Кем станут звери

Парень устал ждать, ноги сами поспешно повели его по зебре. Он бежал от всех и вся, чтобы никого не видеть. Чувствовал себя таким крохотным, между давящими “сталинками”, и даже дом с витражами и бордовыми кирпичами, сокрытыми за строительными лесами, удручал его, казавшись вблизи даже жутким.

Даня сам не знал, зачем достал из кармана телефон, большой палец его бездумно переключал одну вкладку на другую: пропущенный от мамы, календарь, галерея. Он был бы рад затеряться где-то между этими вкладками.

— Осторожно! — В стороне раздался громкий крик.

В ту же секунду Данила поднял голову и ощутил резкий, неприятный зуд – с глухим стуком он ударился лбом о впереди стоящее дерево. Ему и в самом деле стоило бы быть осторожнее, глазея в экран смартфона, и пусть ни Дане, ни клену, сперва принятому за дуб, от удара не было ни тепло, ни холодно, неприятный осадок все-таки остался. Тихо хмыкнув, парень потер лоб, рассматривая узоры коры старого дерева, и сделал пару шагов назад, шурша хрупкой листвой под подошвами кроссовок. Нелепый казус переключил внимание Дани. Сделав глубокий вдох, что повлек за собой запах влажных листьев и спелых яблок, он закрыл глаза, и всякие дурные мысли его почти мгновенно рассеялись, уступив место спокойствию и умиротворению, которых юноша, не ощущал ни разу за всю свою жизнь. Легкий ветер нежно гладил и перебирал расстилающуюся алую листву на земле, на что, казалось, каждый лист отзывался тихим шепотом. Один из таких листьев привлек внимание Дани, и он поднял с теплой земли этот ярко-красный кленовый фантик, мягко ощупывая пальцами изящные сети пожелтевших жилок. Словно медитируя на пестрый листок, все свои последние мысли Данила перенес на его контур, окончательно забывшись. Такая красочная флора встречалась мальчику обычно в мультиках или на картинках, где художники нарочно делают цвета листвы особенно насыщенными. С легкой, какой-то глупой улыбкой на лице юноша покрутил пальцами тонкий стебель листа, прежде чем отпустить его, позволив теплому ветру унести сотни таких же листков между толстых стволов деревьев куда-то за горизонт. Но и деревьев, украшенных медово-малиновой, листвой было не меньше сотни.

Даня снова втянул носом свежий воздух, не понимая, как далеко убежал от привычных ему мест. Хотя молодому человеку это было неважно, он даже позабыл о том, что так тревожило и раздражало его пару минут назад. Шелковые лучи солнца мягко пробивались сквозь янтарные кроны. С каждым шагом Данилы лиственный покров, откликался тихим, ласкающим уши шорохом…

Чем дальше Данила шел через внезапно окруживший его лес, тем отчетливее становился иной, вторящий шум. Шорох… Еще шорох… Шаг… Еще один… Другой… На фоне пастельно-розового горизонта появился чей-то отчетливый силуэт. Капля в водах бескрайнего, тихого моря оказалась худощавого телосложения человеком. Темным, как тень. Еще издалека забавного вида мужчина напомнил Даниилу воронёнка или облезлого черного кота. Уж больно странное и даже чудное на нем было пальто, которое видом своим отдаленно напоминало камзол – столь же черное, как растрепанные волосы странника. Да и штаны смотрелись чуточку великоватыми.

Но пусть странный путник и выглядел для столичного юноши необычно, Данилу это ничуть не удивило. Странную он за собой заметил особенность – ничему не удивляться и, кажется, вообще ничего не чувствовать. И дело было не в наигранном цинизме. Но был у этого потрепанного вида незнакомца реквизит, который перетягивал на себя все внимание мальчика. И действительно, зачем средь бела дня носить с собой ручной фонарь, к тому же зажженный?

— Ну? Заблудился? — Спросил он низким, но приятным голосом, и в ту же секунду заставил Даню переменить мнение о самом себе.

