Пекарня с привидением от попаданки

— Стра-а-анно. Может, не так и плох он, как я думала, — пробормотала она и исчезла. Я испуганно огляделась.

— Зигара!

Ответа не поступило. Я обхватила плечи руками. Внезапно пришло осознание, что с ней я себя чувствовала здесь уверенней, чем абсолютно одна.

Глава 3

Спустя час я всё же решилась спустить ноги с кровати. В доме царила тишина. Неуверенно выглянула из комнаты. На цыпочках прошла по узкому коридору, устланному ковром, до лестницы. Звуков не доносилось, Зигары не было. Да и вообще никого не было, но я бы не сказала, что меня это радует. Впрочем, было бы куда хуже, если бы был кто-то незнакомый.

Спустилась на первый этаж уже чуть уверенней, проверила обе двери на улицу: и основную из прихожей, и запасную из кухни на задний двор. Убедилась, что те закрыты, подёргала на всякий случай. Засов был крепкий, помимо него оказался ещё какой-то замок, в котором я не разобралась. Ну и ладно, гостей я не жду и не хочу. Стало слегка спокойней, и я уже гораздо уверенней пошла изучать дом. На первом этаже обнаружила гостиную, кухню, при ней три малюсенькие комнаты, в которых стояли узкий шкаф и кровать. Пройти можно было только боком. Также здесь находился кабинет, явно мужской, судя по скудной обстановке и массивной мебели. Надо будет полазить здесь, вдруг что интересное найду? Но не сейчас. И даже не сегодня.

На втором этаже были моя и мужская спальни, видимо, вторая мужа. И ещё две гостевых комнаты, каждая со своей ванной и гардеробной. Причём одна из них была даже с балконом, которого не было у меня! Надо будет переехать, балконы я люблю. Но не к спеху, зимой эта любовь плавно засыпает, чтобы пробудиться по весне, когда начинает зеленеть природа. А пока снежной сказкой можно любоваться и из окошка.

И в каждой комнате, в каждом помещении были ковры. Кроме ванных и кухни с чуланом. Не сказала бы, что я этим недовольна, ногам тепло и приятно. Но стоит представить количество уборки и становится дурно. Хотя и без ковров слишком много порядок наводить придётся. Может, какие-то комнаты перекрыть? Но от пыли их это не спасёт, надо что-то другое придумать.

А пока займусь делом. Для начала притащила из чулана лестницу, сняла шторы и балдахин в своей комнате, с трудом прочихалась от пыли и распахнула окно. В комнату мигом ворвались снежинки с морозцем, который слегка ущипнул щёки. Скомкав ткань, спустила её вниз. Зигара придёт, потом в её присутствии и рискну пойти на задний двор и выбить, одной страшно. Вспомнила, что Киана хотела заняться уборкой, заглянула в чулан. Дом был не грязный, но я всё равно прошлась везде с мокрой тряпкой. Дух так и не возвращался. Покрутилась у плиты, изучила шкафы и кладовую на кухне. И с огромным удовольствием нашла и муку, и дрожжи, и хорошие сковороды, которые можно ставить в печь. Хлеб, может, испечь? Работа с тестом всегда успокаивала и давала прозрачность мыслям.

Я уверенно вытащила чашки и миски, чистые полотенца, мешочек муки. Обнаружила в кладовой творог, молоко и сливочное масло, прихватила и их. Добавлю к хлебу ватрушки, творожную выпечку всегда могла есть целыми днями! А может, ещё и мясной пирог сделать? От капустного бы тоже не отказалась, но что из местных овощей может её заменить и давать хотя бы приближённый вкус, пока не понимала.

С наслаждением погрузила руки в тесто. Приходил покой и умиротворение. Минута за минутой, час за часом, и я смогла победить вновь подступающие слёзы, тревогу, страх. А когда по всей комнате пошёл аромат свежего хлеба — и вовсе счастливо улыбнулась. Даже если мне нет возврата в свой мир, я всё равно живу. И, может, здесь у меня получится воплотить мечту. А значит жизнь всё равно складывается неплохо. Надо только написать письмо этому другу мужа и обрезать волосы. До лопаток мне будет идеально, ниже поясницы косу таскать не хочу.

