Путеводитель по буддизму для практикующих медитацию. Развитие осознавания, сострадания и мудрости

Сиддхартха отчаянно желал почувствовать себя как дома в своей жизни, однако видел повсюду лишь страдания. Все чего-то искали или изо всех сил пытались удержать то, что у них было. Никто не казался по-настоящему свободным.

Сиддхартха посмотрел в лицо условиям человеческого существования. Отношения привносят в нашу жизнь радость и смысл и одновременно – страдания и утраты. Наша работа и наши устремления могут быть источниками стресса и трудностей, даже если нам повезло и мы любим свою работу. Наличие тела даёт нам возможность действовать, но рано или поздно все мы переживаем страдание старения и болезни.

Эти фундаментальные факты существования становились для Сиддхартхи всё более реальными после ухода из дворца, и его исследование также начало углубляться. Ядром его поиска стал важнейший вопрос всей буддийской традиции: почему мы страдаем? И есть ли выход? Эти вопросы вели его вперёд по духовному пути. Он хотел развязать узлы страданий и прийти к более устойчивому счастью и процветанию.

Посмотрите на собственную жизнь. Можете ли вы найти примеры того, как невероятно сложно бывает отвернуться от чего-то привычного, если точно не знаешь, куда идёшь, ведь это требует огромной смелости? Возможно, вы чувствуете, что застряли в работе, в отношениях или старых привычках, которые больше не приносят вам пользы. Возможно, ежедневная рутина бесконечных списков дел вызывает у вас ощущение безнадежности или жажду чего-то более осмысленного. Возможно, вы чувствуете, что переполнены стрессом, тревогой, гневом и грустью. Возможно, вы просто ничего не чувствуете.

Многие из нас, подобно Сиддхартхе, только что ступившему за порог своего дворца, чувствуют готовность сделать шаг в неизвестность, но понятия не имеют, как быть дальше. По этой причине важной частью истории Сиддхартхи является отречение – ему пришлось отвернуться от того, к чему он привык, чтобы в его жизни появилось место для чего-то нового. В действительности отречение является не только актом отпускания, но и поворотом к чему-то новому. Отречение может казаться чем-то мрачным и пессимистичным, но трансформация, о которой мы здесь говорим, радикально позитивна. У нас могут быть собственные версии поворота к новым возможностям, который осуществил Сиддхартха, выйдя за ворота дворца.

Эти шаги в неизвестность являются важнейшей частью буддизма. Вы можете столкнуться с важным жизненным выбором или просто размышлять над тем, как провести следующий час, но каждый такой момент даёт нам возможность сделать шаг за порог. Как вы проведёте этот день своей жизни? Последуете ли вы по привычному пути, даже если знаете, куда он ведёт? Будете ли вы исследовать что-то новое? Отречение предлагает нам глубже заглянуть внутрь себя, попробовать что-то новое и посмотреть, что получится.

Отход от своих привычек и паттернов требует невероятной смелости. Чтобы увидеть проявление идеи отречения в собственном опыте, вспомните поворотный момент, когда вы сделали смелый шаг, оставив привычную жизнь, и были готовы попробовать что-то новое и незнакомое. Возможно, для вас этот момент заключался в том, что вы взяли в руки книгу, вместо того чтобы залипнуть в любимый сериал или прибегнуть к поиску других удовольствий. Решая создать новую привычку медитировать каждое утро, вместо того чтобы листать новостную ленту, вы вступаете на путь отречения.

Один из таких моментов случился со мной в юности, когда я пытался понять, кем я являюсь в этом мире. Это не имело никакого отношения к буддизму и было связано с чтением знаменитой книги Виктора Гюго «Отверженные». В ней есть сцена, где герой Жан Вальжан выходит из тюрьмы и ему некуда идти. У него нет дома, ему нечего есть, но по счастливой случайности его берёт к себе добрый священник. Жан Вальжан – изначально хороший парень, но история поворачивается так, что он обкрадывает священника. Это шокирующий момент.