Выпрямившись, незнакомец надменно, но с каким-то добрым прищуром осмотрел потерянного юношу, будто делал это лишь ради приличия. И странное ни то пальто, ни то камзол стало на его статной фигуре как с иголочки одетые, и штаны были впору. И только скрипящий железный фонарь в его руке совсем выбивался из образа, да и свеча в нем горела по чем зря. А как все-таки быстро наступил день! Что-то на секунду-другую смутило Даниила, но придавать этому значения ему не хотелось, будто незначительной ошибке или опечатке в строчке книги.

Незнакомец цокнул языком, будто бы нашел в облике Дани позорный изъян, и коротко, едва заметно кивнул головой в сторону, куда, сверкая начищенными туфлями, ушел сам. И юноша пошел следом…

А казалось, пойти можно куда угодно, в любом направлении персикового цвета долины, но с незнакомцем было интереснее. То и дело Данила бросал взгляд на чередующиеся деревья, стоящих подобно шахматным фигурам на бесконечной шахматной доске из листвы.

— Не волнуйся, если с тобой и происходило что-то неприятное, оно закончилось, — объяснил тем же ровным голосом брюнет, глядя на парня через плечо.

И Даниил снова оторвался от яркого пейзажа, в очередной раз обведя взором спину своего внезапного спутника, который остановился, озадаченно глядя перед собой.

— Что такое? — непринужденно спросил он, заглядывая за плечо мужчины.

Возможно, при знакомстве с этим человеком при других обстоятельствах Даниил бы благополучно замкнулся в себе, как это обычно и бывало с подростком, но здесь и сейчас всякий возможный казус или неловкость при разговоре казались ерундой или чем-то неважным.

— Пришли не туда? — спросил юноша еще раз.

— Да вроде куда надо пришли, — хмыкнул мужчина, фокусируя взгляд в какую-то невидимую точку перед собой, — Открывать никто не хочет.

Передав Дане увесистый фонарь, он начал водить руками в воздухе, как мим, желающий пробиться сквозь выдуманную преграду. С едва слышным треском пламя в застекленном сосуде начало колебаться в ответ на прикосновение юноши.

— Я Себастьян, кстати, — дирижируя, представился странник и, наконец, толкнул теплый воздух ладонью, словно он был осязаем, вызвав тихий скрип.

— Я Даня, — тихо протянул парень, бросив удивленный взгляд на появившуюся темную линию, такую тонкую, что можно было бы подумать, что в его затуманенных светом глазах всего лишь рябит пейзаж.

Но мираж становился более реальным и от этого пугающим. Под движениями рук Себастьяна линия становилась все толще, вытягиваясь в прямоугольник, в котором через несколько мгновений стали, словно из воздуха, появляться и преобразовываться хаотичные объекты: обшитые шелком стулья, потертый столик с замысловатыми кабриолями, на пыльной поверхности которого не хватало, разве что, чернильницы, но которая тут же появилась на углу, такая же потертая, как и старинная этажерка, а еще книжный шкаф неподалеку. И чем больше таинственного пространства появлялось перед взором Дани, словно из-за открытой двери, тем больше причудливых предметов появлялось внутри этого таинственного портала.

— Не стесняйся, проходи, — тихо сказал Себастьян, шагнув в открывшуюся дверь.

От прохладного сквозняка полы его пальто слегка приподнялись, и Данила, перехватив увесистый фонарь, быстро заморгал, обнаружив в облике напыщенного мужчины все больше нелепых деталей. Так и его черный, по всей видимости, плохо застегнутый ремень показался юноше декоративным хвостом, повисшим на одной только бляхе.

А внутри миража повеяло запахом сырого старого дерева и горячим воском, шелест листвы сменился глухим шорохом исписанных высохшими чернилами бумаг, которые рваным беспорядочным слоем покрыли скрипящие под ногами Дани половицы. И вот, двое людей оказались в огромном деревянном цилиндре. Стол с кабриолями стал объемным, в позолоченной чернильнице блеснула под светом догорающих свечей темная краска, а шкаф в конце иллюзорного пространства оказался гигантских размеров стеллажом по всему периметру помещения, возвышающимся на несколько дюжин метров вверх. На глаза попадалось все больше странного барахла, которое, казалось, стало единым целым с этим причудливым местом. Хотя эта старинная комната, смахивающая на большую каморку или библиотеку, совсем не вызывала у юноши никаких эмоций, творческий беспорядок, или даже хаос вокруг пробуждал у подростка интерес, который тот по каким-то причинам старался не показывать тому, кто привел его сюда.