Я заварила чай с сушёными ягодами, отрезала ломоть свежего, ещё горячего хлеба, намазала найденным малиновым вареньем. Придвинула стол почти впритык к окну. И села, расслабившись, наблюдая за медленно парящими в воздухе снежинками. Я обязательно буду счастлива. Даже здесь. Даже в чужом теле. Надо просто немного времени, чтобы привыкнуть.

— Ну и чего это такое, сидит тут, чаи распивает. Что за поколение ленивое!

Я радостно обернулась, услышав знакомое бурчание. Ещё утром ни за что бы ни подумала, что буду так рада призраку под боком! Но с ней чувствовала себя не так одиноко.

— Что-то случилось? Вы так резко пропали.

— Да что случилось… Письмо случилось! Не так что-то с завещанием, раз он тебе хотел всё оставить!

— Но он же мог передумать уже после того, как написал письмо, — пожала я плечами.

— Нет, не мог. Не так всё просто с такими магическими письмами. Писать надо другу его, вот. Пусть приедет, защиту тебе поставит. И разбирается со всем этим. Знаю я этого Гидрена, частенько при жизни Барроса здесь бывал. Хороший мужчина, правильный. Не ленивый! Не то что молодое поколение. О чём это я говорила? — она задумалась, повиснув в воздухе. Затем подняла палец к потолку: — Вспомнила! Писать ему надо, вот. Давай-ка займёмся этим, пока он там ещё приедет. Не в нашем городе живёт.

— Хорошо, — я спокойно согласилась. Писать так писать, мне не сложно… Надеюсь. Да и действительно пугало меня то, что Киана так странно умерла. На теле ни шишек, ни ссадин не было. Да даже синяков! Успокоившиеся было тревоги вновь подняли головы.

Письмо я написала быстро под диктовку Зигары. По её же указанию засунула конверт в небольшой узкий ящик, висящий на стене. Вполне себе похожий на те, что у нас в подъездах висят, только красивее и поуже. Оказалось, что письмо оттуда само уходит магическим способом, никаких почтальонов нет. И домой письма приходят так же, сюда. Когда в ящике есть какая-то почта, он просто загорается красным цветом. В обычное время небесно-голубой.

И лишь отправив письмо, поняла, насколько сильно хочу спать. В своём-то мире была после тяжёлого дня на смене, поздним вечером. И здесь уже несколько часов на ногах! Давно нужен отдых. Поэтому, не обратив внимания на бурчание духа о лентяйках, которые идут спать в полдень, я удалилась в ставшую своей комнату и вырубилась сразу, как только коснулась головой подушки.

Снился мне Новый год в кругу семьи. Родители и сестрёнка, дяди и тётя, бабушка с дедушкой. На фоне играли советские фильмы, периодически раздавался грохот салютов. Папа со своими братьями принёс ёлку, которая уже распушила свои ветви в тепле и источала хвойное благоухание. Мы с сестрой развешивали игрушки и мишуру снизу, бабушка с дедушкой сверху. Потом развешивали гирлянды, пока мама и тётя суетились, накрывая новогодний стол. Красиво обёрнутые подарки ставились папой под ёлку, но мы знали, что это ещё не всё. Эти коробки мы все вскроем сегодня ночью, но завтра утром нас будет ждать ещё два. От самого Деда Мороза!

Проснулась я в слезах, от глухой тоски щемило сердце. Эти праздники уже не повторятся. А здесь, без семьи и друзей, мне и вовсе ничего не хотелось. Ни праздновать, ни украшать. За окном я видела украшенные дома, значит, подобный праздник приближается и здесь. Но если мне повезло — он уже прошёл и у меня впереди есть целый год, чтобы привыкнуть к новой жизни. Почему-то для меня всегда это казалось очень значимой датой. Датой, когда обновляются желания и жизненные цели, когда отпускаются обиды и приходит только счастье. И в силах каждого человека в эту ночь выбрать, как провести год.

Но в том состоянии, как сейчас, я не смогу выбрать счастье и радость. Не смогу весь год находить радость в мелочах: красивой снежинке на волосах, голубому небу над головой, первом распустившемся одуванчике. Повезёт мне или нет? Надо будет узнать у Зигары. И надеяться, что праздник здесь уже прошёл.

— Да вот через три седмицы и наступит перелом года. Празднования большие будут, столица всё же! Ярмарки будут, конкурсы, — ответила Зигара, как только я спустилась.

