Мы вышли из лета

Алина Туртыгина

Мы вышли из лета

Дворовые

Посвящается всем, кто столкнулся с:

Родители у вас всегда виноваты.

Не было такого!

А знаешь, как нам было тяжело.

Привет, знакомо?

Мне да. И теперь перед приемом у психолога, я составляю списки обид. Да, я взрослая тетя с двумя красными дипломами, четырнадцатилетней преподавательской практикой, кучей интересов и хобби, не знаю куда живу, и, по мнению большинства, только и делаю, что ною и ищу проблем. Вместо того, чтобы «вот взять и сделать».

Сделать еще что-нибудь удобное для других, конечно.

Мое поколение научилось искать проблемы в себе с детства. Не получилось? Виноват. Получилось? Виноват, что плохо получилось. Попробовал, сломал? Виноват, не можешь с первого раза. Не пробуешь, не делаешь, ничем не интересуешься? Виноват, бесхарактерный, на мамкиной шее будешь сидеть.

Да, кто тебя замуж возьмет.

Вот поэтому я составляю список. Список не орет на меня. И все мои страхи, одиночества, отчаяния не слишком отличаются от списка покупок.

Молоко 3,2%, кефир 1%, творог – какой будет.

Я чувствую, что живу не свою жизнь.

Жидкость для линз.

Мне одиноко, не только вечером и не только тогда, когда я одна. В компании еще хуже.

Колготки 40 ден, черн.

Я не знаю, чем я хочу заниматься.

Соль!! Туалетка.

Убраться в шкафу.

В целом. Неплохо. Начну с уборки.

Я читала статью, что люди, которые постоянно убираются – это люди с тревожным расстройством. Все верно. Я решила начать с мелочевки: ремней, шнурков, доисторических купальников, каких-то пуговиц от одежды, которой уже нет и той самой коробки, в которую я складывала воспоминания:

Игрушка бабушки, которая умерла, когда мне было пять. Яркая желтая собака, похожая на Гуфи.

Значок, с олимпийским мишкой папы, потому что это папино, а я его люблю.

Сердечко от молнии с маминой кофты, потому что это мамино, а я ее люблю.

А еще резинка для волос в виде цветочка. Краска на его лепестках уже сильно потерлась, а сама резинка растянулась. Мне ее подарила школьная подруга, у которой была такая же.

А еще пулька! Осталась одна. Я помню, как родители в нашем дворе строго настрого запрещали играть с пистолетами с пульками. «Попадет, без глаза останешься», говорила мама. А я повторяла за ней. Но пульки с асфальта мы собирали, просто прикольно. Если кто-то заходил во двор с таким пистолетом, он тут же становился в почете.

В то время мы все собирались напротив соседнего дома, у него не было толком двора. Через дорогу от него протянулись несколько полянок, посередине был куст шиповника. Это важно. Это центр. Еще на небольшой поляне была песочница и скамейки, там играли в основном совсем малыши, а мы лишний раз там не светились. Под надзором родителей и не поплюешься, и не подерешься.

О, забыла сказать, по левую руку шел тот самый серый бетонный забор ограждавший бункер периода начала двадцатого века с зомби, кладом, захоронениями и еще чем придумаете.

Эти дни детства были лучшими – мы смеялись, ругались, мирились, придумывали новые игры; взрослые собирались на одних скамейках и покупали что-нибудь вкусное, все культурно. Иногда что-нибудь перепадало и нам.

А на других скамейках собирались местные бабушки, которые тоже за нами следили, а еще ругали тех, кто лез на деревья.

– А ну слезай!

– Почему?!

– Дерево испортишь!

Я только недавно поняла, что дело было не в деревьях.

На обед мы с дедушкой шли есть суп, обязательно, и второе. Каждый раз я его спрашивала, а будет ли что-нибудь вкусное попить на обед. И каждый раз дедушка говорил, да, конечно. И каждый раз я думала, что будет сок.

А это был чайный гриб. Если бы мне в том возрасте сказали, назвать пять стадий принятия по Кюблер-Росс, я бы это смогла без запинки, не зная, конечно, что такое кюблерос, – гнев, отрицание, депрессия, торг, принятие, которые работают в разном порядке. Я приходила к принятию, пока гриб не начинал неистово расти.

И пока я не потыкала в него пальцем.

Послеобеденного сна у меня никогда не было, я либо играла в денди, либо в шашки с дедушкой, либо просто слонялась по квартире и ныла, что хочу гулять. Один раз он так замучался, что мы пошли, но тут же вернулись, потому что ушли в тапочках. Оглядываясь назад, я снимаю шляпу перед дедушкой, мы гуляли в среднем по восемь часов в день. Сейчас я гуляю так одна.

После четырех собиралось еще больше детей, многие из них не гуляли утром, и начиналось самое веселое время.

В кустах мы собирались и «строили» настоящую базу, таскали мусор от бетонного забора, копали, укрепляли, делали комнаты. А после наступил пир на весь мир. Мы закупились в палатке около универсама, принесли Читос, Три корочки, колу, мороженое, мармеладки и еще кучу всякой всячины.

Пир состоялся на славу, классный день заканчивался, мы были классные тоже, и даже был один пистолет с пульками.

А на следующий день мы нашли там бомжа. Мы, конечно, обиделись, но ненадолго. Когда он ушел, выкинули настил и привели все в порядок. Правда, уже там не играли.

Снова наступило время игр.

А в один день прибежал один из наших бандитов с криком:

– В соседнем дворе ночью подожгли машину!

И что началось! Мы все подорвались с места, куклы подлетели в воздух, сотки остались разброшенными на земле, мы все окружили смутьяна.

– А как?! А что?! Полностью?! ТЫ ВИДЕЛ?

– Не видел, но дедушка рассказал, что ночью подожгли и к утру вся и сгорела. Черная вся, ни осталось ничего, одни дырки вместо окон.

– И что никто не знает, как и почему?

– Никто не видел.

А я стою и думаю, а зачем кому—то поджигать машину, это же Машина! Она жутко дорогая, у нас такой никогда не было.

На нашей маленькой улочке машины проезжали не часто, и мы всегда играли в «какая машина проедет». Обычно, в такой игре загадывают марку или цвет, а мы загадывали, поедет она слева или справа.

И вот кто-то взял и поджег ЧУЖУЮ! машину. Мне стало очень-очень грустно. Ведь владелец сейчас, скорее всего, сидит дома, держится за голову, и считает монетки, которых не хватает на новую машину. А рядом охает и ахает его жена и голодные дети и тоже все держатся за голову.

– Да, он точно дорогу перешел кому-то!

– Или украл что-то!

А, ну ладно.

И мы уже переключаемся на наши, знакомщецкие игры и снова куда-то бежим.

Это была не первая, но последняя машина на моей памяти.

Мой район знавал и не такое. Мы видели многое, хоть и понимали не все.

Мой район с самыми красивыми названиями улиц тихая Утренняя, действительно Зеленый проспект, родная Братская. С каштанами, тополями, дубами и елями, пяти- и девятиэтажками, парками, прудами и огромной промзоной, с которой нет, нет, да несся химический запах.

И мы, которые терялись, находились, хвастались и делились, покупали «Все звезды», бежали вечером смотреть «Зачарованных», «Зену» и «Геракла», чтобы на следующий день обсудить все и всех, ведь это такие новости! И ни в коем случае нельзя было пропустить серию – потому что это НАВСЕГДА!

Тогда мы жили одним днем, а надвигающаяся стройка из-за молчаливого забора казалась далекой. Мы еще не знали, что тень уже была отброшена на наши полянки.

Тогда мы были из Перово, а не из Перова.

Нам по восемь лет.

Впереди три месяца лета.

Закончился прошлый век.

Начались нулевые.

Моя бабушка

Моя бабушка дала бы прикурить всем вам. Она была классная, вот прям классная. и ее любили все.

- Ба, я взяла учеников.

- Ой здорово, денежка будет, не устанешь?️️

А потом.

- Ба, я все, отказалась от учеников.

- Ой молодец, отдохнешь зато.

Бабушка была за любой мой кипиш, любую поездку, любую фотографию, театр, работу.С ней можно было обсудить кого угодно, и я всегда была права. А тех, кто меня обижал, она называла полудурка или идиота кусок. Мы вместе смотрели гадалку, все эти ток-шоу и дешевые сериалы, она покупала мне журнал «7 дней». А когда она нервничала: «ну как она так поступает, Алин?!», то я всех называла про-сти-тут-ка-ми. И мы хохотали.

Она прыгала из русского в татарский со скоростью света, не признавала ни один падеж и рассказывала удивительные истории семьи. Вы же знаете, что улица Ибрагимова на Семеновской названа в честь нашего родственника? А мы уже выучили :)

У меня ее цвет глаз, ее нрав, ее знак зодиака, меня назвали в честь нее и другой бабушки.У меня совершенно нет той харизмы, которая была у нее, она могла поставить на место одной улыбкой, пропустить мимо ушей, что ей говорят, отмахнуться от чужих глупых мыслей, но при этом всегда быть главной на любом празднике. Она никогда не извинялась, не оправдывалась, не доказывала. Сказала, как отрезала и легла спать спокойно.

Ее все обожали.

Она могла отбрить словами так, что это разошлось на цитаты у всей семьи, могла бежать за вором, который пытался влезть в квартиру, отругать собачников и строителей под окном и наливать чай местному дворнику.

Если бы я к ней приехала и сказала бы, что мне нравится ее люстра, она бы ее тут же отвинтила и отдала мне. К ней постоянно приходили гости, а на даче спрашивали, как бабушка, как здоровье, когда приедет.

Один раз она собралась в «магазин» на даче, надела, каблуки в свои 85, шляпку, только вышла из ворот, ее окружили бабочки. Дети прыгали вокруг и радостно приветствовали. И она радостно упорхала гулять. Я до сих пор понятия не имею, откуда взялись эти дети.

Я помню, как она очень хотела встречать меня со школы, но у нее была работа, поэтому это было редко. Как по утрам, где то в 6, у нее не застегивался сапог, и я выучила классные фразы на татарском.

А еще помню как она подарила нам новый год по огромному пакету конфет, причем классных, твиксы, сникерсы, чупа чупсы.

Моя бабушка – это безусловная любовь и поддержка. И я не знаю, будет ли еще в моей жизни такое большое чувство.

Но я знаю одно, если есть ангелы-хранители и так далее на небе, то, честное слово, вы тут аккуратнее на поворотах.

У меня там сильнейшая.