— А чего никто не открывает? — Голос Себастьяна с угасающим эхом разошелся по деревянной призме.

Разведя руками, мужчина прошел к центру комнаты, пиная пару звонких пустых склянок из пожелтевшего стекла.

— А чего без стука-то? — Отозвался еще одним эхом с конца комнаты другой, более высокий, но не менее приятный женский голос.

Машинально взгляд потерянного Данилы пал на один из стеллажей, на широких полках которого не было ни книг, ни бумаг, но на которых мог бы вполне рассесться какой-нибудь человек. И снова судьба подкинула Дане встречу со странным, но привлекательным спутником, а точнее – спутницей.

Сначала в сторону парня повернулось большое серое ухо, а лишь потом их обладательница. Дане даже показалось забавным то, как уютно устроилась эта высокая девушка, протиснувшись в полость старой мебели, и как забавно смотрела на них сверху, неспешно откусывая желтое яблоко – каждый кусочек сопровождался громким хрустом. Легко качнув ногой, подобно цирковой артистке, незнакомка кувыркнулась и с кошачьей ловкостью приземлилась на ветхие доски. Много в ней было от кошки, и не только уши. Даже маленькое лицо, напоминало морду какого-то мультяшного зверька.

— Это он, да? — Вытерев рукавом кофты губы и вместе с этим стерев со своего образа впечатление грациозной особы, девушка наклонилась к Даниле, который даже шагнул назад от удивления.

Два зеленых глаза осматривали его с ног до головы, изучали черты лица, подмечали крохотные детали. Было в них что-то пугающее и одновременное притягательное. Но и Даня рассматривал незнакомку с не меньшей внимательностью. Джинсы, джемпер, кроссовки делали ее совсем непохожей на Себастьяна, чей облик больше напоминал потомственного аристократа, нежели молодого зуммера. А пушистые уши, смешно торчащие прямо из копны крашенных серых волос на голове, стремились уловить каждый шорох, каждый вдох мальчика и постоянно дергались, как два локатора.

— Чего-то он дохлый какой-то, — бросила девушка и подняла взгляд на Себастьяна.

Увидев, как знакомый её нахмурился, ушастая особа позволила себе последнюю наглость, и, быстро наклонившись к мальчишке, понюхала его шею, в ту же секунду встрепенувшись.

— Обалдеть! — Воскликнула она, широко распахнув глаза, — Реально человек!

— Кончай шутки свои, Лан!

Видя чрезмерное любопытство девушки, Себастьян взялся за плечи Дани, уведя его в сторонку – на всякий случай.

— Я же говорил, что придет, — бросил он, бросив беглый взгляд на юношу, словно сам для себя подметил, что привел человека.

— Господи, он пахнет живым! — Не успокаивалась Лана и, уперев тонкие руки в колени, всматривалась в светловолосого мальчугана.

Стряхнув движением головы прядь волос со своего лица, она снова шагнула к совсем растерявшемуся юноше, но тут же была остановлена шипением Себастьяна.

Данила и сам встрепенулся, услышав неожиданную угрозу, и совсем побледнел, когда Лана ответила на нее тем же.

— Эй, ну-ка! Чего зашипели? — Послышался сквозь возникший “белый шум” голос еще одной особы.

Появление в этом странном месте еще одного ушастого персонажа уже не удивило Даню. Оттуда же, откуда явились Себастьян с Даней теперь пришла еще одна девушка, совсем молодая, возможно даже, ровесница. На секунду-другую в его сознании мелькнуло имя “Аня”. Оно было знакомым, но Данила не мог вспомнить, кому именно оно принадлежало. Зато приятной незнакомке с рыже-карими волосами оно бы очень даже подошло.