— Какие конкурсы? — спросила скорее ради поддержания разговора, чем из интереса, заплетая в косу мокрые волосы. Нет, всё же надо найти ножницы и отрезать. Почти час сейчас потратила, чтобы их промыть и распутать!

— Да разные. И на лучшие лавки, и королевские. И просто на ярмарках конкурсы на лучший товар. Вон даже на выпечку есть конкурс, — она хитро покосилась на меня. Я сделала вид, что не поняла намёка. Пусть выпечка у меня и получилась ничуть не хуже, чем в своём мире, но ни в каких конкурсах я участвовать не готова. И вообще неизвестно, что там мне этот друг мужа скажет, имя которого вылетело у меня из головы.

В этот момент почтовый ящик покраснел. Я подошла к нему, вытащила письмо.

«Приеду завтра к обеду, поговорим», — коротко было написано в записке. Я только вздохнула. Вроде и надо всё выяснить, но в то же время как-то слишком быстро.

— Зигара, а ему вообще можно будет сказать, кто я? Вдруг он поймёт, что я уже не Киана? — я покрутила бумагу в руках и убрала на тумбу под ящиком.

— Лучше не стоит. Люди из других миров у нас часто, но вот так, чтобы в чужом теле — нет, это редкость. Да и утратишь ты все права на этот дом в таком случае. Да и я не смогу рядом остаться.

— Подожди, то есть как часто? — зацепилась я за так нужную мне фразу. Ведь если здесь часто люди с других миров, может есть возможность и мне вернуться?! Не может же дверь открываться только в одну сторону! Или может?

— Межмировые порталы у нас есть, можно и другие миры посетить, и к нам сходить.

— А в какие миры?

— В разные. Ты лучше подумай, как перед ним Кианой притворяться будешь! — она вновь включила в себе ворчунью. — А то ишь, ещё с проблемами не разобралась, а уже о развлечениях думаешь!

Ну ладно, она и так сказала мне достаточно много. Поймаю её ещё раз потом в благодушном настроении. Уж это я умею. И расспрошу ещё раз.

— И как мне притворяться? Я же не знаю ничего про неё! И за сутки точно не узнаю!

— Да как-как. Эх, молодёжь, всему учить-то надо! Нет бы подумать немного, ан нет, всё готовенькое хотите!

Я смирно ждала, когда она выскажет про потерянное поколение и перейдёт к сути. Вообще, она была очень похожа на баб Таню, одну из моих соседок. То ворчит, то божий одуванчик, как по настроению сложится. Но всегда остаётся доброй и отзывчивой. Если я не ошиблась и Зигара такая же, значит, поворчит да поможет.

Через пару минут поняла, что не ошиблась. Зигара взмыла к потолку и начала расхаживать по воздуху, сложив руки за спиной.

— Тело твоё помнит всё. Надо к его памяти воззвать. Садись поудобней, расслабься, закрой глаза.

Я выполнила указание.

— А теперь слушай мой голос, — начала она говорить тихо, спокойно, монотонно. Я слегка улыбнулась, поняв, что это обычная медитация.

— Ну-ка отставить смешки! — гаркнули мне над ухом так, что я подскочила, чуть не свалившись с кресла.

— Я больше не буду, — тихо пискнула, вновь пытаясь расслабиться и закрывая глаза. — Я готова. Слушаю ваш голос.

— Вот и молодец, — удовлетворённо выдала Зигара.

Постепенно под её плавную речь я погружалась всё больше и больше в память. Вспоминала то, что не знала. Видела картинки той жизни, которую не жила. Ощущала чувства, которых не испытывала. И узнавала ту, которой стала…

Глава 4

Полностью опустошённая, я лежала на кровати в темноте и вновь крутила в голове всё, что успела узнать. Надо хорошо всё запомнить, чтобы завтра нигде не было проколов.

Киана была очень доброй девушкой, которая сильно любила мужа. Несмотря на договорной брак, отношения в семье быстро потеплели и вышли на новый уровень. И со стороны мужа, и своих родителей девушка всегда видела только любовь. Тем удивительней было то, что родители не присылали писем, а муж не оставил наследство. Или всё же оставил? Но что-то пошло не так.

