скоростью. Настойчивый и требовательный звонок повторился, словно подтверждая:

Рыцарь Кубков не просто приехал, он уже стоит на пороге её крепости. Мечи из её расклада окончательно рухнули.

Марта бросила быстрый взгляд в зеркало,судорожно поправила волосы и, сделав глубокий, успокаивающий вдох, направилась в прихожую. С каждым шагом её паника таяла, уступая место тому самому сладкому предвкушению.

Она протянула руку и решительно повернула ключ в замке.

Дверь отворилась, и на пороге возник он.

Самуэль.

Из-за узкого коридора обычной многоэтажки он казался еще огромнее, чем в старом особняке у моря. В руках он бережно держал роскошный букет нежно-фиолетовой сирени — той самой, что росла у входа в их грот Искупления и пахла новой, чистой жизнью.

Сэм смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах, лишенных питерского тумана, горело такое искреннее, волнующее тепло, что у Марты перехватило дыхание.

— Привет, Марта, - негромко произнес он, и его глубокий голос заставил её окончательно забыть обо всех прошлых страхах. — Я успел раньше, чем думал.

Меж тем Сэм зачем то продолжал нажимать на кнопку звонка, она хотела возмутиться, но в это время проснулась.