Дьявол воплоти

Elis With

Дьявол воплоти

Глава 1

Глава 1

- Здравствуйте профессор, можно войти? – стояла на пороге кабинета заведующего кафедрой философии Васильева Глеба Алексеевича, у которого я дважды завалила зачёт, если и в этот раз не сдам, не будет мне стипендии, да ещё и на комиссию отправят.

- Ааа, Фирсова… проходите, проходите, я как раз вас жду. – он внимательно осмотрел меня с ног до головы, приспустив свои очки на переносицу, я же поёжилась от его взгляда. Он не был противным мужиком, скорее многим он показался бы даже привлекательным мужчиной в солидном возрасте, а под солидным возрастом, я имею ввиду немного за пятьдесят. Чуть полноватый, но не толстый, не очень высокий, лицо обычное, а вот волосы, не очень частые, уже тронула благородная седина, вполне среднестатистический мужчина. Вот только глаза его, серые, бледные, как будто безжизненные, будто мертвые, от них хотелось закрыться. Хотя зная мнение многих «мадам» младших курсов о том, что за зачёт можно и… Цитирую: «Можно и потерпеть немного, можно и со стариком, лишь бы зачёт или экзамен сдать…» Поэтому я совершенно не удивляюсь тому, что осталась одна из последних, кто не сдал этот предмет. Нет, речь не о том, что я высокоморальная личность, а все остальные такие безнравственные, просто как представлю себя и … Брр, противно.

- Надеюсь сегодня вы подготовились более основательно, чем в предыдущие наши встречи? – вырвал меня из раздумий голос Глеба Алексеевича, и я с ужасом поняла, что до сих пор стою в дверях его кабинета. Взяла себя в руки, шагнула в кабинет, и уверенно сказала:

- Да профессор, уверена, что сегодня отвечу на все ваши вопросы. – мне показалось, что произнесла свою речь даже слишком уверенно. Или не показалось?

- Что же, тогда прошу. – он указал рукой на первую парту, которая находилась прямо перед его столом. – Готовьте все необходимое и приступим. – не сводя с меня глаз, проговорил он обыденным, немного шершавым голосом.

- Конечно. – отозвалась и попыталась даже изобразить улыбку, вышло скверно. Присела за парту, достала чистые листы бумаги, ручку, карандаш. Все мои манипуляции с канцелярией сопровождал взгляд цепких глаз, отчего собственные движения становились отрывистыми и резкими.

- Я готова, профессор. – и ведь знала, о чем говорю. Три недели, после второй несдачи, я не видела белого света и зарывшись во всевозможные учебники и книги по философии, учила всё, хотя нет, не учила, буквально заучивала все термины и формулировки. Где бы не была, на память повторяла трактаты Данте Алигьери, Джордано Бруно и цитировала Френсиса Бэкона.

- Тогда начнём. Первый вопрос, соотношение града земного от града божьего? – с выражением лица «знатока» задал вопрос Глеб Алексеевич. Конечно, на билеты надеяться не приходилось, слишком великая честь для меня одной. На моём лице не дрогнул ни один мускул, но внутри себя даже обрадовалась заданному вопросу. Именно на нём меня зарубили на прошлом зачёте, но я учусь на своих ошибках, поэтому без какой-либо подготовки ответила сразу. Неужели он и правда думал, что я не изучу эту тему?

- Хорошо, перейдем ко второму вопросу. Критерий истинности знания по Френсису Бэкону? – профессор даже не посмотрел в мою сторону, разбирая кипу бумаг на своём столе, но лёгкую усмешку на его лице, я всё же уловила. Конечно, на третьем курсе мы очень мало изучали Бэкона. Глеб Алексеевич говорил, что в его работах больше воды, чем в Байкале. Извините профессор, но и здесь вам меня потопить не удастся. Написав план ответа, вспоминая самые малоизвестные факты, чтобы было меньше уточняющих вопросов, и о чудо, мы перешли к последнему вопросу, вот она – финишная прямая. Вдох. Выдох.

- И последний вопрос на сегодня, существует ли вечная любовь? – застыла, как живое изваяние с широко открытыми глазами, то ли от удивления, то ли от шока. Я не ослышалась? Глеб Алексеевич задаёт мне вопрос про вечное? Вечное, то есть относительное, то есть по теории вероятности про то, что никогда не случится или наоборот случится, но не с нами. Да, предмет философии носит много размытых тем, но не затрагивает вечное в таких понятиях как судьба, душа, любовь… Это не к добру.