Жан Вальжан хватает награбленное и скрывается в ночи, но его довольно быстро ловит местный полицейский. Жан в отчаянии. Он утверждает, что священник сам отдал ему украденные вещи. Конечно, офицер не верит этому и тащит его обратно в дом священника. Здесь происходит тот самый эпизод, который меня так тронул: священник говорит офицеру, что действительно отдал Жану украденное. Более того: вдобавок он отдаёт Жану два очень дорогих серебряных подсвечника. «Вот, мой друг, – говорит священник, – ты забыл подсвечники».

Этот эпизод глубоко вдохновил меня. Оглядываясь назад, я вижу, что этот близкий к святости персонаж, священник, показал мне новую парадигму. Он олицетворял другой способ жить, возможно, даже другой способ бытия. Было очевидно, что он не гонится за материальным богатством, похвалой или наживой. Казалось, что он даже избегает их. Этот момент щедрости сошёл со страниц книги прямо в мой ум. Он содержал идею того, что доброта и сострадание могут быть направляющими принципами жизни и что жизнь служения и помощи другим может вести к внутреннему богатству, даже несмотря на потерю материального имущества.

Пример священника невероятно вдохновил меня, однако вслед за этим чувством я быстро ощутил странную подавленность. Эта история подвела меня к порогу, через который я мог бы перешагнуть, – но я не видел дальнейшего пути. У меня было сильнейшее желание наполнить свою жизнь смыслом, однако не было ясности, какой шаг я должен для этого предпринять. Я не знал, что я должен сделать, чтобы стать таким, как этот священник. Его пример казался недосягаемым.

Несколько лет спустя мой ум ещё больше раскрылся благодаря другой книге. Мне было девятнадцать лет, и я только что поступил в колледж. Мои дела шли не очень хорошо. Вялотекущая социальная тревожность моих старших классов становилась всё сильнее и начинала влиять на мои отношения, учёбу и другие сферы моей жизни. Однако оказалось, что эти стресс и ошеломлённость были лучшим, что со мной случилось, поскольку они подтолкнули меня искать способы работы с моими всё более неуправляемыми умом и эмоциями.

Мне в руки попала книга «Слова моего несравненного учителя» – малопонятный и эзотерический перевод тибетской книги XIX века. Бóльшая часть учений из этой книги была мне недоступна, однако я помню, как увидел в ней фотографии великих тибетских мастеров медитации – таких выдающихся фигур буддизма XX века, как Дуджом Ринпоче и Дилго Кхьенце Ринпоче. Постепенно узнавая всё больше, я почти что чувствовал, как от страниц исходят их мудрость и сострадание. Эти люди были какими-то другими. Я ощущал их мягкую мудрость и доброе присутствие даже через книгу.

Меня совершенно поразила идея духовного пути. Это были выдающиеся фигуры, которые напоминали священника из «Отверженных», однако наряду с этим было ясно, что они обучались медитации и проходили постепенное обучение. Их мудрость и сострадание были результатом пути, по которому мог последовать любой – даже я. Эта книга открыла мне глаза на практику медитации.

Я решил попробовать что-то новое и перешагнул через порог, чтобы последовать за ними. Вскоре после этого я начал медитировать и вошёл во вкус. Внутреннее путешествие самоисследования и самопознания открылось передо мной подобно тайному пути, и с тех пор я не сходил с него.

Шаг в неизвестность может пробудить ощущение потенциальности, которое, вероятно, чувствовал Сиддхартха, покидая свой дворец. Переступая через порог и направляясь к чему-то незнакомому, мы создаём пространство для свежих взглядов и прозрений. Мы открываемся чему-то новому.

Отречение Сиддхартхи привело его к открытиям и прозрениям, изменившим мир. Первое его прозрение заключалось в том, что погоня за богатством, властью, привилегированным положением и наслаждениями не ведёт к устойчивому счастью и благополучию. Всё это мимолётно и хрупко. Его вело это трансформирующее прозрение, подталкивавшее его вперёд, к новым возможностям. Он оставил всё и стал странствующим аскетом, у которого не было ничего, кроме надетой на нём одежды. Стремление понять и преодолеть страдание толкнуло его через порог и заставило сделать шаг в неизвестность. Сделав этот шаг, он открыл то, что мы сейчас называем буддизмом.

Традиция прямого переживания

Ты сам должен прилагать усилия.

Будды лишь показывают путь.

Будда

В отличие от других мировых духовных традиций, буддизм опирается не на веру в божественное, в бога или пантеон богов, а на глубокое исследование человеческого опыта. Возникает вопрос, чем является буддизм – религией или, скорее, философией. Учёные и религиоведы постоянно спорят об этих категориях и понятиях. В какой-то степени это лишь вопрос семантики, однако с точки зрения непосредственного переживания есть несколько важных моментов, выходящих за рамки научных споров.

Первый момент заключается в том, что буддизм – это нетеистическая традиция. Будда не был богом. Он был таким же человеком, как и все мы, но пережил момент пробуждения 2 500 лет назад. Это произошло после того, как он отвернулся от своей старой жизни и провёл семь лет, медитируя в диких условиях Древней Индии. Наконец он сел медитировать под деревом бодхи. Хотя в буддийской традиции его почитают как пробуждённое существо, он не является спасителем. Он просто был тем, кто обрёл глубокое прозрение в условия человеческого существования и овладел особыми навыками, позволявшими направлять к этому других. В общем, он был учителем. Как сказал он сам, «я здесь не для того, чтобы освободить вас от страданий. Я могу лишь указать вам путь».

Второй ключевой момент связан с вопросом, является ли буддизм философией. Понятие философии не до конца отражает суть буддизма. Хотя в этой традиции действительно существуют глубокие идеи и понятия, ее философские представления – не более чем опоры на пути к непосредственному переживанию. Буддизм не стремится к всестороннему объяснению устройства вселенной или даже человеческого ума. Скорее, его идеи являются средством обретения живого опыта. Они служат отправными точками нашего внутреннего путешествия. Все идеи – это своего рода подсказки и отправные точки, но они не должны превращаться в догму. Буддийская поговорка гласит: «Когда мы цепляемся за свои взгляды и убеждения, мы превращаем лекарство в яд».

Если буддизм – это не совсем религия и не просто философия, то что это такое? С моей точки зрения, буддизм – это практика. Это путь обучения и тренировки, позволяющий нам развить глубокое понимание работы ума. Будучи практикой, буддизм требует от нас исследовать собственный внутренний опыт. В традиции присутствуют элементы, которые есть в религиях: от культурных практик до распространённых ритуалов, и некоторые из них мы рассмотрим далее в этой книге. Однако, подобно идеям, они не являются сутью или смыслом традиции. По своей сути буддизм – это прагматический путь к обретению прозрения в условия человеческого существования. Его цель – позволить нам устранить страдания и наполнить свою жизнь осознаванием, состраданием и мудростью. Буддийский путь – это процесс пробуждения к полной реализации человеческого потенциала.

Если задуматься о моём раннем опыте знакомства с буддизмом, то, помимо прочего, меня по-настоящему привлекло в буддизме предложение сохранять скептицизм. Буддизм учит, что мы не должны слепо принимать фундаментальные положения традиции. Вместо этого нам следует активно проверять и исследовать их в свете собственного непосредственного опыта. Традиция приветствует здоровый скептицизм. Она предлагает задавать вопросы, подобно тому как это делал Сиддхартха, покидая свой дворец. Вся традиция началась с естественного любопытства одного человека, сделавшего шаг навстречу миру с готовностью искать и исследовать найденное. Для практикующих в этой традиции такое любопытство является не просто чем-то желательным – оно является центральной, сущностной частью пути. Мы непременно должны исследовать и самостоятельно проверять любые идеи.

Теперь давайте вернёмся к нашей истории: к человеку, задававшему вопросы и искавшему прекращения страданий.

Срединный путь: от самоулучшения к самопознанию

Если твой ум пуст, он всегда готов ко всему. Он открыт всему. В уме новичка есть множество возможностей, тогда как в уме знатока они малочисленны.

Сюнрю Судзуки

Вопрос, подтолкнувший Сиддхартху к решению оставить свою комфортную жизнь, был глубоко человеческим: можем ли мы положить конец страданиям? Этот вопрос завладел умом Сиддхартхи, и он твёрдо решил найти выход из лабиринта хронической неудовлетворённости.

Когда Сиддхартха покинул дворец, у него не было почти никаких средств к существованию. Как уже было сказано, в то время была распространена традиция странствующих йогинов, которые оставляли свою прежнюю жизнь и искали более высоких состояний сознания, чтобы найти путь за пределы тягот человеческого существования. Сиддхартха пошёл похожим путём. Однако, хотя его внешние обстоятельства радикальным образом изменились, он по-прежнему оставался в тисках цикла хронической неудовлетворённости. Он по-прежнему стремился обрести новые и более приятные переживания.

Сиддхартха по-прежнему действовал, исходя из старого бессознательного убеждения о том, что счастье и удовлетворённость существуют где-то «вовне» – в каких-то новых переживаниях, в какой-то новой и лучшей жизни. Такое мышление было просто чуть более духовной версией той парадигмы, в которой он вырос. Он искал в медитации экстаза и изменённых состояний сознания, которые могли бы вывести его за пределы цикла неудовлетворённости. С таким цеплянием он по-прежнему оставался пленником цикла удовольствий и разочарований.

С годами Сиддхартха познакомился со многими формами медитации и духовной практики. Ему посчастливилось учиться у некоторых из величайших мастеров медитации того времени. Он был идеальным учеником, овладевавшим всем, чему его учили, и достигавшим таких уровней сознания, которые большинство из нас не может себе даже представить. Однако эти изменённые состояния ума были лишь временной заплаткой. Каждый раз, выходя из достигнутых медитативных состояний, он возвращался к старой жизни и вновь оказывался в плену цикла неудовлетворённости. Этот паттерн не был разрушен. Сиддхартха не превзошёл его.

Поскольку одной медитации было мало, он начал изнурять своё физическое тело аскезой. Утверждается, что он ел лишь одно рисовое зёрнышко в день. Он жил в диких местах и лесах, где выполнял экстремальные практики, доходя до предела своих возможностей. Однако он обнаружил, что по-прежнему живёт в старой парадигме усилий и поиска вовне ответов и некого высшего переживания, которое должно было помочь ему сбежать из этого лабиринта.

Может показаться, что здесь опыт Сиддхартхи мало чему может нас научить. Его жизнь совершенно не походила на нашу. Однако если мы посмотрим глубже, то сможем увидеть, что его ограничивал взгляд на вещи, близко знакомый большинству из нас. Даже когда в нашей жизни всё идёт хорошо, мы редко испытываем удовлетворённость в настоящем моменте. Мы воображаем, что, если бы только нам стал доступен некий новый опыт, всё наконец стало бы хорошо. Возможно, новый опыт, которого мы ищем, – это что-то простое, наподобие хорошей еды или периода расслабления в течение дня. Возможно, это что-то большее, например новая работа, лучшие отношения или устранение длинного списка недостатков в нашем теле, уме, эмоциях или даже в самом мире. Иногда мы сажаем себя на садистические диеты, тренируемся в экстремальном режиме и поддерживаем строгую дисциплину, чтобы выглядеть здоровее или моложе. Новички в медитации часто действуют в этой парадигме, но вместо лучшего здоровья ищут лучшие состояния сознания, которые наконец-то подарят тот покой ума, которого мы так жаждем.