Развод в 43. Отель для бывших жен

Максим просмотрел таблицу еще раз.

— На текущий момент будущая загрузка равна нулю.

— Да.

— В вашем плане стоит двенадцать номеров через две недели. В банковской модели — двадцать восемь при средней загрузке пятьдесят два процента.

— Банковская модель составлена до осмотра.

— Залоговый отчет указывает двадцать восемь действующих номеров.

— Тогда возьмите пальто.

На первом этаже мы начали с зеленых ячеек. Ирина успела убрать два номера, поэтому я показала один после уборки и один до нее. Максим записал состояние сантехники, окна, мебели и белья. В третьем номере включил свет, проверил лампы, затем попросил открыть щиток в коридоре. Павел принес ключ и остался с нами.

— Электрика по этому крылу в норме? — спросил Максим.

— По первому этажу да, — ответил Павел. — По третьему есть старые линии. Я вчера составил список.

— С допусками работали подрядчики?

— Последняя проверка была осенью. Протоколы в технической папке.

— Принесите потом копии, пожалуйста.

Максим не объяснял Павлу, как чинить проводку, и не пытался найти нарушение собственными руками. Он спрашивал документ и исполнителя. Для человека, которого банк прислал оценивать чужую работу, это было хорошим началом.

На втором этаже я открыла желтый номер. Кровать стояла без матраса, у стены не было тумбы, смеситель в душе требовал замены. Отопление и электричество работали, следов протечки не было.

— Шесть таких, — сказала я. — Их можно вернуть после закупки и мелких работ. Восемнадцать технически пригодных в сумме, но продавать через две недели планирую двенадцать.

— Почему не восемнадцать?

— Потому что у меня четыре человека, не подтвержден бюджет закупок и нет запасного комплекта белья на полную загрузку. Если продать все сразу, первый же полный заезд сорвет уборку.

— В высокий сезон персонал можно нанять быстро.

— Подписать трудовой договор быстро. Найти за неделю шесть человек, проверить и поставить в смену без старшего — нет.

Он записал ответ.

— Вы считаете двенадцать пределом?

— Первой очередью. Предел определим после сметы.

Мы поднялись на третий этаж. Красное крыло начиналось за противопожарной дверью. Я предупредила Павла, чтобы он не уходил: доступ туда требовал присутствия техника. В двух санузлах перекрыли воду, в коридоре вскрыли часть потолка для осмотра стояка. Один номер закрыли из-за сырости у наружной стены. Еще в двух электрику требовалось проверить до подключения приборов.

Максим остановился у открытого потолка и сверил номер помещения с залоговой ведомостью.

— В банковской модели эти десять дают выручку с июня, — сказал он.

— Не дадут.

— Если закончить ремонт за три недели?

— У меня нет сметы, подрядчика и денег. Включать их в доход сейчас нельзя.

— Здание обеспечивает кредит. Банк будет считать весь номерной фонд.

— Стоимость залога и операционная выручка — разные показатели. Можете оценивать двадцать восемь помещений как недвижимость. Продавать ночи я буду только в тех номерах, где гость получит заявленную услугу и будет в безопасности.

— Даже если прогноз с восемнадцатью не проходит по платежам?

— Тогда прогноз не проходит. Десять вымышленных источников дохода его не исправят.

Максим снял очки и убрал их в нагрудный карман. На левой кисти был светлый шрам. Он перелистнул распечатку и зачеркнул строку.

— Что вы исправили? — спросила я.

— Базовый номерной фонд. Восемнадцать после подтвержденных работ. Двенадцать в первом периоде.

— Без спора?

— Мы уже поспорили. Вы показали основание.

Антон никогда не исправлял расчет при сотрудниках. Он говорил, что вернется к вопросу, а через неделю представлял новый вариант как собственное решение. Я слишком быстро сравнила их и сразу остановила себя. Максим Корнеев пока только вычеркнул цифру в одной таблице.

В зале для завтраков он попросил кофе. Кухня была закрыта, поэтому Светлана принесла растворимый из своей банки. Максим поблагодарил и выпил без замечаний. Я ограничилась водой: после трех утренних чашек начинала промахиваться по клавишам, а сегодня мне нужна была точность.

— Теперь о сроках, — сказал он. — Банк получил уведомление о смене контроля вчера во второй половине дня. Его направил финансовый директор гостиничной группы. Для банка это основание проверить условия кредита, но обязанность заемщика уведомить о смене участника и директора остается.

— Запись в реестре еще не внесена.

— Сегодня отправьте предварительное уведомление с нотариальными документами. После регистрации — актуальную выписку, решение участника и документы для изменения доступа к счету. Перечень я дам. Проверьте его со своим юристом и текстом кредитного договора.

— Что произойдет до регистрации? Я не могу полноценно управлять счетом.

— Банк не изменит список уполномоченных лиц только на основании соглашения между супругами. Текущие платежи проводит действующий руководитель либо вы после оформления полномочий. Кто сейчас имеет право подписи?

— По документам прежний директор. Он подал заявление об уходе и не отвечает на звонки.

— Это отдельный риск. Зафиксируйте попытки связаться и запросите временный порядок платежей у банка. Я не могу его установить.

Последняя фраза прозвучала без сожаления и без удовольствия. Максим не притворялся, что его рекомендации равны решению банка.

— Сколько времени у отеля? — спросила я.

— Кредит действует по прежнему графику. Банк пока не предъявлял требования о досрочном погашении. Мое заключение должно быть готово через десять недель. Если вы пропустите платеж или откажетесь предоставлять существенные сведения, оценку могут вынести на комитет раньше.

— Десять недель — это срок вашей работы, не мой.

— Верно. Ваш ближайший срок — первое июня.

— За две недели я не создам устойчивый отель.

— Я этого не говорил. К первому платежу вы должны показать источник денег. Через десять недель — модель, которую можно защищать перед кредитным комитетом.

— И если она вам не понравится, вы рекомендуете взыскание залога?

— Я рекомендую то, что подтверждается данными. Решение принимает банк.

— Очень безопасная формулировка.

— Для меня — нет. Отчет подписываю я.

Он развернул ко мне лист с предварительным графиком. Каждые семь дней — выписка, фактические платежи, статус номеров, штат, новые договоры и бронирования. Через две недели — проверка первого этапа запуска. Через шесть — промежуточная оценка. Через десять — итоговое заключение.

— Интервью с сотрудниками только по согласованному времени, — сказала я. — Вы не отдаете им распоряжения и не меняете смены.

— Согласен.

— Доступ к отчетности — в пределах компании и кредитного договора. Личная переписка и документы о разводе в проверку не входят.

— Если личная операция не связана с компанией, не входят.

— Сотрудники имеют право не обсуждать обстоятельства, не относящиеся к работе.

— Имеют.

— Все запросы письменно. Если документ отсутствует, я называю причину и срок восстановления. Отсутствие не считается отказом, пока этот срок не нарушен.

— При условии, что срок разумный.

— Кто решает?

— Сначала мы. Если не договоримся — Ирина Викторовна.

— Вы не управляете компанией.

— Нет. Если начну управлять, независимой оценки не получится.

Я перечитала график. Еженедельный доступ к цифрам лишал меня возможности переждать плохую неделю и показать банку удачную. Он же лишал Максима возможности заявить в конце срока, что я скрывала состояние компании, если каждый пробел был заранее внесен в перечень.

— Я согласна на мониторинг, — сказала я. — При этих границах.

— Я оформлю протокол встречи и пришлю сегодня. У вас будет возможность внести замечания.

— А срок?

— Десять недель указан в моем задании.

— Мне нужен ваш вывод по первому этапу. Через четырнадцать дней я открою двенадцать номеров и покажу собственный канал бронирования. Если показатели реальны, вы зафиксируете, что восстановительный план выполняется.

— Если номера готовы, требования к размещению выполнены, а бронирования подтверждены деньгами, зафиксирую.

— Не отзывом бывшего мужа о моих способностях?

— Я не запрашивал у него отзыв.

Я улыбнулась. Он не ответил ни комплиментом, ни фамильярностью и вернулся к графику.

Он собрал документы, оставив мне копию перечня. Перед уходом договорился с Павлом о протоколах по электрике и со Светланой — о журнале доступа в архив. Оба раза сначала спросил, когда им удобно, и только потом назвал свой срок. Светлана отвечала сухо, но растворимый кофе второй раз предложила сама.

Когда дверь за Максимом закрылась, я проверила время. Было двенадцать сорок. На разговор и осмотр ушло четыре часа вместо трех. В списке задач прибавилось двадцать три пункта, зато два вопроса перестали быть неизвестными: у меня было десять недель до заключения и две — до первой проверки запуска.

Светлана принесла кадровую ведомость.

— Вы обещали сказать про аванс.

— Двадцатого мая. Предварительно двести восемьдесят четыре тысячи. Сегодня подтвержу начисления и отправлю сотрудникам письменное уведомление. Если банк не восстановит доступ к счету до понедельника, поеду в отделение с нотариальными документами и юристом.

— Деньги на счете есть?

— На этот платеж — есть. На запуск и первое июня — нет.

— А человек от банка что сказал?

— Что отель должен доказать жизнеспособность.

— Это я и без четырех часов могла сказать.

— Он назвал срок и перечень того, чем доказать.

Я повесила доску статусов на стену за стойкой. Напротив двенадцати зеленых ячеек поставила дату через четырнадцать дней. Рядом написала четыре направления: номера, персонал, продажи, деньги.

Светлана взяла маркер и вписала себя напротив персонала и готовности стойки. Павел выбрал технические работы. Ирина после короткого раздумья подписалась под бельем и уборкой. Строки продаж и денег остались за мной.

До первой проверки у меня было четырнадцать дней и четыре человека, каждый из которых имел право уйти.

ГЛАВА 3. Восемнадцать пригодных номеров

К утру субботы у каждого номера появилась цена возвращения в работу.

Самый дешевый требовал двух ламп и нового чайника — четыре тысячи семьсот рублей. Самый дорогой из желтых обходился почти в восемьдесят тысяч: матрас, тумбы, смеситель, замена участка проводки и два комплекта белья. Красные номера мы пока считали отдельно. Без обследования любая цифра по ним была пожеланием, а не сметой.

Светлана стояла у доски статусов и переносила мои пометки в общий список.

— Если открыть двенадцать, стойку закрывать некому, — сказала она. — Один администратор утром, один вечером, ночью Виктор. А выходные у людей будут когда?

— Когда вернем вторую смену.

— То есть никогда, если всем семерым уже нашли места у Лаврова.

— Не всем. Двое еще не решили.

— Они не решили, потому что ждут, кто предложит больше.

— Нормальная причина.

Светлана поставила напротив стойки красный восклицательный знак.

— Вы сегодня слишком понимающая.

— Я спала пять часов. На жесткость не хватает сил.

Это было не совсем правдой. Сил хватало на привычную ошибку: самой встать в две смены, вечером проверять уборку, ночью отвечать на брони и считать такой режим доказательством ответственности. Восемнадцать лет я именно так закрывала кадровые провалы. Через месяц сотрудники привыкали, что директор подменит любого, а я злилась, что без меня ничего не работает.

На этот раз на доске оставались пустые строки. Они должны были заставить меня договариваться с людьми, а не изображать весь штат.