- Извините профессор, но мы ведь не изучаем тему вечного по отношению к чему-то конкретному. – продолжала сидеть и не двигаться, лишь мои напуганные глаза могли выдать мой страх. Мне правда стало страшно, я этого не учила, меня застали врасплох, что и как мне ответить? А если ему не понравится, или мой ответ будет не верным? А как вообще ответ на такой вопрос можно подвергать таким критериям, как «верно или неверно?»

- Вы правы. – вынырнула из урагана своих мыслей. – Но я бы хотел узнать ваше мнение, Елизавета. К тому же это прекрасный вопрос для того, чтобы оценить ваши знания, полученные за три года. – Глеб Алексеевич снял очки и с видом истинного философа, прикусил кончик дужки, и обратил свой взор на большое открытое окно, за которым было безграничное голубое небо, которое стали затягивать тучи.

- «Прямо как с моей жизнью сейчас» - подумала сама про себя и сама про себя усмехнулась такой параллели.

- И так, что вы можете сказать по поводу вечной любви? – профессор перевёл свой взгляд на меня, я же глаз не отвела.

- Её нет. – быстро выпалила на выдохе.

- Чего нет? Вечности? – он удивлённо приподнял одну бровь.

- Нет, любви. Её нет. – проговорила уверенно.

- Отчего же? – теперь уже вторая бровь поравнялась с первой. – А как же все учёные, которые доказывали реакции организма человека во время влюблённости и в не её состояния? Как же великие философы и психологи, которые доказывали, что влюблённые люди работают намного продуктивнее и с большим желанием, даже на самой тяжёлой работе, и что самое главное, как же поэты и писатели, именно в состоянии влюблённости, а этому есть многочисленные свидетельства, создавали творения, ставшие шедеврами мировой литературы? – мдааа, не такого ответа ждал от меня Глеб Алексеевич, совсем не такого. Но пути назад нет, а слова обратно не засунешь, тем более он сам сказал, что хочет услышать именно моё мнение, сказано – сделано.

- Вы правы, есть состояния при которых человека можно сравнить с психически больным, это как раз и называется влюблённостью. Дело в том, что любовь не имеет никакого физического влияния на сердечную мышцу и тем более на сердце. В 2000 году влюблённость официально признали болезнью и внесли в международный классификатор болезней под шифром F63.9, медики отнесли это романтическое чувство к психиатрическим отклонениям. Что, если влюблённый человек и правда болен, но при этом его не пичкают таблетками и не качают головой люди в белых халатах у его кровати с фразой: «Да голубчик, у вас тяжёлый случай, но мы будем делать всё возможное, что в наших силах, поправляйтесь.» Со временем это чувство притупляется, а что остаётся? Привязанность, долг, жалость, страх и наконец удобство, но не любовь. Вы спрашивали моё мнение, вот оно. Любви нет, а значит вечной любви тем более быть не может. – дала волю чувствам и совсем не вовремя, будь проклят мой упёртый характер. Профессор очень любил, когда с его мнением соглашались и особенно, когда его цитировали.

- Очень занимательно и даже познавательно, вы имеете свою точку зрения, прекрасно. А подкреплённая точка зрения научными фактами, это уже аргумент. Не ожидал, но в силу вашего возраста и некоторой неопытности… - он снова приспустил свои очки на переносицу и осмотрел меня, будто пытаясь что-то найти, но видимо так и не найдя, нашёл на столе свою ручку и проговорил:

- Что же, за мнение не судят, давайте зачётку. – сдала? Правда сдала, Божечки, лишь бы сохранить самообладание и не заулыбаться во все зубы, нужно продержаться всего пару минут.

- Тройка? – увидев красивую цифру три, на мои глаза тут же навернулись предательские слёзы, и видеть мир я стала расплывчато, как бы не пыталась сдерживаться. – Глеб Алексеевич, почему три? Я ответила на два вопроса и на третий ответила, но так, как на самом деле считаю. Поставьте пожалуйста четыре, у меня же стипендия, прошу вас. – говорила так быстро, что язык почти заплетался, а мозг не успевал за речью, а ещё я не могла поверить, что минуту назад уже праздновала победу.

- Елизавета, я всё прекрасно понимаю, но выше головы не прыгнешь, я каждого студента оцениваю исключительно по его знаниям, мало заучить материал, его нужно понимать и правильно излагать, в ваших же ответах я услышал только сухие факты. Профессиональная этика и уважение к предмету не позволяют мне завысить балл, это моё личное правило. Мне жаль. – своими словами он поставил в разговоре жирную точку. Всё что мне оставалось, это забрать зачётку и на негнущихся ногах покинуть кабинет. Но на пороге я всё же не удержалась от едкого шёпота: