ОГОНЬ, КОТОРЫЙ НЕ ГАСНЕТ

— А если мы найдём что-то, что Советам стоило бы знать немедленно? — спросила Лираэль.

— Тогда, — ректор Дренн слабо, почти незаметно улыбнулась, — я надеюсь, вы оба окажетесь достаточно умны, чтобы прийти сначала ко мне, а не к своим Домам. Учитывая, чей герб вы носите на плаще, господин Морроу, и чью фамилию вы носите, госпожа Ашфорд, — верность крови не всегда означает верность правде.

Когда они вышли из кабинета, утренний туман над озером уже начал рассеиваться, и Лираэль впервые за долгое время почувствовала не привычный стыд за фамилию Ашфорд, а нечто совершенно иное — азарт, смешанный со страхом, и почти детское, непрошеное желание, чтобы человек, идущий рядом с ней плечом к плечу, оставался рядом и дальше.

Глава 5

Орин из Дома Пепла работал помощником архивариуса вторым семестром подряд — должность, которую большинство студентов считали унизительной синекурой для тех, чей дар был слишком слаб для настоящей боевой практики, но которая на деле давала ему доступ туда, куда не пускали даже старшекурсников.

Лираэль нашла его в тот же вечер, в маленькой комнатке за читальным залом, где он разбирал стопку каталожных карточек при свете единственной лампы.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала она без предисловий.

Орин поднял на неё усталые глаза — он был на курс младше, худой, с вечно запачканными чернилами пальцами, и Лираэль знала его достаточно, чтобы понимать: он один из немногих в Академии, кто относился к клейму «сломанных» без стыда, почти с вызовом.

— Ты насчёт вчерашнего? — спросил он. — Меррик весь день ворчал про уничтоженную печать. Я так понимаю, это ты.

— Ректор уже знает. Она разрешила нам доступ к остальным записям того периода. Официально — под её личным контролем. Но мне нужен кто-то, кто знает архив лучше, чем сама Дренн готова признать при Совете.

Орин посмотрел мимо неё, туда, где в тени коридора терпеливо ждал Кайден, — и его лицо на мгновение застыло в настороженности, которую Лираэль слишком хорошо узнавала: так смотрели друг на друга представители Пепла и Пламени, когда думали, что их никто не видит.

— Ты приводишь его в наши дела? — спросил Орин тихо.

— Он и так уже в них по уши, — ответила Лираэль. — Вопрос не в том, доверять ли ему. Вопрос в том, есть ли у нас выбор.

Орин долго молчал, изучая её лицо, будто искал в нём подтверждение или опровержение своим сомнениям. Потом вздохнул и отложил карточки.

— Запретное крыло на седьмом этаже открывается только ключом ректора, — сказал он. — Но есть старый служебный ход через хранилище зачарованных чернил, которым архивариус давно не пользуется, потому что забыл о его существовании. Я знаю о нём, потому что провёл здесь два года, разбирая то, что никому не было интересно разбирать.

Он встал, снял с крючка на стене связку старых, потемневших от времени ключей и повёл их за собой мимо рядов молчаливых стеллажей, туда, где в самом дальнем углу здания пряталась низкая дверь, почти неотличимая от деревянной панели.

— Вот, — сказал Орин, поворачивая ключ в скрипучем замке. — Только предупреждаю: там пыльно, темно и, возможно, пара защитных заклятий, которые Меррик тоже забыл разминировать.

Запретное крыло встретило их сухим, спёртым воздухом старой бумаги и застоявшейся магии. Свитки здесь хранились не на открытых полках, а в запертых деревянных шкафах с латунными табличками, где значились не имена, а даты, — и Лираэль, скользя взглядом по рядам, быстро нашла то, что искала: шкаф с годами, непосредственно предшествующими Великому Разлому.

— Осторожно, — предупредил Кайден, когда она потянулась к замку. — Дренн говорила про защитные заклятия. Дай сначала проверю.

Он провёл рукой над замком, и на мгновение его ладонь окуталась тонким слоем жара — не пламенем, а именно проверочным теплом, каким маги его Дома привыкли прощупывать пространство перед собой.

— Чисто, — сказал он. — Дренн, похоже, действительно сняла защиту заранее. Ждала, что мы придём.

Внутри шкафа обнаружилась целая стопка личных записей — не только Гидеона Ашфорда, но и других преподавателей той эпохи, чьи имена Лираэль слышала впервые: наставница по имени Ирис Вейл — та самая фамилия, что носила сейчас леди Морвенна, — и человек, подписывавшийся просто инициалами «К.Д.».