— Алиса, — Засучив рукав серого кардигана, девушка протянула ему свою руку.

Ну, что же, “Алиса” – тоже очень хороший вариант… Даже лучше.

— Я Даниил, — ответил юноша, легко пожав руку.

— Эти двое тебя не съели еще? — Не дождавшись ответа на шутку, Алиса тепло обняла двух приятелей и ткнулась маленьким носом в щеку каждого из них.

Началась какая-то дискуссия, но Даня не слушал, о чем тихо переговаривались эти ребята. Они были странные, и дело было не в наличии еще одних ушей или хвостов у некоторых из них. Если видом своим они напоминали людей, хоть и немного необычных, то повадки и манеры их взаимодействия казались Даниле непонятными, но хотя бы не отталкивающими. Он как никогда убедился в истинности пословицы о том, что не место делает человека, а человек – место. А место было странным. Если и удавалось какому моряку без компаса добраться сюда, то вероятно, это было его последним путешествием. Что-то в этой старинной призме, в ее антураже, покрытых ржавчиной и пылью “сокровищах” тихо шептало Дане о том, что все, попавшее сюда, остается здесь очень надолго. А все, что не попало, еще обязательно здесь окажется, но потом, когда сюда дойдут другие моряки.

— А вы вообще кто? — Вдруг спросил Данила и сам удивился тому, что не задал этот вопрос раньше.

Трое ушастых людей замолчали и повернулись к мнущемуся в сторонке парню. И каждый из них смотрел на Даню с непонятным и, казалось, неуместным сочувствием. Нужно было что-то сказать, объяснить, что происходит, но что говорить в подобных ситуациях – никто из них не знал. Первой разбавить повисшую паузу поспешила Алиса:

— Данила… Скорее всего, ты мне не поверишь… И это нормально.

Она говорила с той же осторожностью, с какой делала каждый шаг к мальчику. С такой, с какой кошка крадется к зазевавшейся птице, боясь спугнуть крылатое счастье.

— Мы находимся в библиотеке имени Бастет. Как видишь, она довольно старая, – продолжала Алиса, делая еще один шаг, — Тут у нас много книг и манускриптов… Писаний разных. Эта библиотека Рая.

Поймав непонимающий, потерянный взгляд белобрысого мальчишка, Алиса вздохнула, поняв, что лучше сказать все напрямую:

— Дань… Ты этого пока не понял, но ты умер.

И снова в воздухе повисла пауза. Долгая и напряженная. И хоть на лице Даниила не дрогнула ни одна мышца, по бегающим туда-сюда зрачкам было понятно, что разум его посетило множество раздумий. Что это значит, “умер”? Когда человек умирает, он ведь ничего не чувствует, ничего не может, не ощущает. А Даня четко ощущал под своими ногами прохладную древесину, слышал слова этой странной зеленоглазой девушки, видел её, в конце концов. Да кто она вообще такая, чтобы говорить приличным людям, что они мертвы? Впрочем, в любом другом расположении духа Данила бы просто посмеялся над таким высказыванием в свой адрес, но сейчас, в эту минуту, оно не вызвало у него ни смеха, ни печали, а лишь заставило задуматься…

Но раздумья юноши были прерваны парой тихих щелчков – Алиса проверила, что её смелое заявление не повергло парня в шок:

— Даниил, ты в порядке?

— Да чего ты его торопишь? — Вмешалась Лана, — Дай разуму адаптироваться.

Ну, конечно, Данила был в порядке. Да что с ним вообще должно было случиться от дурацкой шутки? Он молча кивнул, равнодушно посмотрев на Алису, и снова погрузился в свои мысли. Но с каждой секундой мыслить становилось все сложнее и ленивее, как на первом уроке, и парень тупо смотрел перед собой, сам не зная, почему.

— В общем-то проблема не совсем в том, что ты умер, — Себастьян осторожно влился в беседу, — А в том, где ты оказался.

Даня поднял пустые глаза на поправляющего камзол мужчину:

— В библиотеке имени Бастард в раю?

— Бастет… — поправила Алиса, — Это верно. Но кроме того, ты попал в место, куда после своей смерти уходят животные…

Хоть какая-то ясность в этот вечер. Или это был день? Даниилу это было безразлично. Он понял, что трое забавных человека, вероятно, являются сопровождающими, оттого у них и имидж такой экстравагантный и уши эти большие.

— Ну, а вы-то кто? — Задал он теперь единственный интересующий вопрос.

Алиса неловко улыбнулась, расстегивая кардиган, из-под которого мило выглядывал рисунок кошачьей морды:

— Я раньше кошкой была, — она указала пальцем на рисунок, — Вот такой британкой.

— Я, кстати, тоже, — добавил за её спиной Себастьян, — Только породу не помню.

Очень интересно… Впервые на лице Данилы показались проблески хоть какой-то эмоции. И он был смущен тем обманом и той шуткой, которые разыграли эти косплееры.

— В смысле, “кошкой была”? — Переспросил он и обратился к Лане, — А ты тогда кто? Тоже кошка?

— Да, только чуть-чуть побольше, — высокая девушка, смерила всех присутствующих хитрым, надменным взглядом, — Я была барсом.

— Тогда я буду волком, — усмехнулся Даня, — Вообще-то животные людьми не становятся. Хоть при жизни, хоть после нее.

Все трое “животных” снисходительно улыбнулись, и за дело снова взялась Алиса:

— Дань, попробуй вспомнить, что ты делал, скажем, час назад, — Выражение лица у нее стало таким, словно она пыталась сдержать смех.

Вопрос был крайне простым, элементарным, но ответ в уставший разум Даниила никак не приходил. Неужели напился? Нет, он никогда не пил – рано ему. Он поднял растерянный взгляд на девушку, словно отвечая: «Сейчас-сейчас, я почти вспомнил…», но из его разума, словно из книги, вырвали страницу с отрывком, который произошел с Даней час назад. Он решил было соврать, вспомнить что-нибудь иное, но через некоторое время с ужасом для себя обнаружил, что не помнит практически ничего.

— Вы как это сделали? — Подскочил он.

— Да ничего мы не делали, — вздохнув, Алиса положила руки на плечи парня, усадив его на край старинного стола, — Ты ничего не помнишь, потому что нечему помнить. Твоя душа теперь в раю, а тело, где был и мозг, сейчас на Земле, понимаешь?

— Не совсем…

— Ты спешил по вечерней улице, — снова вмешался “кот” Себастьян с видом следователя, читающего протокол, – Перешел дорогу на красный цвет, прошел мимо реставрируемого дома и строительных лесов с бракованными сетями, откуда на тебя свалилась деревянная панель и несколько ведер краски, последняя из которых проломила тебе голову.

Даниилу снова понадобилось полминуты даже не для того, чтобы осознать слова мужчины, а чтобы вообще в них поверить. Сколько в теории может возникнуть вопросов у человека, который в минуту спокойного пребывания, к примеру, у себя дома, узнает, что прямо сейчас он должен лежать на ночной улице, с пробитой головой и вообще быть мертвым? У Дани возник лишь один вопрос:

— Да что за фигня?!

— Успокойся, — Алиса снова коснулась его плеч, усаживая обратно.

— Вы реально хотите сказать, что вот это все – рай? — Юноша недоуменно осмотрел высокие стеллажи с книгами и прочим старьем, — Да еще и рай, куда попадают животные.

Когда Алиса кивнула, Даниила подумал, что над ним издеваются. Когда кивнули остальные, он понял, во что ввязался.

Из одного угла призмы послышался грохот, за которым последовало тихое кряхтение и возглас:

— Нашел!

Из-под огромной груды книг, словно из сугроба вылез низкий, лысый мужчина в длинной рубахе. Легкая щетина, выпирающие вперед зубы и огромные очки делали этого полутораметрового человечка, похожим на какого-то начитанного хомяка из детского мультика.