Она росла в любви и заботе, очень многому училась, любила жизнь и была неисправимой оптимисткой. Что-то хорошее находила даже в самом плохом. Была уверенной в себе, но не самовлюблённой. Хорошо относилась к прислуге, и ты ей отвечали тем же. Любила всё старинное и старалась внести эти нотки в свой дом.

Но вот именно этот дом и шум столицы — не любила. Не любила ссоры, в спорах никогда не доказывала правоту, предпочитая молча согласиться, но остаться при своём мнении. Любила множество гостей из близких, но с трудом терпела званые вечера, где были те, с кем дружить ей не хотелось. Все пропускать было нельзя, поэтому изредка ей всё же приходилось их посещать.

Друга этого, Гидрена, тоже вспомнила. Был частым гостем в доме, много помогал, хорошо относился к самой Киане, с малых лет дружил с Барросом. Они друг другу очень доверяли, и это прямо чувствовалось. Надеюсь, и мне он поможет. Ну, то есть Киане. Как бы запомнить, что я теперь и есть Киана? Хочу родное имя, родное тело. Мир родной!

«Да хватит уже страдать! Всё случилось, ничего не изменить!», — резко оборвала саму себя. Спустила ноги в пушистый тёплый ковёр, подошла к окну. Снежинки мягко искрились под светом луны, серебрились окутанные белым одеялом ветви деревьев. Это моя новая реальность. И мы с Кианой во многом похожи характерами, значит, я смогу в этой реальности быть собой. Хотя бы так. И надо, очень надо найти что-то хорошее! Или сделать это хорошее самой. Что там Зигара говорила, конкурсы? Нужно узнать подробней. Вечно сидеть дома не смогу, украшения рано или поздно закончатся. Хотя, скорее, рано. Деньги от них тоже. А в работе хоть и время быстрее пролетит и не останется сил себя жалеть и оставаться мыслями в прошлом. Жалость к хорошему точно не приведёт!

Значит, пора вливаться в эту жизнь. Изучить город, немного прогуляться. Если повезёт, успею уже завтра. Тёплых вещей достаточно, Киана очень любила наряды, но при этом без излишеств. Никаких вычурных украшений или дорогих тканей. Всё должно быть удобно, красиво, изящно, и… много. Даже допускаю, что просторная гардеробная вмещает в себя не всё, но это узнаю позже, когда ещё раз погружусь в оставшуюся память. Зигара предупредила, что делать это надо как можно быстрее, со временем моя душа захватит тело полностью и вытеснит все остатки старой памяти. Максимум у меня есть пара недель. К Новому году, — точнее, к перелому года, как его здесь называют, — я уже останусь полностью собой.

Сон был без сновидений, как это у меня бывало чаще всего, поэтому проснулась я бодрая. И даже с хорошим настроением, как ни странно! Нашла широкие ножницы и обрезала косу, почувствовав, как же легко стало голове. Во всех смыслах! Словно с этой косой я срезала и часть «не себя» с этого тела. Полюбовалась ещё раз на новое тело в зеркале, стараясь быстрее привыкнуть. Прошлая внешность мне нравилась, но и эта тоже хороша.

Спустилась на кухню уже через двадцать минут, в ещё более хорошем настроении. Наконец мне не пришлось промывать и распутывать эту длину! Маялась с ними всего раз, а облегчение такое, словно полжизни проходила с волосами ниже талии. Достала оставшуюся выпечку, заварила чай, снова подсаживаясь к окну. Зигары не было, но сегодня это меня не беспокоило так, как совсем недавно.

— Опять ленишься? — пробурчала она над ухом. Я закашлялась, подавившись. Смахнула выступившие слёзы, поспешно запивая чаем.

— Я так вам не нравлюсь или вы случайно хотели меня убить? — хмуро спросила, обернувшись к ней. Горло всё ещё саднило.

— Ну уж нежные какие пошли, уж и спросить нельзя, — пробурчала она, взмывая к потолку.

— Спросить можно, только в следующий раз, пожалуйста, не со спины. Дайте о себе знать чуть аккуратнее, очень прошу. Особенно когда я пью или ем.

— Ладно-ладно! Тьфу, ну что за люди пошли, что за люди!

Бурча, она гордо выплыла из кухни. Голос затихал. Я быстро допила чай и вышла к ней в гостиную. Сидя на кресле, Зигара что-то вязала. Полупрозрачные спицы мелькали в её руках, увеличивалось такое же полупрозрачное полотно.