Призрак бывшего убит Персиком

Стейси обернулась к Грегу. Тот висел в углу, полупрозрачный, как утренний туман над рекой, и едва слышно шелестел что-то неразборчивое — то ли проклятия, то ли жалобы.

— Он... он раньше таким не был, — пробормотала она. — Всегда был плотным. Даже когда злился.

— Потому что раньше он не пытался причинить физический вред живому человеку в моём присутствии, — пояснил Персиваль. — Я некромант, миссис Рид. Даже когда я не творю заклинаний, сама моя аура ослабляет призраков, если они действуют агрессивно. Ваш муж потратил на эту выходку уйму энергии и теперь нескоро оправится. День, может, два. — Он помолчал и добавил: — Так что считайте это моим профессиональным тестом. Результаты теста: Грег — серьёзная проблема, но проблема решаемая.

Стейси смотрела на него с таким выражением, словно не могла решить, плакать ей или смеяться. Она всё ещё теребила в руках окровавленную салфетку.

— Я... я чувствую себя ужасно, — сказала она наконец. — Вы пострадали в моём доме. Из-за моего мужа, хоть и покойного. Я даже не думала, что он может сотворить такое.

— Вы справляетесь с ним уже полгода в одиночку, — возразил Персиваль. — Поверьте моему опыту: большинство людей сбежали бы в первую неделю. Вы всё ещё здесь. Это достойно уважения, а не извинений.

Стейси опустила глаза. На щеках у неё выступил слабый румянец — то ли от смущения, то ли от благодарности. Персиваль не стал уточнять.

— Послушайте, — сказал он, поднимаясь. Голова всё ещё немного кружилась, но стоять он мог. — Я обещал вам решение. Оно у меня есть. Но обсуждать его здесь, — он выразительно покосился на Грега, который продолжал метаться в углу, как забытый на плите бульон, — я не намерен. Вы предлагали поговорить в другом месте. Я знаю тихое кафе на соседней улице. Давайте вы всё-таки выпьете со мной чай — на этот раз в спокойной обстановке и без летающих предметов интерьера.

Стейси слабо улыбнулась. Впервые за всё время их знакомства улыбка у неё вышла расслабленной, как будто после его слов, что решение возможно, у неё упал камень с души.

— Это меньшее, что я могу для вас сделать, — сказала она. — Идёмте. Я угощаю.

Она взяла плащ, решительно прошагала мимо Грега, даже не взглянув в его сторону, и открыла входную дверь. Персиваль последовал за ней, на ходу прижимая к виску салфетку и думая о том, что разговор в кафе будет, пожалуй, самым странным предложением руки и сердца, которое он мог себе вообразить.

Грег что-то шелестел им вслед, но слов было уже не разобрать. Дверь захлопнулась, и в гостиной воцарилась тишина.

Глава 4. Перси делает предложение

Кафе называлось «Золотая чашка» и располагалось в подвальчике старого кирпичного дома. В зале стояли три столика у окна, по стене вился плющ, а в воздухе витал запах свежей выпечки и корицы. Стейси переступила порог и замерла, оглядываясь с таким видом, будто попала в музей или в сказку.

— Здесь так... уютно, — выдохнула она.

Персиваль заказал два чая и корзинку безе и провёл её к столику, галантно отодвинув стул. Стейси села, расправила салфетку на коленях и принялась очень внимательно изучать меню. Она читала каждое название, иногда беззвучно шевелила губами, а при виде десертной страницы у неё округлились глаза.

— У них есть вишнёвый пирог, — сообщила она шёпотом, будто делилась государственной тайной. — И шоколадный торт. И эклеры. Настоящие эклеры. Я не ела эклеров сто лет.

— Закажем всё, что захотите, — сказал Персиваль.

— Нет-нет, что вы. — Стейси отложила меню и посмотрела на него с лёгкой паникой. — Зачем нам много всего...

— Миссис Рид, — перебил он мягко. — Вы обещали угостить меня чаем в спокойной обстановке. Спокойная обстановка подразумевает чай и что-нибудь к чаю. Выбирайте.

Она помедлила, потом ткнула пальцем в строчку меню — почти наугад, как человек, который не привык выбирать в принципе, — и заказала тот самый вишнёвый пирог. И чай попросила сделать с жасмином. И, поколебавшись, все-таки добавила один эклер.

Персиваль жестом подозвал официантку, уточнил заказ и откинулся на спинку стула. Голова всё ещё немного ныла после знакомства с пастушкой, но здесь, в тепле, среди запаха выпечки и негромкого разговора других посетителей, боль казалась чем-то далёким и неважным.