Мы закончили дефектную ведомость к одиннадцати. Двенадцать зеленых номеров требовали двести тридцать восемь тысяч рублей на белье, посуду, мелкое оборудование и работы Павла. Шесть желтых — еще триста десять тысяч без учета мебели, которую можно было попытаться вернуть по актам. По красному крылу Павел указал только обязательные обследования: электрика, стояк, наружная стена, окна и система оповещения.

— Сколько времени на зеленые? — спросила я.

— Если материалы будут в понедельник, четыре рабочих дня. Потом уборка и проверка.

— Кто будет принимать?

— Я по технике. Ирина с Галиной по номерам, если Галина вернется.

— Принимать собственную работу нельзя. Сделаем перекрестно: ты закрываешь технику, Светлана и я — готовность к заселению.

Павел поморщился.

— Вы тогда снова будете в каждом номере.

— Один раз при вводе. Дальше по чек-листу Светланы.

Она услышала свое имя и подошла.

— Чек-лист мой, подпись тоже моя?

— Если согласитесь отвечать за готовность стойки и сервиса.

— Полномочия письменно.

— Подготовлю приказ после регистрации директора.

— Тогда соглашусь после приказа.

Светлана не просила доверять ей за двенадцать лет работы. Ей требовалось право остановить продажу номера, если горничная или техник не закрыли замечание. Такое право стоило больше красивой должности и снимало с меня часть ежедневных решений.

В полдень пришло уведомление, что изменения в реестре внесены. Я скачала выписку, переслала юристу и вместе с ним отправилась в отделение банка в Зеленоградске. На смену списка уполномоченных лиц ушло больше двух часов: подписи, проверка нотариальных документов, новый доступ в систему, отдельное заявление о смене контроля. Прежний директор так и не ответил. Банк принял его заявление об уходе из корпоративного пакета и оформил мои полномочия по актуальной выписке.

Сотрудница корпоративного отдела трижды звонила в региональное управление. Сначала ей требовалось подтверждение, что банк получил уведомление о смене участника. Потом выяснилось, что карточка прежнего директора связана с общей системой группы и ее нельзя просто заменить в местном отделении. Мне предложили подождать до следующего рабочего дня.

— Двадцатого у компании зарплатная дата, — сказала я. — Мне нужен либо доступ, либо письменный порядок проведения платежа через отделение.

Юрист положил рядом актуальную выписку и решение о назначении. Сотрудница снова позвонила, отправила сканы и через сорок минут принесла временное подтверждение полномочий. Лимит дистанционных операций установили до миллиона пятисот тысяч в день. Для более крупных переводов требовалось отдельное согласование, но на заем и ближайшие платежи этого хватало.

Я проверила остаток уже в банковской системе. Четыреста десять тысяч триста восемьдесят рублей совпали с сохраненной выгрузкой. До этой минуты сумма оставалась хорошей копией; теперь у нее появился источник, который Максим мог принять без оговорок.

Протокол Максима пришел, пока сотрудница банка устанавливала мне приложение для бизнеса. В нем было девять страниц и ни одной фразы о том, что отель обязательно спасут. Он зафиксировал фактический остаток по внутренней выгрузке, неполноту документов, восемнадцать технически пригодных номеров, двенадцать в первой очереди и договоренность о еженедельных данных. Мои ограничения по интервью и распоряжениям персоналу вошли отдельным разделом.

Я добавила одно замечание: семь заявлений об увольнении еще не означали, что семь человек покинули штат. Максим принял правку через двадцать минут.

Из банка я позвонила Лидии Шиловой.

— Я не передумала, — сказала она вместо приветствия.

— Я еще ничего не предложила.

— Значит, предложите. Иначе вы бы не звонили в мой выходной.

— Встреча сегодня в четыре. Письменный договор, график и деньги обсуждаем до выхода на работу.

— Деньги когда?

— Аванс двадцатого. Если подпишем условия, получите его вместе со всеми.

— Продукты?

— Отдельная предоплата поставщику. На свою зарплату вы ничего не покупаете.

— Приду.

В четыре за длинным столом сидели все семеро, подавшие заявления. Лидия пришла первой и положила перед собой список из пяти пунктов. Марина Громова, специалист по продажам, открыла ноутбук. Две горничные держались рядом. Администратор, помощница на кухне и техник по ночным вызовам выбрали места ближе к двери.

Светлана заранее собрала предложения, которые они получили от группы. Троим обещали тот же оклад и дорогу до другого отеля за свой счет. Марине предлагали повышение, но без закрепленного бонуса за продажи. Лидию звали руководить большой кухней с шестью подчиненными и графиком, в котором выходные определял банкетный календарь.

— Перебивать каждое предложение я не буду, — сказала я. — Если другое место выгоднее, вы имеете право его выбрать. Мне нужны условия, при которых вы действительно сможете работать здесь, и цифры, которые компания способна выполнить.

— А если наши цифры вам не понравятся? — спросила одна из горничных.

— Тогда мы расстанемся без разговоров о предательстве.

— Светлана Борисовна сказала, вы собираетесь открыть двенадцать номеров.

— Да. Норма уборки рассчитывается на эту загрузку и состав смены. Восемнадцать откроем только после отдельного решения.

Женщины придвинули к себе распечатку графика. Им было важнее не общее число номеров, а сколько выездных уборок может прийтись на одну смену. Я указала предел и оставила резерв на внеплановый заезд. После этого они начали обсуждать форму и инвентарь вместо увольнения.

Я не стала рассказывать, что мы семья и обязаны спасти общий дом. Рабочие отношения, которые начинают с семейной клятвы, обычно заканчиваются бесплатными сменами.

— На счете четыреста десять тысяч, — сказала я. — Двадцатого мая выплачиваем аванс двести восемьдесят четыре тысячи. Для запуска я внесу в компанию миллион двести тысяч по договору займа. Из них резервируем банковский платеж, закупки для двенадцати номеров и питание. Зарплата по действующим договорам сохраняется. Дополнительные обязанности оформляем письменно.

— Вы миллион двести уже внесли? — спросила Марина.

— Нет. Переведу после подписания договора займа сегодня. До перевода это только мое намерение.

Лидия подвинула ко мне свой лист.

— Кухня работает на завтраки и короткое вечернее меню. Банкетов без отдельной сметы не беру. Продукты оплачиваются до заказа. Переработка — только по согласованию. И мне нужен трудовой договор, а не обещание, что потом все оформим.

— Согласна. Ваш прежний договор действует до даты увольнения. Если отзывать заявление уже поздно, оформим новый без разрыва после проверки кадровиком.

— Зарплата?

Она назвала сумму на десять процентов выше прежней.

— Сейчас не потяну. Могу сохранить оклад, добавить понятную оплату за групповые ужины и пересмотреть ставку после двух месяцев фактической загрузки.

— Письменно?

— Письменно.

Лидия убрала лист к себе.

— Тогда выход во вторник. В понедельник заказываю продукты после оплаты.

— Почему не завтра? — спросила Светлана.

— Потому что у меня два выходных по старому графику. Начинать новую честную жизнь с отмены выходного — плохая бухгалтерия.

За столом впервые засмеялись. Лидия оставалась серьезной: условие она сообщила всерьез.

Марина попросила процент за прямые бронирования и доступ к рекламному бюджету. Я согласовала фиксированную премию за оплаченную бронь без возврата и лимит расходов, который утверждала сама. Горничные потребовали два комплекта формы и отказ от нормы уборки, рассчитанной на полностью укомплектованную смену. Администратор хотел знать, имеет ли право не заселять человека без оплаты. К шести вечера у каждого был список условий, у меня — будущий штат из одиннадцати человек и платежный календарь, который стал хуже, зато перестал зависеть от благодарности.

Администратор согласился вернуться при условии, что отказ в заселении без оплаты не придется каждый раз подтверждать у меня. Я закрепила это в инструкции. Помощнице Лидии требовался понятный конец смены: после десяти вечера кухня закрывалась, если отдельный заказ не согласован заранее. Марина получила право выбирать площадки в пределах бюджета, но скидка выше десяти процентов оставалась моим решением. У каждого ограничения появлялся ответственный. Это было медленнее, чем сказать «делайте как лучше», зато через неделю никто не должен был угадывать, что я имела в виду.

Юрист прислал договор займа. Я прочитала назначение, срок, порядок возврата и реквизиты. Деньги не становились выручкой и не превращались в мою дополнительную долю: компания получала обязательство вернуть заем после выполнения условий перед банком и текущими кредиторами.

В мобильном банке я перевела миллион двести тысяч рублей со своего личного счета на расчетный счет ООО «Балтийский берег».

Остаток компании увеличился до миллиона шестисот десяти тысяч трехсот восьмидесяти рублей. Мой свободный резерв сократился примерно до двух миллионов. Из них еще предстояло оплачивать юриста, жизнь и расходы, которые банк мог не признать операционными.

Я сразу разнесла деньги по платежному календарю. Шестьсот сорок тысяч — банковский платеж. Двести восемьдесят четыре — аванс. Двести тридцать восемь — зеленые номера. Девяносто две тысячи — первая поставка продуктов и хозяйственных средств. Еще сто десять оставались на связь, охрану, коммунальные расходы и обязательные мелкие платежи. Свободными после этого можно было считать меньше четверти миллиона.

В таблице миллион двести выглядел крупным поступлением. После назначения каждого рубля он становился короткой отсрочкой. Если первый канал продаж не заработает, второй личный перевод только отложит тот же разговор с банком и оставит меня без резерва.

Светлана дождалась подтверждения перевода.

— Теперь можно говорить, что зарплата будет?

— Можно говорить, что деньги на аванс зарезервированы. Зарплата будет, если мы заработаем следующие выплаты.

— Никогда вы не оставите человеку красивую половину фразы.

— Красивые половины плохо сходятся в конце месяца.

В понедельник поставщик получил предоплату, Павел заказал материалы, а я подписала приказ о полномочиях Светланы. Все семь сотрудников отозвали заявления или подписали новые документы без разрыва, где это требовалось. Штат снова состоял из одиннадцати человек. Это было меньше прежней команды, но достаточно для двенадцати номеров, завтраков и одной полноценной стойки при нормальном графике.

Во вторник утром банк перечислил сотрудникам двести восемьдесят четыре тысячи рублей. Лидия проверила поступление до выхода на смену и только потом надела рабочую куртку. Именно так мы и договаривались.

Максим приехал после обеда. Он получил первую недельную папку раньше срока: выписку, договор займа, платежный календарь, кадровую ведомость и дефектный список. Светлана проводила его в техническое помещение, где Павел разложил протоколы по электрике.

— В отчете появился миллион двести, — сказал Максим, когда мы встретились у доски. — Назначение оформлено правильно. Вы оставили себе резерв?

— Это личный вопрос.

— Пока резерв не включен в план компании — да. Я спрашиваю, не потребует ли заем немедленного возврата на ваши бытовые расходы.

— Не потребует. Срок согласован с юристом.

— Этого достаточно.

Он изучил ведомость. Напротив зеленых номеров стояли даты поставок, ответственные и приемка. Желтые шесть получили отдельную очередь. Красное крыло оставалось без даты открытия.

— При вернувшемся штате можно ускорить желтые, — сказал Максим. — Если вывести восемнадцать к первой проверке, прогноз станет устойчивее.

— Не станет. Мы потратим резерв и сорвем обучение смен.

— По ведомости желтым нужны мебель и сантехника, а люди теперь есть.

— Люди вернулись под двенадцать номеров и нормальный график. Кроме того, Павел нашел отключенный контур оповещения в красном коридоре. Пока его не восстановят, мы не используем выход из желтой части через это крыло.